Старт
(1) Подъезжая к родному гнезду, я не узнавал себя. (2) Я никогда не воображал, чтобы мне так легко обошлась разлука с Петербургом и так радостно было снова увидеть деревню, где протекло моё детство. (3) Все, что казалось мне тогда тягостным, досадливым, исчезло как бы само собою. (4) Тёплое чувство по отношению к матери пробуждалось во мне в первый раз с такой силой. (5) Мне нетерпеливо хотелось обнять её и поблагодарить за снисхождение к моим бросаниям из стороны в сторону, к моим отступлениям против её желаний, — за всё, что она для меня сделала. (6) Я ждал минуты, когда увижу старого Николая, бывшего отцовского слугу, носившего меня на руках и любившего меня, будто родного сына. (7) Я вспоминал, как Николай часами караулил, когда меня пустят гулять, брал на руки, водил по полям и рощам, рассказывал разные истории и сказки.
(8) Сердце моё окончательно размягчилось, когда при въезде на последний пригород передо мной открылась долина речки Смедьвы. (9) Сама Смедьва блеснула в своих изгибах, замкнутых зеленеющими склонами с их рощами, когда в глубине обрисовался тёмный старый сад с его липовыми аллеями и подле него крыша нашего дома.
(10) Когда тарантас въехал на двор, матушка стояла на крыльце и махала платком, из-за её плеча выглядывал чепец бабушки. (11) Николай, окончательно поседевший, белый как лунь, и дворовые окружили меня. (12) После обнимания и целования мы вошли в дом, показавшийся мне несравненно меньше, чем казался в детстве. (13) После расспросов родных и близких о моих занятиях и творческих планах матушка отвела меня в комнату, заблаговременно для меня приготовленную. (14) Она выходила окнами в сад, частью на поворот дороги, огибавшей Смедьву, осенённую с этой стороны столетними деревьями.
(15) Не помню, чтобы я чувствовал когда-нибудь себя более счастливым. (16) Я сознавал, что пришёл конец моим мытарствам, что пора одуматься, пора прийти в себя, приняться за работу и доказать, что мои порывы к литературе были не мимолётными капризами, а признаком врождённого призвания. (17) Тишина, меня окружавшая, производила на меня обаятельное действие — я к ней прислушивался, как к сладчайшей музыке.
(18) Благословенная эта тишина нежила меня, но не давала, однако ж, подходящей темы для повествования, которую я во что бы то ни стало хотел сочинить. (19) Я бродил по целым дням в полях и лесах, любовался картинами природы, напрасно целыми днями и ночами напрягал воображение, выискивая интересный сюжет.
(20)Бывали не только часы, но и дни, когда при всём усилии я не мог написать ни строчки. (21)Я приходил в совершенное отчаяние, искренне убеждённый, что лишился способности писать. (22)Такое состояние знакомо более или менее каждому писателю настолько же, насколько знакомо также то неожиданное нервное возбуждение, когда пишется легко и свободно, без всякого принуждения.
(23)Последнее можно было бы назвать настроением, расположением, пожалуй, вдохновением. (24)Как объяснить, в самом деле, таинственный процесс, внезапно охватывающий человека во время его работы? (25)Чем объяснить, например, что опытный писатель часто бьётся как рыба об лёд в бессилии собрать мысли, в бесполезном старании набросать их на бумагу, сочинить иногда складно самое незатейливое простое письмо, и вдруг без всякого повода, без всякой видимой, внешней причины возвращается бодрость духа, мысли проясняются, впечатления складываются в живые образы, слова, которые надо было высказать, напрашиваются как бы сами собой?
(26)Пробуждённая творческая способность настолько могущественнее воли писателя, что во время её прилива пишется точно под чью-то настоятельную диктовку, и всё, что выходит из-под пера, отмечается чем-то живым, образным, наблюдательным.
Среди предложений 15–20 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи указательного местоимения и лексических повторов. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).
