Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

(1)Вот математическое определение таланта. (2)Талант – это количество контактных точек соприкосновения с читателем на единицу литературной площади. (3)Онегинская строфа даёт нам наибольшее количество контактных точек, и именно поэтому «Евгений Онегин» – самая гениальная поэма русской литературы. (4)Пушкин нам дал изумительное по точности описание самого состояния вдохновения. (5)Но откуда оно берётся, он не сказал. (6)Я скажу просто: вдохновение есть награда за взыскующую честность художника. (7)Верующий уточнил бы: награда Бога. (8)Атеист сказал бы: награда нашей нравственной природы. (9)На что верующий мог бы спросить: а откуда взялась ваша нравственная природа? (10)Но этот спор вечен. (11)Когда перед нами истинно талантливое произведение, это всегда субъективно честно, но охват истины зависит и от силы таланта, и знания предмета, и того идеала честности, который выработан данным писателем. (12)Вдохновение поднимает писателя на вершину его идеала. (13)Но вершины идеала Льва Толстого или просто хорошего писателя Алексея Писемского находятся на разном уровне, и тут наша собственная честность в измерении их достижений должна учитывать это. (14)Толстой со своей высоты видит всех и потому виден всем. (15)Просто одарённый писатель со своей высоты тоже видит кое-что и виден каким-то людям. (16)Более того, какие-то части открывающегося ландшафта одарённый писатель может видеть лучше гения. (17)Только боюсь, что это моё утешение не остановило бы Сальери. (18)Крайность. (19)Вдохновение может заблуждаться, но оно не может лгать. (20)Точнее говоря, всё истинно вдохновенное всегда истинно правдиво, но адресат может быть ложным. (21)Представим себе поэта, написавшего гениальное стихотворение о животворной разумности движения светила с запада на восток. (22)Можем ли мы наслаждаться таким стихотворением, зная, что оно не соответствует законам астрономии? (23)Безусловно, можем! (24)Мы наслаждаемся пластикой описания летнего дня, мы даже наслаждаемся очарованием доверчивости поэта: как видит, так и поёт! (25)Такие ошибки бывают, но они сравнительно редки, потому что вдохновение вообще есть одержимость истиной, и в момент вдохновения художник видит истину со всей доступной ему полнотой. (26)Но одержимость истиной чаще всего приходит к тому, кто больше всего о ней думает. (27)Я скажу такую вещь: существует жалкий предрассудок, что, садясь писать, надо писать честно. (28)Если мы садимся писать с мыслью писать честно, мы поздно задумались о честности: поезд уже ушёл. (29)Я думаю, что для писателя, как, видимо, для всякого художника, первым главнейшим актом творчества является сама его жизнь. (30)Таким образом, писатель, садясь писать, только дописывает уже написанное его жизнью. (31)Написанное его личной жизнью уже определило сюжет и героя в первом акте его творчества. (32)Дальше можно только дописывать. (33)Писатель не только, как и всякий человек, создаёт в своей голове образ своего миропонимания, но и неизменно воспроизводит его на бумаге. (34)Ничего другого он воспроизвести не может. (35)Всё другое – ходули или чужая чернильница. (36)Это сразу видно, и мы говорим: это не художник. (37)Поэтому настоящий художник интуитивно, а потом и сознательно строит своё миропонимание как волю к добру, как бесконечный процесс самоочищения и очищения окружающей среды. (38)И это есть наращивание этического пафоса, заработанное собственной жизнью. (39)И другого источника энергии у писателя просто нет. (40)Виктор Шкловский где-то писал, что обыкновенный человек просто физически не смог бы за всю свою жизнь столько раз переписать «Войну и мир». (41)Конечно, не смог бы, потому что у обыкновенного человека не было такого первого грандиозного акта творчества, как жизнь Толстого, породившая эту энергию. (По Ф. А. Искандеру*) * Фазиль Абдулович Искандер (1929−2016)  — советский и российский прозаик, журналист, поэт, сценарист, общественный деятель.

Из предложений 37-39 выпишите слово со значением «страстное воодушевление, подъём, энтузиазм».

(1)Был со мною случай. (2)Это хорошо, что ваша школа совсем близко от вашего дома: иной раз, не надевая пальто, можно быстро добежать. (3)A вот я добираюсь до школы (места своей работы) сперва на автобусе, затем на метро, а там ещё и пешком минут десять приходится идти. (4)В общей сложности трачу на всё про всё больше часа. (5)Жалко даром терять время! (6)Но ничего не поделаешь... (7)Автобус и метро давно уже стали для меня читальней на колёсах. (8)Я же нe просто учитель, а учитель литературы. (9)Отыскать местечко и сесть не всегда удаётся, да и нерасчётливо: то женщине, то пожилому мужчине всё равно уступить надо. (10)Оттого и не сажусь, а где-нибудь в уголке достану из портфеля книгу и читаю, даже кое-какие пометки делаю. (11)Слегка, конечно, и карандашом, чтобы потом стереть. (12)В дороге читаю только личные книги, библиотечные – никогда. (13)С ними ещё бережнее и аккуратнее надо обращаться. (14)Порой так увлекусь, что забуду, куда проездной билет сунул. (15)Водится за мной такой грех: то в карман, то в книгу положу, а то и вовсе в руках комкаю. (16)Сколько неприятностей из-за этого! (17)Boт и сейчас: «Ваш билет, гражданин?» – слышу голос контролёра. (18)Хоть убей, не помню где. (19)Порылся – нет билета. (20)Кто-то сбоку уже нe по-доброму смотрит. (21)Дескать, взрослый, с портфелем, в очках, да ещё и книжку читает, а вот пять копеек пожалел. (22)Среди взрослых, к сожалению, встречаются люди, которые рады другого в чём-то заподозрить. (23)Хорошему не удивляются: мол, так и быть должно. (24)Зато, будто на весёлом спектакле, оживляются, когда в «нарушители» попадаешь. (25)Были, конечно, и такие пассажиры, которые отнеслись ко мне иначе. (26)«Вы получше поищите, гражданин. (27)Да не спешите. (28)Я же видела, как вы клали», – сказала женщина, одной рукой держась за поручень, другой – за сумку, доверху набитую покупками. «(29)Как же видела, если только вошла? (30)A этот (указывая на меня) давно уже едет», – недовольно буркнул крепкий мужчина, сидевший возле неё и читавший газету. (31)Но та женщина, что вошла в автобус «после» (возможно, так и было), тем не менее видела, что я еду не бесплатно. (32)Нет, она не выгораживала меня, как это делают подчас беспринципные люди. (33)Она видела, потому что размышляла. (34)В итоге ей, а не мужчине, что косо посматривал на меня, а более всего мне, виноватому, растерянному, поверил контролёр и, строго сказав: «Поаккуратнее с билетами!», отправился к выходу. (35)Уже в метро, снова открыв книгу, я увидел между её страницами злополучный билет и до того рассердился на себя и на книгу (учитель иногда тоже ведёт себя как ребёнок), что сразу расхотелось читать. (По Е.Н. Ильину*) * Евгений Николаевич Ильин (1929-2017) — советский и российский педагог, учитель литературы, методист.

Из предложений 1-6 выпишите один фразеологизм.

(1)Он был тогда гимназистом первого класса. (2)По случаю весенней распутицы он жил тогда в городе и только по субботам ездил домой, возвращаясь в понедельник в город. (3)Жил он у брата отца, угрюмого сановитого холостяка, занимавшего большу́ю квартиру на первом этаже на главной улице. (4)Громадные венецианские окна выходили на улицу, и он отчётливо помнил себя в этой квартире с высокими комнатами, маленького, затерянного в ней, всегда одинокого, так как дядя или не бывал дома, или сидел в своём кабинете. (5)Он помнил себя сидящим на подоконнике этих громадных окон, как смотрел он на проходящих, как слушал шарманку, как тоскливо замирали её последние высокие ноты в весеннем воздухе. (6)Как-то в понедельник отец дал ему рубль на покупку учебника арифметики, стоившего тридцать пять копеек. (7)До субботы остальные шестьдесят пять копеек оставались у него в кармане. (8)А соблазнов было так много. (9)К пяти часам вечера его начинал мучить обыкновенно голод. (10)Он очень любил швейцарский сыр, любил французские булки, особенные – с двойным животиком, слегка солёные. (11)И он покупал и этот сыр, и эти булки и, сидя на подоконнике, съедал их, смотря на прохожих, слушая музыку и мучаясь в то же время сознанием растраты. (12)К субботе, чтоб скрыть растрату, он стёр цену на обложке, протёр обложку в этом месте пальцем насквозь, а снизу подклеил синюю бумажку, на которой написал «1 рубль». (13)Чернила расползлись, и цифра распухла и перьями разошлась во все стороны. (14)Может быть, отец так и не вспомнил бы, но он сам только и думал об этом и, поздоровавшись, сейчас же вынул из сумки учебник в доказательство, что он действительно сто́ит рубль, и, передавая учебник, ему уже стало вполне ясным, что подлог не может не обнаружиться. (15)Как мог он за мгновенье до этого думать, что никто и не догадается об этом, он сам не понимал. (16)И теперь ему было совершенно ясно, что надо было просто признаться во всём. (17)И, несмотря на все это, он на вопрос отца, почему это так странно обозначена цена, ответил, что он не знает, но что он заплатил за учебник рубль. (18)Сверх обыкновения отец не вспылил и только как-то загадочно замолчал. (19)Это молчанье болезненной тревогой охватило душу Тёмы, и он напряжённо ждал. (20)Он ждал, что мать заговорит с ним. (21)Только в воскресенье утром мать спросила его, оставшись с ним наедине: «Тёма, ты действительно заплатил рубль?» — (22)«Да, мама», — горячо и уверенно ответил Тёма в то время, как сердце его усиленно заколотилось в груди и кровь прилила к лицу. (23)И опять больше ничего, и весь день тревога не улеглась в его душе. (24)Он берёг эту тревогу, был как-то задорно развязен с сёстрами и в то же время почему-то находил в себе сходство с теми арестантами, которые под конвоем солдат чинили улицы. (25)И от этого сравнения, и от какого-то особенного молчания матери и отца ещё тревожнее становилось у него на душе, а к вечеру он совсем упал духом и, сидя на окне, тоскливо смотрел на знакомый закат; там, в лучах опускавшегося солнца, ярко горели окна какого-то здания. (26)Тогда, в детстве, няня рассказывала, что это волшебный дворец, что там спит его принцесса, и, когда он вырастет, он придёт к ней и разбудит её. (27)И вот теперь он вырос и сделался вором, и не ему, конечно, теперь уж мечтать о принцессах. (28)С таким же тоскливым чувством проснулся он и в понедельник, и сердце его мучительно ёкнуло, когда в столовой он увидел одетого отца. (29)Очевидно, отец едет с ним. (30)Куда?! (31)Может быть, в полицию, где его сейчас и посадят в тюрьму. (32)Отец вышел, молча сел в дрожки рядом с сыном и только, когда въехали в город, спросил сына: — В каком магазине ты покупал учебник? (33)Сделав усилие, Тёма хрипло, упавшим голосом, назвал магазин. (34)Так вот куда едет с ним отец. (35)Неужели отец решится войти с ним в магазин и спрашивать то, что и без того уже ясно? (36)Когда экипаж остановился, отец, уже у дверей самого́ магазина, спросил сына: — В последний раз тебя спрашиваю, сколько сто́ит учебник? (37)Вихрем закружились все мысли в голове Тёмы, спёрлось дыхание, и захотелось плакать, но едва слышным голосом он ответил: — Рубль. (38)Дверь шумно распахнулась, и в магазин вошёл старик Карташёв, высокий, в николаевской шинели, бритый, с нафабренными чёрными усами, с причёской на виски, а за ним съёжившийся, растерянный, приговорённый уже, маленький гимназистик. (39)Мучительно тянулись мгновенья, когда маленький, серьёзный хозяин магазина в золотых очках, в белом галстуке внимательно рассматривал поданный ему учебник. (40)Такой же серьёзный и угрюмый стоял перед ним генерал Карташёв. — (41)Все приказчики налицо, — заговорил наконец тихо хозяин и, подняв глаза, спросил Тёму: — Кто именно вам продал эту книгу? (42)Тёма ответил: — Один мальчик. — (43)Мальчики у нас не продают. (44)Тёма молчал, потупившись. — (45)У нас есть мальчики, но, собственно, к продаже они никакого отношения не имеют, — пояснил хозяин генералу. (46)Затем он обратился к одному из приказчиков и сказал: — Позовите сюда всех мальчиков. (47)Пришли четыре мальчика в белых фартуках и стали в ряд. — (48)Кто-нибудь из них? — спросил у Тёмы хозяин. (49)Мальчики бойко и загадочно смотрели на Тёму. (50)Тёма тоскливо посмотрел на них и тихо ответил: — Нет. — (51)Больше никого из служащих в магазине нет, — холодно сказал хозяин. (52)И опять наступило страшное томительное молчание. (53)Пригнувшись, Тёма ждал, сам не зная чего. — (54)Вон, негодяй! (55)В кузнецы отдам! — загремел голос отца, и в следующее мгновенье, сопровождаемый таким подзатыльником, от которого шапка Тёмы упала на панель, Тёма очутился на улице. (56)Видят всё это и работники магазина, и все прохожие, остановившиеся и смотревшие с любопытством. (57)Отец сел в экипаж и уехал, не удостоив больше ни одним словом сына. (58)С вытаращенными глазами, красный, как рак, с грязной фуражкой на голове, в полусознании, поплёлся Тёма в гимназию. (59)И вдруг бешеная злоба на отца охватила его. (60)Он громко шептал: — Ты сам негодяй, я тебя не просил быть моим отцом, и, если б меня спросили, кем я хочу быть, я захотел бы быть одним из тех мальчиков в магазине, которые смотрят весело, без страха и никого не боятся, как я, как будто всё время около меня страшная змея, которая сейчас укусит меня! (61)Под этим бешенством и злобой на отца ещё сильнее владело душой чувство бесконечного унижения и стыда. (62)В тот день он уже не ел швейцарского сыра. (63)Приехавшая к нему мать застала его спящим. (64)Она сидела над своим сыном, зная его манеру спать с горя, когда Тёма вдруг стал возбуждённо кричать во сне: «Папа подлец, папа подлец...» (65)Мать разбудила его, и, сидя на диване, Тёма сперва ничего не понимал, а когда понял, то разразился горькими рыданиями, между которыми, всхлипывая и задыхаясь, рассказал, как и на что он растратил злополучные деньги. (По Н. Г. Гарину-Михайловскому*) * Николай Георгиевич Михайло́вский (1852—1906) — русский инженер, путешественник и писатель.

Из предложений 33-37 выпишите слово со значением «стать стеснённым, затруднённым».

(1)Мой отец был чиновник. (2)В 1849 году отцу предложили должность уездного судьи в губернском городе. (3)Через двадцать лет он умер в той же должности в глухом уездном городишке... (4)Итак, он был по службе очевидный неудачник... (5)Для меня несомненно, что это объясняется его донкихотскою честностью. (6)Среда не очень ценит исключения, которых не понимает, и потому испытывает беспокойство... (7)Каждый раз на новом месте отцовской службы неизменно повторялись одни и те же сцены: к отцу являлись «по освящённому веками обычаю» представители разных городских сословий с приношениями. (8)Отец отказывался сначала довольно спокойно. (9)На другой день депутации являлись с приношениями в усиленном размере, но отец встречал их уже грубо, а на третий бесцеремонно гнал «представителей» палкой, а те толпились в дверях с выражением изумления и испуга... (10)Уже в период довольно сознательной моей жизни случился довольно яркий эпизод этого рода. (11)В уездном суде шёл процесс богатого помещика, графа Е-ского, с бедной родственницей, кажется, вдовой его брата. (12)Помещик был магнат с большими связями, средствами и влиянием, которые он деятельно пустил в ход. (13)Вдова вела процесс «по праву бедности», не внося гербовых пошлин, и ей предсказывали неудачу, так как дело всё-таки было запутанное, а на суд было оказано давление. (14)Однако процесс был решён в пользу вдовы, причём все знали, что этим она обязана исключительно твёрдости отца... (15)Сенат как-то неожиданно скоро утвердил решение, и скромная вдова стала сразу одной из богатейших помещиц не только в уезде, но и, пожалуй, в губернии. (16)Когда она опять явилась в нашу квартиру, на этот раз в коляске, все с трудом узнавали в ней прежнюю скромную просительницу: она как будто даже помолодела и сияла радостью и счастьем. (17)Отец принял её очень радушно, с тою благосклонностью, которую мы обыкновенно чувствуем к людям, нам много обязанным. (18)Но когда она попросила «разговора наедине», то вскоре вышла из кабинета с покрасневшим лицом и слезами на глазах. (19)Добрая женщина знала, что перемена её положения всецело зависела от твёрдости, пожалуй, даже некоторого служебного героизма этого скромного хромого человека... (20)Но сама она не в силах ничем существенным выразить ему свою благодарность... (21)Её это огорчило, даже обидело. (22)На следующий день она приехала к нам на квартиру, когда отец был на службе, а мать случайно отлучилась из дому, и навезла разных материй и товаров, которыми завалила в гостиной всю мебель. (23)Между прочим, она подозвала сестру и поднесла ей огромную куклу, прекрасно одетую, с большими голубыми глазами, закрывавшимися, когда её клали спать... (24)Мать была очень испугана, застав все эти подарки. (25)Когда отец пришёл из суда, то в нашей квартире разразилась одна из самых бурных вспышек, какие я только помню. (26)Он ругал вдову, швырял материи на пол, обвинял мать и успокоился лишь тогда, когда перед подъездом появилась тележка, на которую навалили все подарки и отослали обратно. (27)Но тут вышло неожиданное затруднение. (28)Когда очередь дошла до куклы, то сестра решительно запротестовала, и протест её принял такой драматический характер, что отец после нескольких попыток всё-таки уступил, хотя и с большим неудовольствием. — (29)Через вас я стал-таки взяточником, — сказал он сердито, уходя в свою комнату. (30)На это всё смотрели тогда как на бесцельное чудачество. (31)Я догадываюсь, что он вступил в жизнь с большими и, вероятно, не совсем обычными для того времени ожиданиями. (32)Но жизнь затёрла его в серой и грязной среде. (33)И он дорожил как последней святыней этой чертой, которая выделяла его не только из толпы заведомых «взяточников», но также и из среды добродетельных людей тогдашней золотой середины... (34)И чем труднее приходилось ему с большой и всё возраставшей семьёй, тем с большей чуткостью и исключительностью он отгораживал свою душевную независимость и гордость... (По В.Г. Короленко*) * Владимир Галактионович Короленко (1853–1921) — известный русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель.

Из предложений 6-9 выпишите слово со значением «группа уполномоченных или избранных лиц, действующих по поручению и в качестве представителей какого-либо коллектива».

(1)Ничего необычного в том, что случилось со мной, нет. (2)Я был чемпионом и считался самым сильным человеком. (3)Мне сызмальства были по душе физические упражнения. (4)Меня увлекали борьба, метания и бег на лыжах. (5)В конце концов страсть к силе побудила к самостоятельным занятиям. (6)Я составил перечень упражнений и стал неуклонно следовать ему. (7)С 1946 по 1953 год я учился в Саратовском суворовском училище. (8)Времени для личной тренировки в распорядке дня не было. (9)Поэтому я вставал за полчаса до подъёма, лишая себя блаженного получаса юношеского сна. (10)Мне нравилось «строить» силу, нравилось быть сильным, и я мечтал о большой силе, но грубая сила, вульгарная, меня всегда отвращала. (11)Я испытывал к ней даже не неприязнь – ненависть! (12)Самостоятельные тренировки весьма повлияли на телосложение и здоровье. (13)Семнадцати лет я при росте 187 см весил за 90 кг – это был чистый мускульный вес – я выглядел даже худым. (14)После окончания Суворовского училища с серебряной медалью я получил счастливую возможность продолжать образование в Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского. (15)Уже со второго курса я имел сугубо целевые тренировки по тяжёлой атлетике, но они никогда не шли за счёт учебы. (16)После двух лет тренировок я неожиданно для себя вплотную придвинулся к норме мастера спорта. (17)То была эпоха могучего американского атлета Пола Эндерсона. (18)Я жадно впитывал крохи сведений о его тренировках из спортивных журналов. (19)Я старался разгадать природу этой поразительной силы. (20)Я не связывал её лишь с весом. (21)Должно было быть в тренировках Эндерсона и нечто своё, отличное от принятого, того, к чему мы привыкли. (22)После я понял: необходимы массированные тренировки с помощью небольшого числа главных вспомогательных упражнений, обеспечивающих основную силу, и ещё резкое увеличение весов главных вспомогательных упражнений с одновременным сокращением работы над техникой классических упражнений, которая тогда отнимала у нас неоправданно много времени. (23)Ошеломляющее впечатление произвели на советских любителей спорта выступления Эндерсона в Москве и Ленинграде 15 и 18 июня 1955 года. (24)Это были первые выступления американских спортсменов в Советском Союзе. (25)Лето 1955 года оказалось поворотным в моём отношении к тренировкам. (26)Я окончательно осознал, что авторитеты лишают нас воли – надо ломать тренировку, искать своё и ничего не бояться. (27)Тогда я впервые написал в своей тренировочной тетради: «Ничто не властно надо мной!» (28)Я смог проникнуть на тренировку наших спортсменов и американцев. (29)С восторгом узнал прославленных атлетов: в могучей статности неторопливый Яков Куценко; во всём подчёркнуто значительный и насмешливый длиннорукий Трофим Ломакин; косолапящий, словно стесняющийся своей силы Аркадий Воробьёв и литые из отжатых мускулов Рафаэль Чимишкин и Николай Удодов. (30)И тут же знаменитые американцы, короли журнальных обложек: Томми Коно, Стенли Станчик, Дэвид Шеппард, Чарльз Винчи и, конечно же, Пол Эндерсон. (31)Даже на тренировке этой горе мышц все аплодировали. (32)Признаюсь, воспоминание о виденном многие годы вдохновляло меня в трудные минуты моих тренировок. (33)Мне почудилось: боги силы сошли на землю. (34)И даже в мечтах я не посягал тогда на рекорды «человека-скалы», как в своих статьях звал Эндерсона Яков Куценко. (35)Но в мою тетрадь уже были вписаны слова «Ничто не властно надо мной!». (36)Прочь гипноз имён: всё это лишает нас силы! (37)В марте 1957 года вскоре после зимней сессии и каникул на четвёртом курсе академии я «достал» с необыкновенной лёгкостью всесоюзный рекорд в толчковом упражнении. (38)Через несколько недель последовали новые рекорды – в толчковом упражнении и рывке! (39)Это было настолько неожиданно и в то же время просто, что я на всех снимках тех дней улыбаюсь под штангой. (40)Какой рекорд? (41)Разве это рекорд? (42)Штанга ничего не весит... (43)Я оказался в тройке сильнейших атлетов страны (за Алексеем Медведевым и Евгением Новиковым). (44)А затем началось топтание на месте из-за травм, сомнений и диплома. (45)Сомнения пожаловали из-за робости перед новыми весами. (46)Я получил несколько травм. (47)Нужно было время для обживания в новых координатах. (48)В 1959 году я защитил на «отлично» диплом – 5 лет и 7 месяцев учения были позади. (49)И уже в апреле совершенно неожиданно для себя я «накрыл» самый грозный рекорд – мировой рекорд Эндерсона в толчковом упражнении! (50)Трудно даже приблизительно передать, что творилось тогда в окружном Доме офицеров Ленинградского военного округа. (51)Настоящее безумие! (52)Топот, рёв, крики, слёзы, объятия и в то же время порыв, сплачивающий всех в единое! (53)С этим рекордом ко мне пришёл неофициальный титул самого сильного человека планеты. (54)Во всяком случае, так именовали меня с того дня. (55)Впервые с далёких предреволюционных лет этот титул перекочевал в Россию. (По Ю.П. Власову*)

Из предложений 3-6 выпишите один фразеологизм.

(1)Индивидуальный подход к ученику в моей практике сложился давно, еще в самом начале работы. (2)Помогла мне в этом художественная книга. (3)Даже самые второстепенные, безымянные и, более того, внесценические персонажи обретали в ней свое лицо, судьбу и были так же интересны, как основные фигуры. (4)Воспринимая класс как книгу, где каждое лицо — действующее, я учился «читать» и ученика, знать о нем не меньше, чем о героях, писателях, ибо решил основной вопрос: как работать с ним, чтобы работал он. (5)Однажды дал классу пятнадцатиминутное сочинение. (6)Тема звучала так: «Сколько их (родных, близких, знакомых), кто стоит за мною, кто дорог мне и кому дорога (или дорог) я?» (7)Попросил поимённо назвать всех, с кем связан судьбою, кто прямо или косвенно участвует в твоей жизни, с кем мысленно советуешься или споришь, ощущаешь духовное присутствие. (8)Тема затрагивала ту микросреду, которая подчас оказывает еще большее воздействие, чем коллектив и даже общество в целом. (9)Подсчитать «своих» — это как бы ощутить и масштаб собственной личности, почувствовать себя их представителем. (10)Не одиночкой и отщепенцем, из которого обычно вырастают эгоисты, а частицей людей, с которыми нельзя ни ослаблять, ни тем более обрывать связь. (11)Любопытно видеть ребят, когда они вспоминают. (12) Один, покусывая шариковую ручку, быть может, впервые заметил тех, кто его окружает. (13)Сколько же их! (14)И каждого деловито вытаскивала в круг «своих» разбуженная память, радуясь неожиданной способности так быстро и столь многих вспомнить. (15)Где бы ни были они, рядом или «за хребтом Кавказа», ты неразлучен с ними. (16)Воскрешались «и лица, давно позабытые», и мера ответственности того или другого за тебя и твоей за этих людей. (17)Один вдруг попросился выйти — позвонить на работу маме и навести справку о каком-то дяде Мише, которого видел дважды, но запомнил. (18)Пусть, пусть выйдет — и к маме, и к дяде Мише… (19)Когда я собрал листочки с именами и некоторыми подробностями, то в буквальном смысле ахнул. (20)За каким-нибудь Васей или Петей, о котором порой судим с лёгкостью необыкновенной и норовим поставить на самую низшую ступеньку учебной лестницы, сразу 30—40 тех, кто дорог и кому… (21)Целый школьный класс! (22)Мне вдруг открылась не наполняемость класса, а наполненность ученика. (23)Значит, не только с ним, но и с теми, кто за ним, надо работать! (24)Не знакомые мне, но связанные с учеником, они невольно входили в орбиту моих учительских дел. (25)Помножив число ребят на десятки своих, стоящих за каждым, я вдруг ощутил реальную наполняемость класса. (26)Это была фантастическая аудитория. (27)Видимо, иной она и не может быть на уроке литературы. (28)Среди такого количества людей, как ни странно, легче работать с одним, помочь ему состояться и в предмете, который веду, и в жизни, куда веду. (По Е. Н. Ильину*)

Из предложений 1-4 выпишите один фразеологизм.

(1)Шла середина ноября, снега́ начали выпадать всего три недели назад, но пошли густо и часто, и потому с деревней уже произошло то, что происходило в прошлые годы к концу месяца: деревня, на взгляд, сделалась небольшой и низенькой. (2)Висело над ней близкое серое небо, дома́, заметённые снегом, уменьшились в размерах, а край обского яра приблизился к домам, так как не было за ним зелёной пространственности воды. (3)И везде, куда бы ни смотрел участковый, лежал легкий, пушистый и свежий снег. (4)Ни вмятинки, ни точечки сажи не было на том пространстве, которое охватывал глаз, и казалось, что добрый, чистоплотный и заботливый человек нарочно укутал стылую землю, озябшие дома, голые деревья этим мягким снегом, нежной этой пеленой. (5)А Обь под снегом лежала такая ровная, такая светлая, словно снежной лентой текла в океан. (6)И стоял сверху донизу белый, с белой головой, на берегу Оби осокорь. (7)Зимней, неспешной жизнью жила деревня: прошли, громко скрипя валенками, возвращающиеся с фермы доярки; по-зимнему чётко прогрохотал по улице трактор «Беларусь», волоча сани с навозом; от дома к дому по-заячьи проскакал простоволосый мальчишка с калачом в руке; потом прошёл заспанным шагом клубный киномеханик, и уж затем над ухом Анискина чётким, бодрым голосом сказали: «Начинаем утреннюю гимнастику!» (8)Это означало, что в Москве было семь утра, а на Оби – одиннадцать, так как день в деревне приходил на четыре часа раньше, чем в столице. (9)Участковый сошёл с крыльца. (10)Он держал путь к колхозной конторе, потому неторопливо зашагал по центральной длинной улице деревни. (11)Дышал он равномерно и с приятностью, зубом прицыкивал редко, руки за спину не закладывал. (12)Под стодвадцатикилограммовым телом Анискина снег скрипел громко, как под тракторными санями; валенки на снегу оставляли крупные следы; меж воротником полушубка и шапкой клубился парок от дыхания. (13)Возле того проулочка, что вёл к снежным кедрачам, участковый приостановился. (14)Снег под валенками скрипеть перестал, и послышались взрывы моторов, комариный вой электропил и тугой стон замёрзшей земли. (15)Эти звуки были чужеродны деревне, отдельны от рёва трактора «Беларусь», эти звуки деревне не принадлежали и принадлежать не могли, так как деревенскими не были. (16)Звуки издавали тайга, кедрачи, что клином шли в деревню с юга. (17)Там, в кедрачах, вот уже второй месяц работал передвижной лесопункт, вырубающий мачтовый сосняк и кедры. (18)Лесопункт, как и кедрач, наступал на деревню с юга, и с каждым днём всё явственнее становились звуки. (19)На лесопункте круглые сутки выли моторы, раздавались мужские голоса; с рассвета до темноты валились на землю деревья; днём и ночью горели костры, а только ночью врезались в темень и снег кинжальные лучи прожекторов. (20)Круглые сутки выл и гремел лесопункт, похожий на парикмахерскую машинку, что оставляет за собой неровный след на зябкой коже. (21)Всего второй месяц наступал лесопункт на деревню, но в снежном кедраче уже прореживалась серая полоса: пеньки, грязь, ямы да зола. (22)«Вот от такого безобразия тоже можно заболеть! – подумал Анискин. – (23)И тишины не стало, и воздух тяжёлый...» (По В.В. Липатову*)

Из предложений 5,6 выпишите один фразеологизм.

(1)Малыши тоже отвлекаются: что бы там ни говорила вожатая Оксана, а не всегда они ещё умеют быть самостоятельными. (2)Их весёлая, молоденькая учительница Зоя Дмитриевна, кажется, очень благодарна Марине за помощь. (3)И как раз сегодня она сказала Марине, что у малышей будет свободный час — перерыв между уроками и хором, — и если у неё есть возможность, то пусть она расскажет им какую-нибудь сказку. (4)Девочка с радостью согласилась: этот час у неё тоже свободен. (5)И на перемене побежала в библиотеку. (6)Библиотекарь Нина Павловна покровительствовала Марине: она любила тех, кто много и с увлечением читал. (7)Она охотно выполнила просьбу девочки и пустила её к той полке, где стоят сказки. (8)Марина долго перебирала там книги и наконец нашла то, что очень понравилось ей самой. (9)Она решила: читать вслух неинтересно — лучше рассказывать. (10)И, когда малыши окружили Марину во время свободного часа, сказка, прочитанная три раза, уже крепко сидела в её голове. — (11)Все должны слушать со своих мест, — сказала она, подражая Зое Дмитриевне. — (12)И не шумите! (13)Я расскажу вам одну интересную сказку — башкирскую сказку о мальчике по имени Аминбек. — (14)Когда-то, давным-давно, жили-были старик со старухой. (15)У них был сын Аминбек. (16)Однажды они дали сыну сто рублей и велели ему идти учиться торговать. (17)Родители хотели сделать Аминбека богатым купцом… (18)Марина рассказывает о том, как три раза родители давали Аминбеку денег для обучения торговле — и три раза он тратил их на обучение искусствам. — (19)В первый раз он научился красиво писать… (20)Малыши переглядываются: это им очень понятно, они сами как раз учатся этому. — (21)Во второй раз Аминбек научился искусно играть в шашки… (22)Что ж, и это им понятно. (23)Не в шашки — так в другую интересную игру. (24)Уж во всяком случае это лучше, чем обманывать бедных людей и дорого продавать им разные вещи. — (25)А в третий раз Аминбек научился играть на скрипке… (26)Общее внимание. (27)Ведь игре на разных музыкальных инструментах учатся они все: большинство охотно, а некоторые не очень. (28)А этот мальчик сам захотел учиться играть. (29)И дальше Марина рассказывает жадно слушающим детям о том, как все эти искусства пригодились доброму мальчику Аминбеку в жизни. (30)Например, игрой на скрипке он вылечил от тоски и горя старого волшебника, который в благодарность за это спас ему жизнь. (31)Детям понравилась сказка. (32)Они смотрели на Марину как заворожённые. (33)И слушали юную учительницу очень внимательно. (34)Не только старый волшебник — все люди любили мальчика Аминбека за его игру, — продолжает Марина красивую сказку, — потому что им легче было под его музыку и работать, и отдыхать. (35)Ведь он не обижал бедных людей, как делал бы богатый купец, а, наоборот, помогал им своей музыкой работать, жить и радоваться жизни. (36)И все люди, особенно бедняки, очень любили его за это. (37)Малыши переглядываются и улыбаются. (38)Им приятно, что их все будут любить. — (39)Только не за всякую игру вас будут любить, — вдруг строго говорит Марина, обращаясь к своим юным слушателям. — (40)А за какую не будут? — робко спрашивает Саша. — (41)За ленивую точно не будут, — не задумываясь отвечает Марина. — (42)Ведь тут среди вас есть такие лентяи! (43)Уж я-то знаю, кто тут у вас обычно ленится! — говорит она, сама замечая, что подражает своему классному руководителю Александре Георгиевне в манере общаться с детьми… (44)Таким был первый педагогический опыт старшеклассницы Марины. (По Э.М. Эмден*)

Из предложений 20-25 выпишите один фразеологизм.

(1)Россия!.. (2)Какие разные ощущения пробуждает это имя в целом мире. (3)Россия, в понятии европейского Запада, это варварская страна, это страшная, только материальная сила, грозящая подавить свободу мысли, просвещение, преуспеяние (прогресс) народов. (4)Для азиатского Востока Россия – это символ грозного величия, возбуждающего благоговение и невольно привлекающего к себе азиатские народы. (5)Для Америки имя России знаменует крайнюю ей противоположность, но в то же время самобытное, юное государство, которому, вместе с нею, принадлежит будущность мира. (6)Ещё иначе отзывается это великое имя в сердцах и греческого и славянского народов. (7)Оно возбуждает в них ничем непобедимое сочувствие единоверия и единоплеменности и надежду на её могущественную помощь, на то, что, в России или через Россию, рано или поздно прославит Бог, перед лицом всего света, истину веры православной и утвердит права племён славянских на жизнь общечеловеческую. (8)Но как отзывается это драгоценное имя в нас самих? (9)Россия… (10)Это имя отзывается разно и в сердцах русских людей. (11)Исключаем простой народ: он и Россия – одно, он есть разумная стихия России. (12)Мы говорим о себе, о так называемых образованных или преобразованных русских. (13)Разно звучит имя России и в их сердцах… (14)Одни говорят, что Россия создана Петром, что она начала жить человеческой жизнью только полтораста лет назад, что до Петра это была какая-то грубая, дикая масса, представляющая одно брожение без мысли, не имевшая в себе своих задатков жизни, своих начал, своего пути и стремления, шатавшаяся из стороны в сторону, что над этим хаосом раздалось повелительное слово Петра: “Да будет!”, что по мановению державного Преобразователя, Россия восприняла жизнь, заимствованную им от западной Европы. (15)Вся история допетровская является, в глазах их, чем-то ненужным, годным лишь для возвеличения дел Петровых. (16)Другие, напротив, думают, что Россия допетровская имела (не могла не иметь) свои начала, свой путь, своё стремление, что эти древние начала суть залог её преуспения в будущем, что живая связь с стариною, с преданием необходима, что, лишённое корня, дерево не приносит плодов, а может только походить на те детские игрушечные деревья, на ветвях которых натыканы плоды, созревшие на иных живых ветвях, что такие наружные украшения не прочны и могут веселить только детские взоры, что для своего просвещения, для оживления и преуспеяния (прогресса) Россия должна обратиться не к формам конечно, но к своим древним основным началам, к жизненным сокам корней своих: это уже невозможно для срубленного дерева, но для человека, и следовательно народа, это возможно. (17)Вследствие такого двойного понимания, являются и два направления, оба желающие блага России, но разно её понимающие, – направления, между которыми идёт борьба мысли, в той или другой умственной сфере, широко обхватывая собою и быт, и язык, и историю и все области разумной жизни человека. (18)Одно направление известно под именем западного, другое – под неточным именем славянофильского. (19)Всем сердцем отвергая первое направление, всем сердцем следуем второму. (По К.С. Аксакову*)

Из предложений 6-7 выпишите один фразеологизм.

(1)В 1974 году я был в Западной Германии. (2)Повсюду принимали радушно, оказывали почёт и внимание. (3)Даже иной раз чувство вины перед нашей страной выказывали. (4)Оказывается, у них тоже есть обычай дарить гостинцы и небольшие подарки на память. (5)В городе Вайнхайме издатель Манфред Бельд подарил мне красивую бутылку шампанского. Вернувшись в гостиницу, я поставил её на подоконник. Утром, когда мы уже сидели в машине и готовы были продолжить наше путешествие, на улицу выбежала горничная и вручила мне забытую бутылку. Так я привез гостинец в Дортмунд, в крошечную гостиницу “Юнион”, место нашего постоянного проживания в той поездке. (6)Вот настала пора возвращаться домой, я принялся укладывать свои вещи. (7)Той бутылке места в чемодане не нашлось. (8)И сама тяжёлая к тому же. (9)Хотел передарить моему спутнику, писателю Юрию Коринцу, но он, в ту пору непьющий, отказался. (10)Я сунул бутылку в тумбочку, взял чемодан и спустился вниз. (11)Там долго прощался со словоохотливым Йозефом, хозяином этой маленькой гостиницы. (12)Йозеф был у нас военнопленным и радуется до сих пор, что благополучно вернулся домой. (13)Каждый раз, как завидит меня, в знак приветствия насвистывает “Катюшу”. (14)Теперь он тоже попрощался свистом. (16)И тут держа в руках моё добро, которое я всячески хотел от себя отвадить, возникла хозяйка. (16)”Пускай вам остается, угощаю”, – говорю. (17)Но не уговорил. (18)Нельзя, отвечают, пищу оставлять, когда отправляешься в дорогу, такая примета. (19)Наверное, просто схитрили. (20)Короче, приставучая эта бутылка доехала со мной до самой Москвы. (21)Как приехал, на следующий день – это было 2 ноября – ко мне в номер пришел молодой балкарский поэт. (22)Сидим беседуем, и тут – телефон. (23)Звонила из Уфы Рауза. (24)Голос и радостный, и утомлённый. — (25)Внук у тебя родился! — (26)Живы-здоровы? — (27)Оба здоровы. И Альфия, и мальчик. (28)Радостные, перебивая друг друга, мы разговаривали долго. (29)Наконец я глубоко, расправив грудь, вздохнул и положил трубку. (30)Мой гость поднялся с места: — (31)Я сейчас вернусь, – сказал он. – (32)В такую радостную минуту нужно поднять бокал. — (33)Не уходи! (34)Эту сразу поднявшуюся в достоинстве бутылку теперь я взял в руки с почтением. (35)Открыли. (36)Разлили по стаканам. (37)Горец-джигит сказал тост: “Здравствуй, новый человек! (38)Добро пожаловать в этот мир!” (39)Подняли, выпили. (40)Парень ушёл. (41)Я задумался. (42)Непростые мысли приходили мне в голову. (43)Та, Судьбой называемая, куда только детей человеческих не ведёт, чего только не велит им, в запутанном клубке жизни каждый узелок по необходимости завязывает, по необходимости развязывает, концы, когда-то оборванные, в нужное время соединяет, вновь распускает и снова вяжет. (44)Рука её не ошибается. (45)Посмотришь – вроде всё просто. (46)Вот случилось обычное жизненное событие: пришла радостная весть, человек, что оказался рядом, разделил мою радость, в честь младенца выпили вина. (47)А мои думы непростыми, запутанными тропинками памяти то далеко убегут, то вернутся обратно. (48)Вдруг в голове раздался вопрос: “А если?” (49)А если бы тогда на передовой немецкая мина свалила меня наповал, а если бы пуля, царапнувшая меня, прошла навылет? (50)Не родилась бы тогда на этой земле девочка Альфия. (51)И крошечное существо, первым своим криком сегодня огласившее мир, не родилось бы никогда. (52)Мы же, отведав гостинца из самой Германии, из той самой Германии, которая хотела уничтожить нас, младенцу, что лишь сегодня родился, пожелали счастья. (53)А младенец этот – я сам и моё продолжение. (54)И это тоже чудо. (По М. Кариму*)

Из предложений 42-45 выпишите один фразеологизм.