Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

(1) На пароходе было тесно. (2) Повсюду сидели амурские рыбаки и старатели. (3) И невесело было у всех на душе. (4) Владивосток был занят японцами, на Хабаровск наступали чехи, калмыковцы, семёновцы. (5) Хоть на короткое время, но враг одолел, и приходилось кому уходить в тайгу, кому скрываться в городе или уезжать туда, где тебя никто не мог бы знать. (6) Среди этой толпы был и я. (7) У меня ничего не было: ни сундучка, ни денег, ни хлеба. (8) Обувь моя была разбита, и одежда протёрлась во многих местах. (9) Оставалась тужурка, почти новая, тёплая. (10) И я подстилал её под спину, когда ложился спать на палубе, потому что собственные кости причиняли мне нестерпимую боль. (11) Под голову клал книгу — «Детство» и «В людях» Максима Горького. (12) Эту книгу я унёс из библиотеки, в которую пошёл потому, что там давали бесплатно кусок хлеба и книжку. (13) Я взял первую же предложенную книгу и, грызя хлеб, долго читал, заливаясь слезами. (14) «И я, и я прошёл через это страшное детство. И я был теперь в людях». (15) Хлеб я съел, а книгу потихоньку унес, оставив у библиотекаря залог — свою сибирскую папаху. (16) И вот теперь я стоял без шапки и такой же голодный, как вчера, но с книгой, засунутой за ремень, свободно обнимавший моё исхудалое тело. (17) Двое пассажиров завтракали: ели огурцы с хлебом и сало. (18) Запах хлеба и сала заставил меня содрогнуться всем телом. (19) От голода снова закружилась голова. (20) Я подполз к баку и напился холодной воды. (21) Потом снова сел, глядя в лица старателей. (22) «Неужели, — думал я, — они не предложат мне поесть?» (23) Но старатели не замечали моего взгляда. (24) Тогда я спросил их: — (25)Знаете ли вы Максима Горького? (26) Они удивились. (27) Оба перестали есть и, подумав секунду, ответили: — (28) Слыхали, как же. — (29) А хотите, я вам прочту его книгу? (30) Ничего, вы ешьте, а я вам буду читать. (31) И я начал читать. (32) Голос мой порою затихал от слабости и горло сжимали спазмы, но я долго читал им дивную повесть о великой судьбе и страданиях Алексея Пешкова. (33) Когда же я кончил и посмотрел вокруг, то удивился глубокой тишине и молчанию. (34) Старатели сидели, задумавшись, опустив глаза и руки. (35) Наконец, один из них сказал мне: — (36) Друг, побереги эту книгу для нас. — (37) А куда вы едете? — спросил я. — (38) Куда все едут, — ответил он и показал в ту сторону, откуда наплывали на нас горы, холодный ветер и леса. — (39)Что вы будете делать? — (40) На рыбные промыслы наймёмся, а не то в тайгу подадимся, на прииски, золото рыть. (41) Я не знал ничего: ни как роют золото, ни как ловят рыбу — и сказал без всякой надежды. — (42) Не возьмёте ли вы и меня с собой? (43) Старатель посмотрел на меня с недоверием: я был мал ростом и тощ. (44) Но, заглянув в мои голодные глаза и потом в книгу, лежавшую у меня на коленях, он молча протянул мне на острие ножа кусок сала и пододвинул корзину с хлебом. — (45) Прости, друг, — сказал он, — до того не догадался. (46) А теперь ешь. (47) Ешь хорошо, — повторил он, — и побереги эту книгу для нас. (48) Пойдём с нами, будем вместе работать. (49) И в ту ночь я лёг на палубу сытый и был сыт на другой день и на третий. (50) Я нашёл в этих людях друзей, с которыми потом в тайге провёл счастливые годы. (По Р. И. Фраерману*) *Рувим Исаевич Фраерман (1891 — 1972) — советский детский писатель и журналист, военный корреспондент на Западном фронте

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) Предложения 4,5 поясняют содержание предложения 3.
2) В предложениях 7-10 содержатся элементы описания.
3) В предложениях 17-23 представлено повествование.
4) Предложение 42 содержит вывод из предложений 40,41.
5) Предложение 44 противопоставлено по содержанию предложению 43.

(1) Не только книжный эпизод, но и жизненный случай, имеющий отношение к книге, может стать уроком. (2) В серьёзном и важном мы намного старше своего возраста, ибо наш возраст не только размер ноги, костюма, шапки, но и размер ума, нашей душевности. (3) Однажды меня чуть не оштрафовали в общественном транспорте: долго не мог найти билет. (4) В итоге всё обошлось. (5) Но настроение подпортили изрядно. (6) И вот с таким настроением мне пришлось войти в класс к ребятам. (7) Кстати сказать, я учитель литературы. (8) Ни пошутить, ни улыбнуться. (9) А ребята тонко угадывают настроение своего учителя. (10) Дома надо было выучить стихотворение и теперь прочитать наизусть. (11)«Кто первый?» – строго и скучно спросил я, копаясь в портфеле. (12) Я взглянул на ребят – и оторопел: тридцать дружно поднятых рук увидел перед собой. (13) Но не в каждом лице читалось желание прочитать. (14) Иные глаза выражали просьбу: кого угодно, только не меня. (15) Я смотрел на ребят – уже улыбаясь им. (16) Вдруг и мне захотелось сделать что-то очень доброе, хорошее. (17) Открыл книгу, с которой ехал в автобусе и на которую теперь уже не сердился (то был Пушкин), и весь урок читал его стихи, а закончил строками: Друзья мои, прекрасен наш союз! Он, как душа, неразделим и вечен… (18) Передо мной и вперемежку сидели уже не школьники, ученики, а друзья, которые не позволяли мне быть мрачным и сердитым. (19) Здесь в таком настроении (буду откровенен) учитель порой бывает придирчив. (20) Смотришь – и посыпались в журнал «двойки», как зерно из дырявого мешка или худого кузова. (21) А «двойки», как и рассыпанное зерно, – серьёзные потери для учителя и травмы для ученика. (22) Теперь понимаю, почему не с ребят, как обычно, а именно с портфеля начал урок. (23) Как тот угрюмый пассажир, увидевший во мне злоумышленника в момент, когда по просьбе контролёра я не нашёл в кармане проездной билет, так и я, наверное, не видя, смотрел на ребят. (24) Но они не дали мне потерять «высоту», а себе – своё расположение ко мне. (25) А если хорошенько подумать, то и к Пушкину, Лермонтову, Некрасову, с которыми я должен был их подружить. (26) Сколько потерь ожидает нас, когда мы не понимаем друг друга, не помогаем друг другу! (27) Неверно, будто всё во власти учителя. (28) Многое, но не всё. (29) Что-то очень существенное, значительное и в руках ребят, поднявших свои руки в ответ на вопрос учителя. (30) Ведь, помимо зрения, есть ещё и видение, которое называется зоркостью. (31) Можно, к примеру, иметь стопроцентное зрение – и нулевую зоркость. (32) Взаимных обид тогда не избежать. (32) Надо учиться зоркости, духовному зрению. (34) Оно делает нас добрыми, чуткими. (35) Очарованные стихами Пушкина, ребята, когда прозвенел звонок, один за другим не спеша выходили из класса. (36) Я стоял у двери и каждому (да-да, именно каждому!) с теплотой и нежностью говорил: «Спасибо!». (37) Такая уж наша работа: за один урок иной раз тридцать «спасибо» скажешь. (38) И ещё тридцать «спасибо» – каждому в отдельности. (39) За доброту! (По Е.Н. Ильину*) * Евгений Николаевич Ильин (1929-2017) — советский и российский педагог, учитель литературы, методист.

Какие из перечисленных утверждений являются ошибочными? Укажите номера ответов.

1) В предложениях 1, 2 представлено рассуждение.
2) Предложения 10 и 11 противопоставлены по содержанию.
3) Предложение 14 раскрывает содержание предложения 13.
4) В предложениях 26-30 представлено повествование.
5) В предложениях 35-39 представлено описание.

(1)Закончив обучение в Педагогическом институте, Евгения Андреевна Сазонова вернулась в родной город, чтобы надолго остаться в нём. (2)Путь от вокзала пешком немного утомил её. (3)И на минуту она присела на скамейку рядом с мальчиком. (4)Он, подняв голову, задумчиво, блестящими глазами смотрел вверх, в небо. (5)Невысоко над городом летели журавли. (6)Она проводила их взглядом. (7)Потом обернулась к мальчику и спросила его. — (8)А хочется тебе быть птицей? (9)И мальчик, не задумываясь, ответил, что хочется. (10)Она рассмеялась и пошла дальше. (11)А мальчик, обернувшись, долго смотрел ей вслед. (12)Она же шла, не оборачиваясь, и думала о том, удастся ли ей победить этих мальчиков, из которых каждый хочет быть птицей? (13)На следующий день Евгения Андреевна пошла в школу. (14)Она вошла в класс и стала у окна. (15)Она старалась угадать, скучный ли предстоит им урок. (16)Угадать было нетрудно по тому страшному крику, какой стоял после того, как в класс вошёл учитель истории. (17)Он помолчал немного, и в глазах его отразилось то тоскливое выражение, какое бывает у человека, когда он не знает, о чём через минуту будет говорить. — (18)Сейчас я вам расскажу о появлении первых людей на территории СССР, — начал он. — (19)Тише, тише! (20)Но ребята не сидели тихо, хотя учитель уже рассказывал им урок. (21)Ах, он рассказывал так скучно, что, приведя наконец в уныние сорок человек детей и сам придя в окончательную уныние, он схватил со стола новый учебник истории и прочёл две страницы вслух. (22)Евгении Андреевне было немного стыдно за учителя, и, чтобы скрыть это чувство, она прошлась по рядам между партами. (23)Дети следили за ней. (24)Но лицо её было спокойно, и они не могли угадать, о чём она думает. (25)А она думала вот о чём. «(26)Зачем человеку быть учителем, если природа не дала ему на то дара? (27)Почему человек, не имеющий никакого призвания к живописи, и не предполагает даже, что мог бы вдруг стать художником? (28)Но почему-то каждый полагает, что он может быть учителем. (29)А ведь и преподавание, пожалуй, тоже талант. (30)А есть ли у меня этот талант?» — с тревогой спросила она себя. (31)В начале урока Евгении Андреевны дети немного притихли. (32)Но ненадолго. (33)Тонко звенело стальное перо, зацеплённое тяжёлой крышкой. (34)Две девочки, положив на парту рукоделье, вышивали. (35)И на трёх мальчиков сразу напал неудержимый кашель. (36)Она не сделала ни одного замечания. (37)Она хорошо знала, как бесполезны они бывают порой. — (38)А теперь, — сказала учительница, — будем заниматься. (39)Вы остановились на Грибоедове… — (40)Нет, нет! — крикнула стриженая девочка. — (41)Мы уже прошли «Горе от ума». — (42)На чём же вы остановились? — (43)На «Евгении Онегине». (44)Учительница с недоумением посмотрела на детей, потом опустила глаза и усмехнулась. (45)Она поняла. (46)Теперь дети проверяли её. (47)И эта детская хитрость привела её в полное спокойствие. — (48)Хорошо, начнём с «Евгения Онегина». (49)На какой главе вы остановились? — (50)На пятой! — снова крикнула девочка. — (51)Начнём с пятой главы. — (52)Нет, на второй! — крикнул ещё кто-то. — (53)Отлично, можно начать и со второй. — (54)А у нас книг нет, мы не знали. — (55)Нам книги не потребуются, — спокойно сказала Евгения Андреевна. (56)Дети с любопытством следили за ней. (57)Как она будет читать? (58)Неужели без книжки, по памяти? (59)Она читала негромко, сочным и ясным голосом, расходившимся широко, и при одном звуке его невольно вспоминалась детям их спокойная, текущая по полям река, свежий воздух и журавли, неторопливо плывущие в небо. (60)И сердца их, бывшие до этого далеко от неё, словно на другом конце света, теперь становились рядом, прильнув к ней. (61)Никто не пошевелился, дети сидели затаив дыхание, даже тогда, когда Евгения Андреевна закончила. — (62)До свидания, — сказала она. — (63)Уже был звонок. (64)Она быстро шла по длинному коридору сквозь толпу шумевших ей навстречу детей, и никогда ещё будущее так широко не раскрывалось перед ней, никогда ещё жизнь не казалась ей такой прочной и ясной, бегущей по одному глубокому руслу. (По Р. И. Фраерману*) *Рувим Исаевич Фраерман (1891 — 1972) — советский детский писатель и журналист, военный корреспондент на Западном фронте

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложениях 1-7 представлено повествование.
2) В предложениях 26-30 представлено описание.
3) В предложении 37 содержится указание на причину того, о чём говорится в предложении 36.
4) Предложение 46 противопоставлено по содержанию предложению 45.
5) В предложении 60 содержится следствие из того, о чём говорится в предложении 59.

(1) Однажды я дал классу пятнадцатиминутное сочинение. (2) Тема звучала так: «Сколько их (родных, близких, знакомых), кто стоит за мною, кто дорог мне и кому дорога (или дорог) я?». (3) Листки с работами ребят открыли мне один секрет. (4) В одном из номеров журнала «Юность» я прочитал повесть Юрия Полякова «Работа над ошибками». (5) Моё внимание привлёк весьма короткий диалог между учителем и учеником. – (6) Учителя ты обязан уважать. – (7) Никому я ничего не обязан. (8) Ответ, безусловно, циничный. (9) Но где-то и справедливый. (10) Сколько этих «обязан», «должен», «надо» ежедневно и в школе, и дома сыплется на голову ученика! (11) Поневоле взбунтуешься. (12) И вот оно, нигилистическое: никому – ничего. (13) А ведь это беда. (14) Как воспитать ученика, не употребляя расхожих «обязан», «должен»? (15) Чтобы он ощущал нравственный долг перед учителем, матерью, жителями улицы, на которой живёт, водителями автобуса и трамвая, спасающих от холода, дождя? (16) Что вообще не делает обязанными, а затем и обязательными? (17) Многое. (18) Но прежде всего – элементарная благодарность как следствие неформального интереса и внимания к нашей личности. (19) Сколько внимания – столько и благодарности, то есть ответного желания захотеть и быть обязанным. (20) Превратить обязанность в благодарность стало принципом работы! (21) Не по житейской примитивной схеме «ты мне – я тебе», а по совсем иной, когда «платишь» самому себе за потребность не подвести тех, кто за тобою, и того, кто тебе открыл их. (22) Так в моей практике много лет назад возник, сложился и утвердился термин «педагогика благодарности». (23) Сперва незримо, а затем и наяву я впустил на свой урок и ту микросреду, в которой формируется ученик. (24) Когда присутствуют «свои», учишься с особым интересом и охотой. (25) Но вернемся к листкам. (26) То было не сочинение, конечно, в обычном смысле, а некий социологический срез, диагностирующий человеческое в каждом из нас, меру нашей причастности к тем, с кем связаны судьбою: память сердца, откуда берет истоки эмоциональный интеллект. (27) Шире раздвинулся горизонт художественной книги, обращённой уже не к трём десяткам ребят, а как бы к тысячной аудитории. (28) Рождались качественно иные структуры воспитательных уроков, наполненных всевозможными увязками с жизнью, мостиками между книгой и сегодняшним днём. (29) Обучение целиком принимало воспитывающий характер, ибо моя «аудитория» требовала не знания литературы как таковой, а знания тех знаний, которые даёт нам литература. (30) Всё меньше хотелось говорить о её роли, и всё чаще появлялось желание практически воздействовать её опытом. (По Е.Н. Ильину*) * Евгений Николаевич Ильин (1929-2017) — советский и российский педагог, учитель литературы, методист.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложении 4 представлено описание.
2) Предложение 9 указывает на причину того, о чём говорится в предложении 8.
3) В предложениях 10-15 представлено рассуждение.
4) В предложениях 17 и 18 содержится ответ на вопрос, заданный в предложении 16.
5) В предложениях 19-21 представлено повествование.

(1)Вот математическое определение таланта. (2)Талант – это количество контактных точек соприкосновения с читателем на единицу литературной площади. (3)Онегинская строфа даёт нам наибольшее количество контактных точек, и именно поэтому «Евгений Онегин» – самая гениальная поэма русской литературы. (4)Пушкин нам дал изумительное по точности описание самого состояния вдохновения. (5)Но откуда оно берётся, он не сказал. (6)Я скажу просто: вдохновение есть награда за взыскующую честность художника. (7)Верующий уточнил бы: награда Бога. (8)Атеист сказал бы: награда нашей нравственной природы. (9)На что верующий мог бы спросить: а откуда взялась ваша нравственная природа? (10)Но этот спор вечен. (11)Когда перед нами истинно талантливое произведение, это всегда субъективно честно, но охват истины зависит и от силы таланта, и знания предмета, и того идеала честности, который выработан данным писателем. (12)Вдохновение поднимает писателя на вершину его идеала. (13)Но вершины идеала Льва Толстого или просто хорошего писателя Алексея Писемского находятся на разном уровне, и тут наша собственная честность в измерении их достижений должна учитывать это. (14)Толстой со своей высоты видит всех и потому виден всем. (15)Просто одарённый писатель со своей высоты тоже видит кое-что и виден каким-то людям. (16)Более того, какие-то части открывающегося ландшафта одарённый писатель может видеть лучше гения. (17)Только боюсь, что это моё утешение не остановило бы Сальери. (18)Крайность. (19)Вдохновение может заблуждаться, но оно не может лгать. (20)Точнее говоря, всё истинно вдохновенное всегда истинно правдиво, но адресат может быть ложным. (21)Представим себе поэта, написавшего гениальное стихотворение о животворной разумности движения светила с запада на восток. (22)Можем ли мы наслаждаться таким стихотворением, зная, что оно не соответствует законам астрономии? (23)Безусловно, можем! (24)Мы наслаждаемся пластикой описания летнего дня, мы даже наслаждаемся очарованием доверчивости поэта: как видит, так и поёт! (25)Такие ошибки бывают, но они сравнительно редки, потому что вдохновение вообще есть одержимость истиной, и в момент вдохновения художник видит истину со всей доступной ему полнотой. (26)Но одержимость истиной чаще всего приходит к тому, кто больше всего о ней думает. (27)Я скажу такую вещь: существует жалкий предрассудок, что, садясь писать, надо писать честно. (28)Если мы садимся писать с мыслью писать честно, мы поздно задумались о честности: поезд уже ушёл. (29)Я думаю, что для писателя, как, видимо, для всякого художника, первым главнейшим актом творчества является сама его жизнь. (30)Таким образом, писатель, садясь писать, только дописывает уже написанное его жизнью. (31)Написанное его личной жизнью уже определило сюжет и героя в первом акте его творчества. (32)Дальше можно только дописывать. (33)Писатель не только, как и всякий человек, создаёт в своей голове образ своего миропонимания, но и неизменно воспроизводит его на бумаге. (34)Ничего другого он воспроизвести не может. (35)Всё другое – ходули или чужая чернильница. (36)Это сразу видно, и мы говорим: это не художник. (37)Поэтому настоящий художник интуитивно, а потом и сознательно строит своё миропонимание как волю к добру, как бесконечный процесс самоочищения и очищения окружающей среды. (38)И это есть наращивание этического пафоса, заработанное собственной жизнью. (39)И другого источника энергии у писателя просто нет. (40)Виктор Шкловский где-то писал, что обыкновенный человек просто физически не смог бы за всю свою жизнь столько раз переписать «Войну и мир». (41)Конечно, не смог бы, потому что у обыкновенного человека не было такого первого грандиозного акта творчества, как жизнь Толстого, породившая эту энергию. (По Ф. А. Искандеру*) * Фазиль Абдулович Искандер (1929−2016)  — советский и российский прозаик, журналист, поэт, сценарист, общественный деятель.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) Предложения 7 и 8 противопоставлены по содержанию.
2) В предложениях 12-15 представлено повествование.
3) Предложение 31 противопоставлено по содержанию предложению 30.
4) В предложениях 37-39 представлено рассуждение.
5) Предложение 41 содержит указание на причину того, о чём говорится в предложении 40.

(1)Был со мною случай. (2)Это хорошо, что ваша школа совсем близко от вашего дома: иной раз, не надевая пальто, можно быстро добежать. (3)A вот я добираюсь до школы (места своей работы) сперва на автобусе, затем на метро, а там ещё и пешком минут десять приходится идти. (4)В общей сложности трачу на всё про всё больше часа. (5)Жалко даром терять время! (6)Но ничего не поделаешь... (7)Автобус и метро давно уже стали для меня читальней на колёсах. (8)Я же нe просто учитель, а учитель литературы. (9)Отыскать местечко и сесть не всегда удаётся, да и нерасчётливо: то женщине, то пожилому мужчине всё равно уступить надо. (10)Оттого и не сажусь, а где-нибудь в уголке достану из портфеля книгу и читаю, даже кое-какие пометки делаю. (11)Слегка, конечно, и карандашом, чтобы потом стереть. (12)В дороге читаю только личные книги, библиотечные – никогда. (13)С ними ещё бережнее и аккуратнее надо обращаться. (14)Порой так увлекусь, что забуду, куда проездной билет сунул. (15)Водится за мной такой грех: то в карман, то в книгу положу, а то и вовсе в руках комкаю. (16)Сколько неприятностей из-за этого! (17)Boт и сейчас: «Ваш билет, гражданин?» – слышу голос контролёра. (18)Хоть убей, не помню где. (19)Порылся – нет билета. (20)Кто-то сбоку уже нe по-доброму смотрит. (21)Дескать, взрослый, с портфелем, в очках, да ещё и книжку читает, а вот пять копеек пожалел. (22)Среди взрослых, к сожалению, встречаются люди, которые рады другого в чём-то заподозрить. (23)Хорошему не удивляются: мол, так и быть должно. (24)Зато, будто на весёлом спектакле, оживляются, когда в «нарушители» попадаешь. (25)Были, конечно, и такие пассажиры, которые отнеслись ко мне иначе. (26)«Вы получше поищите, гражданин. (27)Да не спешите. (28)Я же видела, как вы клали», – сказала женщина, одной рукой держась за поручень, другой – за сумку, доверху набитую покупками. «(29)Как же видела, если только вошла? (30)A этот (указывая на меня) давно уже едет», – недовольно буркнул крепкий мужчина, сидевший возле неё и читавший газету. (31)Но та женщина, что вошла в автобус «после» (возможно, так и было), тем не менее видела, что я еду не бесплатно. (32)Нет, она не выгораживала меня, как это делают подчас беспринципные люди. (33)Она видела, потому что размышляла. (34)В итоге ей, а не мужчине, что косо посматривал на меня, а более всего мне, виноватому, растерянному, поверил контролёр и, строго сказав: «Поаккуратнее с билетами!», отправился к выходу. (35)Уже в метро, снова открыв книгу, я увидел между её страницами злополучный билет и до того рассердился на себя и на книгу (учитель иногда тоже ведёт себя как ребёнок), что сразу расхотелось читать. (По Е.Н. Ильину*) * Евгений Николаевич Ильин (1929-2017) — советский и российский педагог, учитель литературы, методист.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложениях 4-6 представлено описание.
2) Предложения 8 и 9 противопоставлены предложению 11 по содержанию.
3) В предложении 13 содержится указание на причину того, о чём говорится в предложении 12.
4) В предложениях 17-19 представлено повествование.
5) В предложениях 22-24 представлено рассуждение.

(1)Он был тогда гимназистом первого класса. (2)По случаю весенней распутицы он жил тогда в городе и только по субботам ездил домой, возвращаясь в понедельник в город. (3)Жил он у брата отца, угрюмого сановитого холостяка, занимавшего большу́ю квартиру на первом этаже на главной улице. (4)Громадные венецианские окна выходили на улицу, и он отчётливо помнил себя в этой квартире с высокими комнатами, маленького, затерянного в ней, всегда одинокого, так как дядя или не бывал дома, или сидел в своём кабинете. (5)Он помнил себя сидящим на подоконнике этих громадных окон, как смотрел он на проходящих, как слушал шарманку, как тоскливо замирали её последние высокие ноты в весеннем воздухе. (6)Как-то в понедельник отец дал ему рубль на покупку учебника арифметики, стоившего тридцать пять копеек. (7)До субботы остальные шестьдесят пять копеек оставались у него в кармане. (8)А соблазнов было так много. (9)К пяти часам вечера его начинал мучить обыкновенно голод. (10)Он очень любил швейцарский сыр, любил французские булки, особенные – с двойным животиком, слегка солёные. (11)И он покупал и этот сыр, и эти булки и, сидя на подоконнике, съедал их, смотря на прохожих, слушая музыку и мучаясь в то же время сознанием растраты. (12)К субботе, чтоб скрыть растрату, он стёр цену на обложке, протёр обложку в этом месте пальцем насквозь, а снизу подклеил синюю бумажку, на которой написал «1 рубль». (13)Чернила расползлись, и цифра распухла и перьями разошлась во все стороны. (14)Может быть, отец так и не вспомнил бы, но он сам только и думал об этом и, поздоровавшись, сейчас же вынул из сумки учебник в доказательство, что он действительно сто́ит рубль, и, передавая учебник, ему уже стало вполне ясным, что подлог не может не обнаружиться. (15)Как мог он за мгновенье до этого думать, что никто и не догадается об этом, он сам не понимал. (16)И теперь ему было совершенно ясно, что надо было просто признаться во всём. (17)И, несмотря на все это, он на вопрос отца, почему это так странно обозначена цена, ответил, что он не знает, но что он заплатил за учебник рубль. (18)Сверх обыкновения отец не вспылил и только как-то загадочно замолчал. (19)Это молчанье болезненной тревогой охватило душу Тёмы, и он напряжённо ждал. (20)Он ждал, что мать заговорит с ним. (21)Только в воскресенье утром мать спросила его, оставшись с ним наедине: «Тёма, ты действительно заплатил рубль?» — (22)«Да, мама», — горячо и уверенно ответил Тёма в то время, как сердце его усиленно заколотилось в груди и кровь прилила к лицу. (23)И опять больше ничего, и весь день тревога не улеглась в его душе. (24)Он берёг эту тревогу, был как-то задорно развязен с сёстрами и в то же время почему-то находил в себе сходство с теми арестантами, которые под конвоем солдат чинили улицы. (25)И от этого сравнения, и от какого-то особенного молчания матери и отца ещё тревожнее становилось у него на душе, а к вечеру он совсем упал духом и, сидя на окне, тоскливо смотрел на знакомый закат; там, в лучах опускавшегося солнца, ярко горели окна какого-то здания. (26)Тогда, в детстве, няня рассказывала, что это волшебный дворец, что там спит его принцесса, и, когда он вырастет, он придёт к ней и разбудит её. (27)И вот теперь он вырос и сделался вором, и не ему, конечно, теперь уж мечтать о принцессах. (28)С таким же тоскливым чувством проснулся он и в понедельник, и сердце его мучительно ёкнуло, когда в столовой он увидел одетого отца. (29)Очевидно, отец едет с ним. (30)Куда?! (31)Может быть, в полицию, где его сейчас и посадят в тюрьму. (32)Отец вышел, молча сел в дрожки рядом с сыном и только, когда въехали в город, спросил сына: — В каком магазине ты покупал учебник? (33)Сделав усилие, Тёма хрипло, упавшим голосом, назвал магазин. (34)Так вот куда едет с ним отец. (35)Неужели отец решится войти с ним в магазин и спрашивать то, что и без того уже ясно? (36)Когда экипаж остановился, отец, уже у дверей самого́ магазина, спросил сына: — В последний раз тебя спрашиваю, сколько сто́ит учебник? (37)Вихрем закружились все мысли в голове Тёмы, спёрлось дыхание, и захотелось плакать, но едва слышным голосом он ответил: — Рубль. (38)Дверь шумно распахнулась, и в магазин вошёл старик Карташёв, высокий, в николаевской шинели, бритый, с нафабренными чёрными усами, с причёской на виски, а за ним съёжившийся, растерянный, приговорённый уже, маленький гимназистик. (39)Мучительно тянулись мгновенья, когда маленький, серьёзный хозяин магазина в золотых очках, в белом галстуке внимательно рассматривал поданный ему учебник. (40)Такой же серьёзный и угрюмый стоял перед ним генерал Карташёв. — (41)Все приказчики налицо, — заговорил наконец тихо хозяин и, подняв глаза, спросил Тёму: — Кто именно вам продал эту книгу? (42)Тёма ответил: — Один мальчик. — (43)Мальчики у нас не продают. (44)Тёма молчал, потупившись. — (45)У нас есть мальчики, но, собственно, к продаже они никакого отношения не имеют, — пояснил хозяин генералу. (46)Затем он обратился к одному из приказчиков и сказал: — Позовите сюда всех мальчиков. (47)Пришли четыре мальчика в белых фартуках и стали в ряд. — (48)Кто-нибудь из них? — спросил у Тёмы хозяин. (49)Мальчики бойко и загадочно смотрели на Тёму. (50)Тёма тоскливо посмотрел на них и тихо ответил: — Нет. — (51)Больше никого из служащих в магазине нет, — холодно сказал хозяин. (52)И опять наступило страшное томительное молчание. (53)Пригнувшись, Тёма ждал, сам не зная чего. — (54)Вон, негодяй! (55)В кузнецы отдам! — загремел голос отца, и в следующее мгновенье, сопровождаемый таким подзатыльником, от которого шапка Тёмы упала на панель, Тёма очутился на улице. (56)Видят всё это и работники магазина, и все прохожие, остановившиеся и смотревшие с любопытством. (57)Отец сел в экипаж и уехал, не удостоив больше ни одним словом сына. (58)С вытаращенными глазами, красный, как рак, с грязной фуражкой на голове, в полусознании, поплёлся Тёма в гимназию. (59)И вдруг бешеная злоба на отца охватила его. (60)Он громко шептал: — Ты сам негодяй, я тебя не просил быть моим отцом, и, если б меня спросили, кем я хочу быть, я захотел бы быть одним из тех мальчиков в магазине, которые смотрят весело, без страха и никого не боятся, как я, как будто всё время около меня страшная змея, которая сейчас укусит меня! (61)Под этим бешенством и злобой на отца ещё сильнее владело душой чувство бесконечного унижения и стыда. (62)В тот день он уже не ел швейцарского сыра. (63)Приехавшая к нему мать застала его спящим. (64)Она сидела над своим сыном, зная его манеру спать с горя, когда Тёма вдруг стал возбуждённо кричать во сне: «Папа подлец, папа подлец...» (65)Мать разбудила его, и, сидя на диване, Тёма сперва ничего не понимал, а когда понял, то разразился горькими рыданиями, между которыми, всхлипывая и задыхаясь, рассказал, как и на что он растратил злополучные деньги. (По Н. Г. Гарину-Михайловскому*) * Николай Георгиевич Михайло́вский (1852—1906) — русский инженер, путешественник и писатель.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложениях 3-5 содержатся элементы описания.
2) В предложении 11 указана причина того, о чём говорится в предложениях 9, 10.
3) Предложение 17 поясняет, раскрывает содержание предложения 16.
4) В предложениях 29-31 представлено рассуждение.
5) В предложениях 63-65 представлено повествование.

(1)Мой отец был чиновник. (2)В 1849 году отцу предложили должность уездного судьи в губернском городе. (3)Через двадцать лет он умер в той же должности в глухом уездном городишке... (4)Итак, он был по службе очевидный неудачник... (5)Для меня несомненно, что это объясняется его донкихотскою честностью. (6)Среда не очень ценит исключения, которых не понимает, и потому испытывает беспокойство... (7)Каждый раз на новом месте отцовской службы неизменно повторялись одни и те же сцены: к отцу являлись «по освящённому веками обычаю» представители разных городских сословий с приношениями. (8)Отец отказывался сначала довольно спокойно. (9)На другой день депутации являлись с приношениями в усиленном размере, но отец встречал их уже грубо, а на третий бесцеремонно гнал «представителей» палкой, а те толпились в дверях с выражением изумления и испуга... (10)Уже в период довольно сознательной моей жизни случился довольно яркий эпизод этого рода. (11)В уездном суде шёл процесс богатого помещика, графа Е-ского, с бедной родственницей, кажется, вдовой его брата. (12)Помещик был магнат с большими связями, средствами и влиянием, которые он деятельно пустил в ход. (13)Вдова вела процесс «по праву бедности», не внося гербовых пошлин, и ей предсказывали неудачу, так как дело всё-таки было запутанное, а на суд было оказано давление. (14)Однако процесс был решён в пользу вдовы, причём все знали, что этим она обязана исключительно твёрдости отца... (15)Сенат как-то неожиданно скоро утвердил решение, и скромная вдова стала сразу одной из богатейших помещиц не только в уезде, но и, пожалуй, в губернии. (16)Когда она опять явилась в нашу квартиру, на этот раз в коляске, все с трудом узнавали в ней прежнюю скромную просительницу: она как будто даже помолодела и сияла радостью и счастьем. (17)Отец принял её очень радушно, с тою благосклонностью, которую мы обыкновенно чувствуем к людям, нам много обязанным. (18)Но когда она попросила «разговора наедине», то вскоре вышла из кабинета с покрасневшим лицом и слезами на глазах. (19)Добрая женщина знала, что перемена её положения всецело зависела от твёрдости, пожалуй, даже некоторого служебного героизма этого скромного хромого человека... (20)Но сама она не в силах ничем существенным выразить ему свою благодарность... (21)Её это огорчило, даже обидело. (22)На следующий день она приехала к нам на квартиру, когда отец был на службе, а мать случайно отлучилась из дому, и навезла разных материй и товаров, которыми завалила в гостиной всю мебель. (23)Между прочим, она подозвала сестру и поднесла ей огромную куклу, прекрасно одетую, с большими голубыми глазами, закрывавшимися, когда её клали спать... (24)Мать была очень испугана, застав все эти подарки. (25)Когда отец пришёл из суда, то в нашей квартире разразилась одна из самых бурных вспышек, какие я только помню. (26)Он ругал вдову, швырял материи на пол, обвинял мать и успокоился лишь тогда, когда перед подъездом появилась тележка, на которую навалили все подарки и отослали обратно. (27)Но тут вышло неожиданное затруднение. (28)Когда очередь дошла до куклы, то сестра решительно запротестовала, и протест её принял такой драматический характер, что отец после нескольких попыток всё-таки уступил, хотя и с большим неудовольствием. — (29)Через вас я стал-таки взяточником, — сказал он сердито, уходя в свою комнату. (30)На это всё смотрели тогда как на бесцельное чудачество. (31)Я догадываюсь, что он вступил в жизнь с большими и, вероятно, не совсем обычными для того времени ожиданиями. (32)Но жизнь затёрла его в серой и грязной среде. (33)И он дорожил как последней святыней этой чертой, которая выделяла его не только из толпы заведомых «взяточников», но также и из среды добродетельных людей тогдашней золотой середины... (34)И чем труднее приходилось ему с большой и всё возраставшей семьёй, тем с большей чуткостью и исключительностью он отгораживал свою душевную независимость и гордость... (По В.Г. Короленко*) * Владимир Галактионович Короленко (1853–1921) — известный русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель.

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложениях 14, 15 представлено рассуждение.
2) В предложениях 16-18 содержатся элементы описания.
3) В предложении 22 представлено повествование.
4) Предложение 26 противопоставлено по содержанию предложению 25.
5) Предложение 28 поясняет, раскрывает содержание предложения 27.

(1)Ничего необычного в том, что случилось со мной, нет. (2)Я был чемпионом и считался самым сильным человеком. (3)Мне сызмальства были по душе физические упражнения. (4)Меня увлекали борьба, метания и бег на лыжах. (5)В конце концов страсть к силе побудила к самостоятельным занятиям. (6)Я составил перечень упражнений и стал неуклонно следовать ему. (7)С 1946 по 1953 год я учился в Саратовском суворовском училище. (8)Времени для личной тренировки в распорядке дня не было. (9)Поэтому я вставал за полчаса до подъёма, лишая себя блаженного получаса юношеского сна. (10)Мне нравилось «строить» силу, нравилось быть сильным, и я мечтал о большой силе, но грубая сила, вульгарная, меня всегда отвращала. (11)Я испытывал к ней даже не неприязнь – ненависть! (12)Самостоятельные тренировки весьма повлияли на телосложение и здоровье. (13)Семнадцати лет я при росте 187 см весил за 90 кг – это был чистый мускульный вес – я выглядел даже худым. (14)После окончания Суворовского училища с серебряной медалью я получил счастливую возможность продолжать образование в Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского. (15)Уже со второго курса я имел сугубо целевые тренировки по тяжёлой атлетике, но они никогда не шли за счёт учебы. (16)После двух лет тренировок я неожиданно для себя вплотную придвинулся к норме мастера спорта. (17)То была эпоха могучего американского атлета Пола Эндерсона. (18)Я жадно впитывал крохи сведений о его тренировках из спортивных журналов. (19)Я старался разгадать природу этой поразительной силы. (20)Я не связывал её лишь с весом. (21)Должно было быть в тренировках Эндерсона и нечто своё, отличное от принятого, того, к чему мы привыкли. (22)После я понял: необходимы массированные тренировки с помощью небольшого числа главных вспомогательных упражнений, обеспечивающих основную силу, и ещё резкое увеличение весов главных вспомогательных упражнений с одновременным сокращением работы над техникой классических упражнений, которая тогда отнимала у нас неоправданно много времени. (23)Ошеломляющее впечатление произвели на советских любителей спорта выступления Эндерсона в Москве и Ленинграде 15 и 18 июня 1955 года. (24)Это были первые выступления американских спортсменов в Советском Союзе. (25)Лето 1955 года оказалось поворотным в моём отношении к тренировкам. (26)Я окончательно осознал, что авторитеты лишают нас воли – надо ломать тренировку, искать своё и ничего не бояться. (27)Тогда я впервые написал в своей тренировочной тетради: «Ничто не властно надо мной!» (28)Я смог проникнуть на тренировку наших спортсменов и американцев. (29)С восторгом узнал прославленных атлетов: в могучей статности неторопливый Яков Куценко; во всём подчёркнуто значительный и насмешливый длиннорукий Трофим Ломакин; косолапящий, словно стесняющийся своей силы Аркадий Воробьёв и литые из отжатых мускулов Рафаэль Чимишкин и Николай Удодов. (30)И тут же знаменитые американцы, короли журнальных обложек: Томми Коно, Стенли Станчик, Дэвид Шеппард, Чарльз Винчи и, конечно же, Пол Эндерсон. (31)Даже на тренировке этой горе мышц все аплодировали. (32)Признаюсь, воспоминание о виденном многие годы вдохновляло меня в трудные минуты моих тренировок. (33)Мне почудилось: боги силы сошли на землю. (34)И даже в мечтах я не посягал тогда на рекорды «человека-скалы», как в своих статьях звал Эндерсона Яков Куценко. (35)Но в мою тетрадь уже были вписаны слова «Ничто не властно надо мной!». (36)Прочь гипноз имён: всё это лишает нас силы! (37)В марте 1957 года вскоре после зимней сессии и каникул на четвёртом курсе академии я «достал» с необыкновенной лёгкостью всесоюзный рекорд в толчковом упражнении. (38)Через несколько недель последовали новые рекорды – в толчковом упражнении и рывке! (39)Это было настолько неожиданно и в то же время просто, что я на всех снимках тех дней улыбаюсь под штангой. (40)Какой рекорд? (41)Разве это рекорд? (42)Штанга ничего не весит... (43)Я оказался в тройке сильнейших атлетов страны (за Алексеем Медведевым и Евгением Новиковым). (44)А затем началось топтание на месте из-за травм, сомнений и диплома. (45)Сомнения пожаловали из-за робости перед новыми весами. (46)Я получил несколько травм. (47)Нужно было время для обживания в новых координатах. (48)В 1959 году я защитил на «отлично» диплом – 5 лет и 7 месяцев учения были позади. (49)И уже в апреле совершенно неожиданно для себя я «накрыл» самый грозный рекорд – мировой рекорд Эндерсона в толчковом упражнении! (50)Трудно даже приблизительно передать, что творилось тогда в окружном Доме офицеров Ленинградского военного округа. (51)Настоящее безумие! (52)Топот, рёв, крики, слёзы, объятия и в то же время порыв, сплачивающий всех в единое! (53)С этим рекордом ко мне пришёл неофициальный титул самого сильного человека планеты. (54)Во всяком случае, так именовали меня с того дня. (55)Впервые с далёких предреволюционных лет этот титул перекочевал в Россию. (По Ю.П. Власову*)

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложениях 10, 11 представлено повествование.
2) Предложения 20, 21 раскрывают, поясняют то, о чём говорится в предложении 19.
3) В предложении 29 содержатся элементы описания.
4) В предложении 36 указана причина того, о чём говорится в предложении 35.
5) В предложениях 50-52 представлено повествование.

(1)Индивидуальный подход к ученику в моей практике сложился давно, еще в самом начале работы. (2)Помогла мне в этом художественная книга. (3)Даже самые второстепенные, безымянные и, более того, внесценические персонажи обретали в ней свое лицо, судьбу и были так же интересны, как основные фигуры. (4)Воспринимая класс как книгу, где каждое лицо — действующее, я учился «читать» и ученика, знать о нем не меньше, чем о героях, писателях, ибо решил основной вопрос: как работать с ним, чтобы работал он. (5)Однажды дал классу пятнадцатиминутное сочинение. (6)Тема звучала так: «Сколько их (родных, близких, знакомых), кто стоит за мною, кто дорог мне и кому дорога (или дорог) я?» (7)Попросил поимённо назвать всех, с кем связан судьбою, кто прямо или косвенно участвует в твоей жизни, с кем мысленно советуешься или споришь, ощущаешь духовное присутствие. (8)Тема затрагивала ту микросреду, которая подчас оказывает еще большее воздействие, чем коллектив и даже общество в целом. (9)Подсчитать «своих» — это как бы ощутить и масштаб собственной личности, почувствовать себя их представителем. (10)Не одиночкой и отщепенцем, из которого обычно вырастают эгоисты, а частицей людей, с которыми нельзя ни ослаблять, ни тем более обрывать связь. (11)Любопытно видеть ребят, когда они вспоминают. (12) Один, покусывая шариковую ручку, быть может, впервые заметил тех, кто его окружает. (13)Сколько же их! (14)И каждого деловито вытаскивала в круг «своих» разбуженная память, радуясь неожиданной способности так быстро и столь многих вспомнить. (15)Где бы ни были они, рядом или «за хребтом Кавказа», ты неразлучен с ними. (16)Воскрешались «и лица, давно позабытые», и мера ответственности того или другого за тебя и твоей за этих людей. (17)Один вдруг попросился выйти — позвонить на работу маме и навести справку о каком-то дяде Мише, которого видел дважды, но запомнил. (18)Пусть, пусть выйдет — и к маме, и к дяде Мише… (19)Когда я собрал листочки с именами и некоторыми подробностями, то в буквальном смысле ахнул. (20)За каким-нибудь Васей или Петей, о котором порой судим с лёгкостью необыкновенной и норовим поставить на самую низшую ступеньку учебной лестницы, сразу 30—40 тех, кто дорог и кому… (21)Целый школьный класс! (22)Мне вдруг открылась не наполняемость класса, а наполненность ученика. (23)Значит, не только с ним, но и с теми, кто за ним, надо работать! (24)Не знакомые мне, но связанные с учеником, они невольно входили в орбиту моих учительских дел. (25)Помножив число ребят на десятки своих, стоящих за каждым, я вдруг ощутил реальную наполняемость класса. (26)Это была фантастическая аудитория. (27)Видимо, иной она и не может быть на уроке литературы. (28)Среди такого количества людей, как ни странно, легче работать с одним, помочь ему состояться и в предмете, который веду, и в жизни, куда веду. (По Е. Н. Ильину*)

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Укажите номера ответов.

1) В предложении 1 представлено описание.
2) Предложения 3 и 4 противопоставлены по содержанию.
3) В предложениях 5-7 содержатся элементы повествования.
4) В предложениях 22-24 представлено рассуждение.
5) В предложении 27 указана причина того, о чём говорится в предложении 26.