Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

(1)Конец лета и начало осени 1952 года вспоминал Едигей с особым чувством былого счастья. (2)После той страшной жары, от которой даже ящерицы прибегали на порог жилья, спасаясь от солнца, погода внезапно изменилась уже в середине августа. (З)Схлынула вдруг нестерпимая жара, и постепенно стала прибывать прохлада, по крайней мере по ночам можно было уже спокойно спать.

(4)Поистине отрадная пора стояла в том году в конце лета и начале осени. (5)Дожди в степях — редкое явление. (6)Каждый дождь можно запомнить надолго. (7)Но тот дождь запомнил Едигей на всю жизнь. (8)Сначала заволокло тучами, даже непривычно было, когда скрылась вечно пустынная глубина горячего, исстоявшегося степного неба. (9)И стало парить, духота началась невозможная. (10)Пока маневрировали да сцепляли вагоны, задыхался Едигей от духоты, как в бане солдатской. (11)Лучше уж солнце жарило бы. (12)И тут ливень хлынул разом. (13)Прорвало. (14)3емля вздрогнула, поднялась мигом в пузырях и лужах.(15) И пошёл дождь, яростный, бешеный, накопивший запасы прохлады и влаги. (16)Какая мощь! (17)Едигей побежал домой. (18)3ачем — сам не знает. (19)Просто так. (20)Ведь человек, когда попадает под дождь, всегда бежит домой или ещё под какую крышу. (21)Привычка. (22)А не то зачем было скрываться от такого дождя? (23)Он понял это и остановился, когда увидел, как вся семья Куттыбаевых — Абуталип, Зарипа и двое сынишек, Даул и Эрмек, — схватившись за руки, плясала и прыгала под дождём возле своего барака. (24)И это потрясло Едигея. (25)Не оттого, что они резвились и радовались дождю. (26)А оттого, что ещё перед началом дождя Абуталип и Зарипа поспешили, широко перешагивая через пути, с работы. (27)Теперь он понял. (28)Они хотели быть все вместе под дождём, с детьми, всей семьёй. (29)Едигею такое не пришло бы в голову. (30)А они, купаясь в потоках ливня, плясали, шумели, как гуси залётные на Аральском море! (31)То был праздник для них, отдушина с неба. (32)Так истосковались, истомились в степи по дождю. (33)И отрадно стало Едигею, и грустно, и смешно, и жалко было изгоев, цепляющихся за какую-то светлую минуту на разъезде.

— (34)Едигей! (35)Давай с нами! — закричал сквозь потоки дождя Абуталип и замахал руками, как пловец.

— (З6)Дядя Едигей! — в свою очередь, обрадованно кинулись к нему мальчики.

(37)Младшенький, ему всего-то шёл третий год, Эрмек, любимец Едигея, бежал к нему, раскинув объятия, с широко открытым ртом, захлёбываясь в дожде. (38)Его глаза были полны неописуемой радости, геройства и озорства. (39)Едигей подхватил его, закружил на руках. (40)Теперь они все вместе, объединившись, буйствовали под нестихающим ливнем. 

(41)Эрмек подпрыгивал на руках Едигея, кричал вовсю и, когда захлёбывался, быстро и крепко прижимался мокрой мордашкой к шее Едигея. (42)Это было так трогательно, Едигей несколько раз ловил на себе благодарные, сияющие взгляды Абуталипа и Зарипы, довольных тем, что их мальчику так славно с дядей Едигеем. (43)И невольно обратил внимание Едигей, какой красивой была Зарипа. (44)Дождь разметал её чёрные волосы по лицу, шее, плечам, и, обтекая её от макушки до пят, ниспадающая вода щедро струилась по её телу, а глаза сияли радостью, задором. (45)И белые зубы счастливо сверкали.

(46)Уже через несколько минут при том большом ливне взыграли ручьи и потоки, сильные, быстрые, вспененные. (47)И тогда все стали бегать и прыгать по ручьям, пускать тазы и корыта по воде. (48)Старшие ребятишки даже катались по ручьям в тазах. (49)Пришлось и младших тоже усаживать в корыта, и они тоже поплыли.

(50)А дождь всё шёл. (51)Увлечённые плаванием в тазах, они оказались у самых путей, под насыпью, в начале разъезда. (52)В это время проходил через их полустанок пассажирский состав. (53)Люди, высунувшись чуть ли не по пояс в настежь открытые окна и двери поезда, глазели на них, на несчастных чудаков пустыни. (54)Они что-то кричали им вроде: «Эй, не утоните!» — свистели, смеялись. (55)Уж очень странный, наверно, был вид у них. (56)И поезд проследовал, омываемый ливнем, унося тех, кто через день или два, может, станет рассказывать об увиденном, чтобы потешить людей.

(57)Едигей ничего этого не подумал бы, если бы ему не показалось, что Зарипа плачет. (58)Когда по лицу стекают струи воды как из ведра, трудно сказать, плачет человек или нет. (59)И всё-таки Зарипа плакала. (60)Она притворялась, что смеётся, что ей безумно весело, а сама плакала, сдерживая всхлипы, перебивая плач смехом и возгласами. (61)Абуталип беспокойно схватил её за руку:

— Что с тобой? (62)Тебе плохо? (63)Пошли домой.

— (64)Да нет, всё хорошо, — ответила Зарипа.

(65)И они снова начали забавлять детей, торопясь насытиться дарами случайного дождя. (66)Едигею стало не по себе. (67)Представил, как тяжко, должно быть, сознавать им, что есть другая, отторгнутая от них жизнь, где дождь не событие, где люди купаются и плавают в чистой, прозрачной воде, где другие условия, другие развлечения, другие заботы о детях... (68)И чтобы не смутить Абуталипа и Зарипу, которые, конечно, только ради детей изображали это веселье, Едигей продолжал поддерживать их забавы. (69)Ценил Едигей в Абуталипе ум, сдержанность, но больше всего привязанность к семье, ради которой жил Абуталип, не сдавался, черпая в том силу.

(70)Едигей приходил к выводу, что самое лучшее, что может человек сделать для других, — так это воспитать в своей семье достойных детей. (71)И не с чьей-то помощью, а самому изо дня в день, шаг за шагом вкладывать в это дело всего себя, быть, насколько можно, вместе с детьми.

(По Ч. Т. Айтматову)

Из предложений 57-64 выпишите один фразеологизм.

(1)Я считал, что знаю, что такое блокада Ленинграда. (2)Когда ко мне в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году приехал Алесь Адамович и предложил писать книгу о блокаде, записывать рассказы блокадников, я отказался. (3)Считал, что про блокаду всё известно. (4)Голод, холод, бомбёжки, смерть. (5)Он долго меня уговаривал. (6)Несколько дней шли эти переговоры. (7)Наконец, поскольку у нас были давние, дружеские отношения, он уговорил хотя бы поехать послушать рассказ его знакомой блокадницы.

(8)Мы даже, по-моему, не записывали его или записали потом, по памяти. (9)Ей было восемнадцать лет... у неё был роман. (10)Любила Федю, своего жениха. (11)Федю взяли в армию, и стояла его часть под Ленинградом, где-то в районе Шушар. (12)Она пробиралась к нему. (13)Носила сухари, варенье, носила домашние вещи: рукавички, шарф. (14)Но главное — как она пробиралась туда. (15)Я знал: заставы наши, патрули не пропускали штатских, гражданских — это строго-настрого было запрещено. (16)Перебежчики могли быть, могли быть шпионы. (17)Тем не менее она несколько раз побывала у него, шла шестнадцать километров, добиралась до его части, упрашивала, умаливала эти патрули. (18)И её пускали. (19)То был удивительный пример любви. (20)Любви, которая попала в блокаду. (21)Её рассказ меня и тронул, и удивил.

(22)Кроме этого, Адамович уговорил ещё к одной блокаднице сходить. (23)Короче, я увидел, что существовала во время блокады неизвестная мне внутрисемейная и внутридушевная жизнь людей, она состояла из подробностей, деталей, трогательных и страшных, необычных. (24)В конце концов я дал согласие.

(25)Мне всё это было странно, поскольку никогда не работал вдвоём, и ещё: Адамович не ленинградец. (26)Он белорус. (27)Прошёл войну совсем не такую, как я. (28)Партизанскую, в этом заключалась разница наших представлений о войне, о фронте. (29)Но, как потом выяснилось, это имело и свои преимущества. (З0)Его совершенно свежий взгляд на Ленинград, на ленинградскую жизнь помогал ему увидеть то, что для меня давно стёрлось, —- особые приметы того военного времени.

(31)Так мы начали вместе работать. (32)Блокадники передавали нас друг другу. (33)Тогда блокадников было много. (34)Это были семидесятые годы XX века; середина — конец семидесятых годов. (35)Мы ходили из дома в дом, из квартиры в квартиру, выслушивали, записывали на магнитофон рассказы. (36)Сначала мы ходили вместе, потом разделились, чтобы охватить больше людей. (37)Почему нам было нужно больше людей? (38)Да потому, что, оказалось, у каждого есть свой рассказ.

(39) У каждого оказалась своя трагедия, своя драма, своя история, свои смерти.

(40) Люди и голодали по-разному, и умирали по-разному. (41)Мы набрали двести рассказов, и ничего не повторилось.

(42)Что такое эта запись? (43)Тоже интересно. (44)Приходили мы — и блокадники большей частью не хотели ничего рассказывать. (45)Не хотели возвращаться в ту зиму, в те блокадные годы, в голод, в смерти. (46)Ни за что!.. (47)Но потом соглашались, как правило, не было ни одного случая, чтобы нам отказали наотрез. (48)Иногда мы уходили, а они потом звонили нам и приглашали нас. (49)Мы не сразу поняли, в чём тут дело. (50)Потом разобрались: у людей была потребность рассказать, чтобы освободиться. (51)Какая-то женщина пыталась некогда рассказать об этом своим детям или соседям, внукам, родным — её не слушали. (52)Не хотели слушать. (53)Когда приходили мы, писатели, с магнитофоном и она начинала рассказ, они собирались вокруг нас и слушали совершенно по-новому: как мы, как посторонние люди. (54)Часто — слышали впервые о том, что происходило в этой квартире, что происходило с матерью, что происходило в этой семье. (55)Рыдали, плакали.

(56)Многое решал талант рассказчика. (57)Лучше всего рассказывали женщины. (58)Женская память устроена несколько иначе, чем мужская. (59)Ведь мужская память — она глобальная какая-то. (60)Мужчин общие ситуации больше интересуют. (61)А подробности быта, бытия, что творилось на малом участке — очередь, булочная, квартира, соседи, лестница, кладбище, — это память... женская. (62)Она была более красочная и крепкая. (бЗ)Примерно из десяти рассказов один, как правило, гениальный; два-три рассказа — талантливых, очень интересных. (64)Но даже из незначительных иногда рассказов всё равно всегда всплывали детали и подробности впечатляющие.

(65)О чём же получилась эта книга? (66)Мы решили, что эта книга, во-первых, об интеллигенции и об интеллигентности. (67)Ленинград — город, который отличался высокой культурой, интеллектом, интеллигенцией своей, духовной жизнью. (68)Мы хотели показать, как люди, которые были воспитаны этой культурой, смогли оставаться людьми, выстоять. (69)Второе, что мы хотели, — показать пределы человека. (70)Мы сами не представляли себе возможностей человека. (71)Человека, который не просто отстаивает свою жизнь: люди эти чувствовали, понимали, что до тех пор, пока город живой, он может отстаивать себя.

(По Д. А. Гранину)

Из предложений 23-29 выпишите один фразеологизм.

(1)Николай Евграфович Алмазов едва дождался, пока жена отворила ему двери, и, не снимая пальто, в фуражке прошёл в свой кабинет. (2)Жена молча пошла следом за мужем. (3)В кабинете Алмазов простоял с минуту на одном месте, глядя куда-то в угол. (4)Потом он выпустил из рук портфель, а сам бросился в кресло, злобно хрустнув сложенными вместе пальцами.

(5)Алмазов, молодой небогатый офицер, слушал лекции в Академии генерального штаба. (6)Он сегодня представлял профессору практическую работу — инструментальную съёмку местности.

(7)До сих пор все экзамены шли благополучно, и только одному Богу да жене Алмазова было известно, каких страшных трудов они стоили. (8)Само поступление в Академию казалось сначала невозможным. (9)Два года подряд Алмазов проваливался и только на третий упорным трудом одолел все препятствия. (10)Не будь жены, он, возможно, махнул бы на всё рукой. (11)Но Верочка не давала ему падать духом и постоянно поддерживала в нём бодрость. (12)Она приучилась встречать каждую неудачу с ясным, почти весёлым лицом. (13)Она отказывала себе во всём необходимом, чтобы создать для мужа хотя и дешёвый, но всё-таки необходимый для занятого человека комфорт. (14)Она бывала его переписчицей, чертёжницей, чтицей, репетиторшей и памятной книжкой.

(15)Прошло минут пять тяжёлого молчания. (16)Наконец заговорила Вера:

— Коля, ну как же твоя работа? (17)Плохо?

(18)Он передёрнул плечами и не отвечал.

— (19)3абраковали твой план? (20)Скажи, всё равно ведь вместе обсудим.

(21)Алмазов быстро повернулся к жене и заговорил горячо и раздражённо:

— Да, забраковали! (22)И это из-за какого-то поганого пятна.

— (23)Какое пятно, Коля? (24)Я ничего не понимаю.

— (25)Ах, ну обыкновенное пятно, зелёной краской. (26)Ты ведь знаешь, я вчера засиделся, устал, руки начали дрожать — и посадил на чертёж пятно. (27)Да ещё густое такое... жирное. (28)Стал подчищать и ещё больше размазал. (29)Думал я, что теперь из него сделать, да и решил кучу деревьев на том месте изобразить. (30)Приношу нынче профессору. «(31)Так, так, н-да. (32)А откуда у вас здесь, поручик, кусты взялись?» (33)Мне бы нужно было так и рассказать, как всё было. (34)Ну, может быть, засмеялся бы только. (35)Впрочем, нет, не рассмеётся -— немец, педант.

(36)Я и говорю ему: «Здесь действительно кусты растут». (37)А он говорит: «Нет, я эту местность знаю как свои пять пальцев». (38)Слово за слово, у нас с ним завязался крупный разговор. «(39)Если вы так утверждаете, говорит, что здесь есть кусты, то извольте завтра же ехать туда со мной верхом. (40)Я вам докажу, что вы небрежно работали».

— (41)Но почему же он так уверенно говорит, что там нет кустов?

— (42)Какие ты детские вопросы задаёшь, Вера! (43)Да потому, что он вот уже двадцать лет местность эту знает лучше, чем свою спальню. (44)Педант, какие только есть на свете, да ещё немец вдобавок.

(45) Видно было, что этому сильному человеку хочется заплакать.

(46) Муж и жена долго сидели в тяжёлом раздумье, не произнося ни слова.

(47)Вдруг Верочка энергичным движением вскочила с кресла.

— (48)Слушай, Коля, нам надо сию минуту ехать! (49)Одевайся скорей.

(50)Николай Евграфович весь сморщился, точно от невыносимой физической боли.

— (51)Ах, не говори, Вера, глупостей. (52)Неужели ты думаешь, я поеду оправдываться и извиняться?

— (53)Никто тебя не заставляет ехать с извинением. (54)А просто, если там нет таких дурацких кустов, то их надо посадить сейчас же.

(55)Когда Алмазовы приехали к садовнику, белая петербургская ночь уже разлилась по небу и в воздухе синим молоком. (56)Садовник был недоволен поздним появлением заказчиков и их необычной просьбой, и тогда Верочка рассказала ему подробно всю историю с злополучным пятном. (57)Садовник слушал сначала недоверчиво, но, когда Вера дошла до того, как у неё возникла мысль посадить куст, он сделался внимательнее.

— (58)Какие изволите посадить кусты? — только спросил он.

(59)Остановились на кустах сирени.

(60)На другой день Вера никак не могла усидеть дома и вышла встретить мужа на улицу. (61)Она ещё издали, по одной походке узнала, что история с кустами закончилась благополучно. (62)Алмазов был весь в пыли и едва держался на ногах от усталости и голода, но лицо его сияло торжеством.

— (6З)Хорошо! (б4)Прекрасно! — крикнул он ещё за десять шагов в ответ на тревожное выражение Вериного лица. — (65)Приехали мы с ним к этим кустам. (66)Уж глядел он на них, глядел, даже листочек сорвал и пожевал. (67)Потом повернулся ко мне и руку даже протянул. «(68)Извините, говорит, меня, поручик. (69)Должно быть, я стареть начинаю, коли забыл про эти кустики». (70)Славный он, профессор, и умница такой. (71)Право, мне жаль, что я его обманул.

(72)Но Вере было мало того, что он рассказал. (73)Она интересовалась самыми мельчайшими деталями: какое было выражение лица у профессора, каким тоном он говорил про свою старость, что чувствовал при этом сам Коля...

(74)И они шли домой так, как будто бы, кроме них, никого на улице не было: держась за руки и беспрестанно смеясь. (75)Прохожие с недоумением останавливались, чтобы ещё раз взглянуть на эту странную парочку.

(76)Николай Евграфович никогда с таким аппетитом не обедал, как в этот день. (77)После обеда, когда Вера принесла Алмазову в кабинет стакан чаю, — муж и жена вдруг одновременно засмеялись и поглядели друг на друга.

— (78)Ты — чему? — спросила Вера.

— (79)Да так, глупости. (80)Вспомнилась вся эта история с сиренью. (81)А ты?

— (82)Я тоже про сирень. (83)Она теперь будет навсегда моим любимым цветком...

(По А. И. Куприну)

Из предложений 10-13 выпишите один фразеологизм.

(1)В эту ночь генерал Паулюс отдал приказ о наступлении в районе Сталинградского тракторного завода. (2)Две пехотные дивизии должны были войти в проломленные авиацией, артиллерией и танками ворота. (З)Над заводскими цехами за полтора часа до рассвета загудели моторы «юнкерсов». (4)В начавшейся бомбёжке не было спадов и передышек: если на краткий миг в этом гремевшем сплошняке образовывалась щель, то она тотчас заполнялась свистом бомб, спешащих изо всех своих тяжёлых железных сил к земле. (5)Беспрерывный плотный грохот мог, казалось, как чугун, проломить человеку череп, сломать позвоночный столб.

(6)Стало светать, а над районом завода по-прежнему длилась ночь.

(7)Казалось, земля сама по себе извергала молнии, грохот, дым и чёрную пыль.

(8)3астигнутые бомбёжкой, Климов и старик Поляков кинулись в сторону ничейной земли, где находились вырытые в конце сентября тонными бомбами воронки.

(9)Расстояние между немецкими и русскими окопами было так невелико, что часть удара пришлась на немецкий передний край, калеча солдат головной немецкой дивизии, выдвинувшейся для наступления.

(10)Несколько раз Поляков падал, забывал, на каком он свете, молод он или стар, где верх, где низ. (11)Но Климов всё тянул да тянул его: давай, давай, и они повалились в глубокую воронку, покатились на сырое, липкое дно. (12)3десь тьма была тройная, сплетённая из тьмы ночи, из дымовой и пыльной тьмы, из тьмы глубокого погреба.

(13)0ни лежали рядом, и в старой, и в молодой голове жил желанный, милый свет, просьба о жизни. (14)Этот свет, эта трогательная надежда были такими, какие горят во всех головах, во всех сердцах не только человечьих, но и в самых простых сердцах зверей и птиц.

(15)Этот сплошной взрыв словно длился вечно. (16)Время шло, а ревущий грохот не ослабевал, и чёрная дымовая мгла, не светлея, а наливаясь, всё прочнее связывала землю и небо.

(17)Климов нащупал грубую рабочую руку старого ополченца и пожал её, и её ответное доброе движение на миг утешило Климова. (18)Обычно, идя в разведку, Климов не любил напарников, спешил поскорей уйти в темноту — так хладнокровный, опытный пловец спешит уйти от каменистого берега в угрюмую глубину открытого моря. (19)А здесь, в яме, он радовался лежавшему рядом Полякову.

(20)Люди в яме приподняли головы: над ними стоял мутный полусвет, дым и пыль уносило ветром, земля затихла. (21)Муторное изнеможение овладело душой; казалось, что все живые силы выдавлены из неё, осталась одна лишь тоска.

(22)Климов приподнялся, подле него лежал покрытый пылью, тёртый, жёванный войной от пилотки до сапог немец. (23)Климов не боялся немцев, но сейчас он растерялся, его поразило, что, оглушённый и ослеплённый, он утешался, чувствуя немца рядом, что руку немца он спутал с поляковской рукой. (24)Они смотрели друг на друга. (25)Обоих придавила одна и та же сила, оба они были беспомощны бороться с этой силой, и оказалось, она не защищала одного из них, а одинаково угрожала и одному, и другому.

(26)Они молчали, два военных жителя. (27)Совершенный и безошибочный автоматизм — убить, — которым оба они обладали, не сработал.

(28)А Поляков сидел поодаль и тоже смотрел на заросшего щетиной немца.

(29)И хотя Поляков не любил долго молчать, сейчас он молчал.

(30)Жизнь была ужасна, а в глубине их глаз мелькнуло унылое прозрение, что и после войны сила, загнавшая их в эту яму, вдавившая мордами в землю, будет жать не только побеждённых.

(31)0ни, словно договорившись, полезли из ямы, подставляя свои спины и черепа под лёгкий выстрел, непоколебимо уверенные в своей безопасности.

(32)Поляков поскользнулся и покатился вниз, ругая и проклиная белый свет, куда всё же снова упорно полез. (ЗЗ)Климов и немец вылезли на поверхность, и оба посмотрели: один — на восток, второй — на запад: не видит ли начальство, что лезут они из одной ямы, не убивают друг друга. (34)Не оглянувшись, пошли каждый к своим окопам холмами и долинами перепаханной и ещё дымящейся земли.

(По В. С. Гроссману)

Из предложений 1-5 выпишите один фразеологизм.

(1)Среди оборванных старух, стариков и детей особенно странно выглядели на этой дороге молодые женщины в модных пальто, жалких и пропылённых, с модными, сбившимися набок пыльными причёсками. (2)А в руках узлы, узелки, узелочки; пальцы судорожно сжаты и дрожат от усталости и голода.

(З)Всё это двигалось на восток, а с востока навстречу по обочинам шоссе шли молодые парни в гражданском, с фанерными сундучками, с дерматиновыми чемоданчиками, с заплечными мешками, — шли мобилизованные, спешили добраться до своих заранее назначенных призывных пунктов, не желая, чтоб их сочли дезертирами, шли на смерть, навстречу немцам. (4)Их вели вперёд вера и долг; они не знали, где на самом деле немцы, и не верили, что немцы могут оказаться рядом раньше, чем они успеют надеть обмундирование и взять в руки оружие... (5)Это была одна из самых мрачных трагедий тех дней — трагедия людей, которые умирали под бомбёжками на дорогах и попадали в плен, не добравшись до своих призывных пунктов.

(6)А по сторонам тянулись мирные леса и рощицы. (7)Синцову в тот день врезалась в память одна простая картина. (8)Под вечер он увидел небольшую деревушку. (9)Она раскинулась на низком холме; тёмно-зелёные сады были облиты красным светом заката, над крышами изб курились дымки, а по гребню холма, на фоне заката, мальчики гнали в ночное лошадей. (10)Деревенское кладбище подступало совсем близко к шоссе. (И)Деревня была маленькая, а кладбище большое — целый холм был в крестах, обломанных, покосившихся, старых, вымытых дождями и снегами. (12)И эта маленькая деревня, и это большое кладбище, и несоответствие между тем и другим — всё это, вместе взятое, потрясло душу Синцова. (13)От острого и болезненного чувства родной земли, которая где-то там, позади, уже истоптана немецкими сапогами и которая завтра может быть потеряна и здесь, разрывалось сердце. (14)То, что видел Синцов за последние два дня, говорило ему, что немцы могут прийти и сюда, но, однако, представить себе эту землю немецкой было невозможно.

(15)Такое множество безвестных предков — дедов, прадедов и прапрадедов — легло под этими крестами, один на другом, веками, что эта земля была своей вглубь на тысячу сажен и уже не могла, не имела права стать чужой.

(16)Никогда потом Синцов не испытывал такого изнурительного страха: что же будет дальше?! (17)Если всё так началось, то что же произойдёт со всем, что он любит, среди чего рос, ради чего жил: со страной, с народом, с армией, которую он привык считать непобедимой, с коммунизмом, который поклялись истребить эти фашисты, на седьмой день войны оказавшиеся между Минском и Борисовом?

(18)Он не был трусом, но, как и миллионы других людей, не был готов к тому, что произошло. (19)Большая часть его жизни, как и жизни каждого из этих людей, прошла в лишениях, испытаниях, борьбе, поэтому, как выяснилось потом, страшная тяжесть первых дней войны не смогла раздавить его души, как не смогла раздавить и души других людей. (20)Но в первые дни эта тяжесть многим из них показалась нестерпимой, хотя они же сами потом и вытерпели её.

(По К. М. Симонову)

Из предложения 13 выпишите антонимы (антонимическую пару).

(1)«Над вымыслом слезами обольюсь» — вот самое простое и точное определение искусства.

(2)Человек знает, читая книгу, глядя спектакль или кинокартину, что имеет дело с вымыслом, со сделанным другим человеком произведением, но испытывает при этом подлинные и сильнейшие переживания.

(3)Чем же объяснить столь сильные переживания от вымысла? (4)Да только фактом искусства и величием этого факта. (5)Само же искусство непостижимо, как непостижим смысл жизни, да и факт самой жизни необъясним.

(6)Именно поэтому нет никаких объективных и внятных критериев и признаков того, что одно произведение искусством является, а другое — нет. (7)Очевидность величия того или иного произведения искусства одному человеку совершенно недоказуема другому, который этого величия не чувствует и не видит. (8)Если человек не чувствует и не видит, то никакие доказательные базы, никакие убеждения всех искусствоведов мира ничего не смогут с этим поделать.

(9)Как часто оказываются востребованы ремесленные изделия, какие-нибудь картины и скульптуры, в которых искусства не больше, чем в мебели, которые так же, как и мебель, служат только частью интерьера. (10)А также книги и фильмы, в которых нет даже самых слабых и первичных признаков искусства, которые изначально сделаны только с целью продажи и приобретаются только для того, чтобы как-то заполнить некое свободное время, как-то слегка развлечься... (11)Как часто такие поделки покупаются охотнее и оцениваются много выше, чем подлинные произведения искусства, которые неудобны, которые могут ранить, которые требуют сильных переживаний, которым «свободного» времени мало, с которыми развлечься и отдохнуть не получится. (12)Шедевром живописи нельзя дополнить интерьер. (13)Шедевру нужно особое пространство.

(14)Чаще всего ремесленники кажутся художниками, потому что они художников из себя изображают. (15)Они удобны, услужливы, гибки, вменяемы и смышлёны. (16)Они готовы и могут объяснить всё, что делают, и всегда готовы быть полезными.

(17)Художники же своевольны, неудобны и совсем не гибки. (18)Они не будут ничего объяснять из своих замыслов и произведений, понимая, что искусство необъяснимо и всякое объяснение есть некая ложь.

(19)Настоящее искусство ускользает от понимания, просачивается сквозь пальцы. (20)Его невозможно удержать. (21)Его можно только чувствовать. (22)Его даже не пересказать. (23)Его невозможно передать своими словами.

(24)Ремесленное же изделие, как правило, конкретно, понятно, весомо и даже имеет определённую практическую ценность. (25)Например, оно может приносить дидактическую, воспитательную или развлекательную пользу. (26)И это неплохо. (27)Если изделие хорошее, то и воспитание и развлечение тоже будут вполне приличными.

(28)Или же изделие ремесленника может быть намеренно запутанным и казаться сложным. (29)В этом случае оно тоже имеет чисто развлекательное значение. (30)Кому-то же нравится разгадывать ребусы и головоломки. (31)Многие ощущают пользу от этого, полагая, что тренируют память, внимание и развивают абстрактное мышление.

(32)Подлинное же искусство иррационально и практического значения и применения не имеет. (33)Трудное для восприятия произведение, сложно устроенное, требующее внимания и чувственного проникновения, не доверяющий искусству человек скорее отвергнет, заподозрив его в умышленной запутанности и намеренном усложнении автором случайных и неинтересных человеку идей. (34)Недоверие не позволит ему распознать подлинное искусство в массе фальшивок и манипуляций. (35)Не доверяющий искусству человек всегда будет искать разгадку, относясь к произведению как к цирковому фокусу: он всегда будет подразумевать, что разгадка есть, просто она сокрыта от глаз и он обязательно бы её нашёл, вот только что толку терять время на разгадывание какого-то фокуса.

(36)С любой его точки зрения настоящее искусство совершенно бесполезно. (37)Вот изделия ремесленников и продаются, а искусство художников чаще всего остаётся неоплаченным или неоценённым. (38)Его невозможно оценить! (39)Оно же живое и непостижимое. (40)Сам автор не сможет найти и определить цену своего произведения искусства.

(41)Общество, нацеленное на результат, стремящееся к конкретному и однозначному пониманию, всегда пытается дать всему оценку. (42)В том числе и оценить искусство. (43)Оценить конкретной суммой, ведь это вполне понятный результат.

(44)Такая оценка всегда однозначна. (45)Установление цены — это отчасти замена пониманию. (46)Человек, не доверяющий искусству, не допускает наличия чуда в произведении. (47)Чуда — которое не фокус. (48)Которое рационально понять невозможно. (49)Его можно только почувствовать и пережить. (50)Сопережить!!!

(По Е. В. Гришковцу*)

* Евгений Валерьевич Гришковец (род. в 1967 г.) — российский писатель, драматург, театральный режиссёр.

Из предложений 19-27 выпишите один фразеологизм.

(1) Борьба с фашизмом была, может быть, первой в истории человечества всемирной заботой — заботой, объединившей народы обоих полушарий. (2)С тех пор планета наша стала куда меньше и продолжает уменьшаться, и всемирных общих забот становится всё больше.

(З)Писатель Бруно Апитц поднялся на ступени памятника в Бухенвальде — бывшем лагере смерти, где фашисты уничтожали людей, начал произносить речь и заплакал. (4)Он не хотел плакать, он готовился сказать какие-то очень важные слова, потому что это был очень важный митинг. (5)У подножия памятника стояли писатели из разных стран: Пабло Неруда, Джанни Родари. (6)Триста, а может быть, четыреста писателей. (7)Они впервые были в Бухенвальде. (8)А Бруно Апитц был узником Бухенвальда. (9)Он написал об этом свой роман «Голый среди волков». (10)Ему ничего не надо было сочинять (11)Иссечённое морщинами, сухое лицо Бруно Апитца мало чем отличалось от бронзовых лиц узников на памятнике.

(12)В Бухенвальд мы ехали из немецкого Веймара. (1З)После войны прошло почти тридцать лет. (14)Вдоль всей дороги цвели яблони. (15)Никогда ещё я не видел эту страну такой нарядно-белой. (16)Рядом со мной сидел американский писатель. (17)Мы говорили с ним о книгах, которые нравились нам обоим. (18)В автобусе были американские, английские и итальянские писатели. (19)Они шутили и веселились, это были славные люди, и погода была отличная, и за окнами было красиво. (20)У них было хорошее настроение, потому что они не представляли, что их ждёт впереди. (21)А я уже был в Бухенвальде пять лет назад.

(22)Приехали в Бухенвальд, выгрузились из автобуса, и я наблюдал, как постепенно, толчками менялись выражения лиц.

(23)Как и пять лет назад, на пустом плацу лагеря было ветрено. (24)Ходили экскурсанты, было много школьников. (25)У печей, холодных печей, где фашисты сжигали узников и где в память об этом лежала зола, я встретил писателя Иржи Гаека. (26)Он с силой приглаживал свои короткие волосы — такая у него привычка.

— (27)Я всё думаю, — сказал он мне. — (28)Сплю и думаю, бедная моя голова. — (29)Он, морщась, следил за школьниками. — (30)Скажи, нужно ли это показывать детям?

(31)Я не знал. (32)Наверное, нужно. (33)А как иначе внушить им ужас, и отвращение, и ненависть к фашизму?

— (34)А может, такая доза слишком велика? — сказал Иржи.

(35)К нам подошли сербы. (36)Они все воевали партизанами, они пережили всякое, и сейчас они вели себя как солдаты, спокойно, запоминающе оглядывая лагерь.

— (37)Мы тоже могли попасть сюда, — сказал кто-то из них.

(38)Так и я тоже мог попасть в Бухенвальд. (39)Это никогда мне и в голову не приходило. (40)Мне стало жарко: вспомнился бой под Таниной горой, когда наскочил на немцев, и потом — как мы шли из окружения.

(41)3а эти годы ничего не выросло на плацу в Бухенвальде. (42)Голый, пустынный — может, его специально сохраняли таким. (43)Но в Освенциме тоже почти ничего не росло, и в Ленинграде, под Пулковом, где мы сидели в окопах, там до сих пор плохо росли кусты. (44)Слишком много металла там было в земле. (45)Накануне отъезда я ходил по тем местам со своим комбатом. (46)Мы разыскивали старые, заросшие землянки. (47)Я сказал, что еду в Германию. (48)Комбат пожал плечами.

— (49)Я бы не мог с ними... — сказал он. — (50)Я всё понимаю, но я не могу. ...(51)По каменным ступеням мы спускались с горы Бухенвальда на Аллею Наций. (52)В каменных чашах горел огонь. (53)Чёрный дым стлался над гранитными обелисками.

(54)Писатель Олесь Гончар и я несли венок. (55)Делегации всех стран растянулись в длинную процессию. (56)Каждая делегация возлагала венок к обелиску своей страны, в память соотечественников — жертв фашизма.

(По Д. А. Гранину*)

* Даниил Александрович Гранин (настоящая фамилия — Герман; 1919-2017) — советский и российский писатель, киносценарист, общественный деятель.

Из предложений 31—37 выпишите один фразеологизм.

(1)Некоторые, к моему изумлению, вспоминают свои школьные годы с неприязнью. (2)А я люблю свою школу, приятелей детства. (3)Были у меня и любимые учителя. (4)Вообще, я более всего почитаю две профессии: учителя и врача. (5)Эти призвания в чём-то схожи: один и другой заботятся о человеческом здоровье — только первый о здоровье нравственном, а второй — о физическом… (6)Помню, всегда я ждал встреч с уроками литературы. (7)Мария Фёдоровна Смирнова не «проходила литературу» (ибо «проходить» можно лишь мимо чего-нибудь), а приобщала нас к великим творениям. (8)То были не только уроки литературы, а и уроки гуманизма.

(9)Мария Фёдоровна говорила, к примеру: — (10)Ванька Жуков написал письмо «на деревню дедушке». (11)Но, допустим, оно всё же дошло… (12)Что бы дедушка ответил Ваньке?

(13)И мы все, ученики 4-го класса «Г», отвечали Ваньке от имени дедушки, звали его обратно в деревню и обещали, что всё будет хорошо. (14)Да, это были воистину уроки доброты…

(15)Мария Фёдоровна первой знакомилась с моими незрелыми литературными опусами — и давала строгие, бесценные советы.

(16)А потом все мы расстаёмся со своими учителями… (17)В жизненной круговерти, увы, не так уж часто вспоминаем о них и уж совсем редко с ними видимся. (18)Бывает, конечно, и по-иному. (19)Но, что греха таить, случается это как исключение… (20)Прости нас, Господь!

(21)Мария Фёдоровна сама прислала мне письмо. (22)Сообщила,что внимательно «следит» за мной, не пропускает ни одной моей повести, ни одного моего спектакля. (23)Обозначила в конце номер своего телефона, свой адрес. (24)Я немедленно отозвался… (25)И договорились мы непременно встретиться. «(26)Только не надо надолго откладывать», — словно извиняясь, проговорила она. (27)Следовало отправиться к ней в тот же вечер… (28)Но были съёмки очередной моей телепередачи «Лица друзей». (29)Сейчас я думаю: почему так часто повседневная суета, и в том числе «Лица друзей», как бы отстраняли от меня лица моих личных друзей, не позволяли порой к ним прорваться? (30)Хотя друзьями своими я всегда искренне и безмерно дорожил… (31)После передачи нагрянули репетиции спектаклей в других городах, на которых я обязан был присутствовать. (32)А ещё позже…(33)Не хочется перечислять.

(34)Наконец — как только выдался просвет! — я позвонил, чтобы встретиться со своей самой любимой учительницей. (35)И мне ответили… что её уже нет. (36)Она же предупреждала: (37)«Только не надо надолго откладывать». (38)Наверно, была больна. (39)Но не настаивала… из-за неизменной своей деликатности. (40)Куда же девалась моя деликатность? (41)Почему мы порою откладываем именно то, что касается самых близких, самых любимых? (42)А потом рвём на себе волосы… (43)Всю жизнь я, честное слово, старался откликаться на просьбы, помогать, «протягивать руку». (44)Но всё же случалось: туда,куда необходимо было устремиться немедленно, в первую очередь, не устремлялся. (45)Суета, суета…

(46)«С добром надо спешить, а то оно может остаться без адресата», — говорит один из моих персонажей. (47)Он прав.

(48)Запоздалые покаяния. (49)Примите их все, перед кем виноват! (50)К кому опоздал… (51)Примите и простите, если можете.

(А. Г. Алексин)

Среди предложений 1–8 найдите такое(-ие), которое(-ые)соединено(-ы) с предыдущим при помощи противительного союза и однокоренных слов. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Не только состояние души проявляется во внешности, но и облик человека во многом определяет особенности его личности. (2)Недостатки, часто даже незаметные окружающим, могут доставлять

своему обладателю множество страданий.

(3)Сегодня почти от любого недостатка внешности удаётся избавиться средствами пластической хирургии и косметологии. (4)Однако, как отмечает американский врач Максуэлл Мольц, отдавший многие годы устранению недостатков внешности своих пациентов, корректировка наружности сама по себе не приводит к улучшению характера, не освобождает волшебным образом от зажатости, низкой самооценки, нелюдимости. (5)Часто гораздо значимее облика оказывается привычное психологическое «лицо» человека, определяемое внутренним представлением о себе.

(6)Особенно болезненно переживают реальные и мнимые недостатки внешности подростки. (7)Сомнение в своей привлекательности способно иногда превратиться в гнетущую уверенность в собственном безобразии, как это произошло у Николеньки Иртеньева из повести Льва Николаевича Толстого «Отрочество». (8)И тогда подросток начинает тяготеть к одиночеству, плохо чувствует себя на людях, избегает вечеринок. (9)Последствия подобных переживаний могут сохраниться на всю жизнь. (10)«…Я убеждён, — писал Толстой, — что ничего не имеет такого разительного влияния на человека, как наружность его, и не столько самая наружность, сколько убеждение в привлекательности или непривлекательности её». (11)Страдания, которые приходится пережить по этому поводу в период взросления, описал Ханс Кристиан Андерсен в сказке «Гадкий утёнок». (12)Недаром подобный синдром иногда называют комплексом гадкого утёнка.

(13)Психологи установили, что даже люди без явных физических недостатков часто имеют негативное представление о себе и этим невольно самопрограммируются на неуспех в общении. (14)Когда человек не слишком высокого мнения о собственном интеллекте, он не станет в полной мере прикладывать усилия при решении той или иной задачи. (15)Зачем? (16)Он ведь всё равно недостаточно умён. (17)Точно так же девушка, которая убедила себя, что не может никому понравиться, будет невольно отпугивать потенциальных кавалеров всем своим видом: заискивающей манерой общения или хмурым выражением лица. (18)В результате происходит именно то, чего люди бессознательно опасаются, — сбываются наихудшие ожидания, тем самым ещё больше укрепляется уверенность в своей непривлекательности. (19)Получается замкнутый круг. (20)Существует и обратная закономерность, недаром столько фильмов и книг рассказывают о том, как непривлекательная женщина расцветает от искреннего внимания и расположения к ней.

(21)Человек не выбирает внешность, с которой рождается. (22)Он порой не властен даже над телом: не в состоянии унять дрожь или не залиться краской. (23)Но от него самого зависит, как «носить» своё лицо и тело. (24)Высокий может ходить выпрямившись, а может согнуться в три погибели, скрывая большой рост. (25)Рыжий может стесняться, а может гордиться редким цветом волос. (26)Родинка, кем-то воспринимаемая как изъян, многими признанными красавицами подавалась в качестве «изюминки» своего облика.

(27)Говорят, только в юности у нас то лицо, которое дала нам природа, позднее же — то, которое мы делаем себе сами. (28)Обаяние и привлекательность не сводятся к внешности. (29)Достаточно вспомнить, что немало замечательных актёров и актрис с неправильными чертами лица, нестандартными фигурами неизменно заставляют зрителей любоваться собой. (30)И наоборот, самое красивое лицо может выглядеть отталкивающим, если на нём печать злости, надменности, вечного недовольства.

(По материалам энциклопедии для детей «Человек. Архитектура души»)

Среди предложений 24–30 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи форм слова и союза. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Дорога была суха, песчана и оттого тепла. (2)Она незаметно вошла в лес. (3)Лес засыпал, врачуя своим покоем наши смятенные души, он был с нами добр, широк, был понятен и неназойлив, от него веяло родиной и покоем, как веет покоем от твоей старой и мудрой матери…

(4)Обычно большие понятия ничего не выигрывают от частого употребления слов, выражающих их. (5)И тогда мы либо стыдимся пользоваться такими словами, либо ищем новые, ещё не затасканные досужими языками и перьями. (6)И обычно ничего не выходит из этой затеи. (7)Потому что большим понятиям нет дела до нашей словесной возни, они живут без нашего ведома, снова и снова питая смыслом и первоначальным значением слова, выражающие их. (8)Да, лопаются, наверное, только ложные святыни, требуя для себя всё новых переименований. (9)Я думал об этом, слушая крик затаившегося коростеля. (10)И вдруг ощутил ещё невидимый Бобришный угор. (11)Ощутил мощный ток покамест невидимой и неслышимой реки, её близость. (12)В дорожном просвете, в этом готовящемся к ночному покою лесу я увидел домик. (13)Домик с белым крыльцом, на Бобришном угоре. (14)Я вышел к высокому, почти обрывистому берегу, на котором стоял домик. (15)Далеко внизу, сквозь сосновые лапы, сквозь кусты ивы, берёзовую и рябиновую листву виднелась не очень широкая, светлая даже ночью река. (16)Она набегала к угору издалека, упиралась в него своими бесшумными сильными струями и заворачивала вправо, словно заигрывая с Бобришным угором. (17)Домик таинственно и кротко глядел на всё это с высоты угора, а позади тихо спали тёплые ельники. (18)Под ступенькой крыльца мы нашли ключ от замка и вошли в ночной дом.

— (19)Здравствуй, земля моя родная.

(20)Ты не знал, что я слышал эти слова, сказанные тобой вполголоса, но если бы и знал, а я бы знал, что ты знал, мне всё равно не стало бы стыдно. (21)Я благодарен тебе за то, что моё присутствие во время вашей встречи с родной землёй не выглядело фамильярным. (22)К тому же ведь так естественно здороваться с родиной. (23)Но я знаю, что говорить об этой естественности уже, наверное, неестественно. (24)Потому что опять же слова и разговор обо всём этом — категория меньшая по отношению к предмету разговора, а пошлость подстерегает меня за каждой строкой. (25)Так беден наш язык, когда пытаешься говорить о сокровенном…

(26)Мы сложили поклажу: ружьё, бинокль, охотничьи и рыболовные припасы, а ты принёс из сенец дров и затопил печь. (27)И огонь словно вдохнул душу в домик на Бобришном угоре. (28)Наверное, отчуждение родины всегда начинается с холодного очага. (29)Я помню, как судьба вынудила мою мать уехать из деревни в город и как сразу страшен, тягостен стал для меня образ навсегда остывшей родимой печи. (30)И хотя мы покидаем родные места, всё-таки мы снова и снова возвращаемся к ним, как бы ни грешили знакомством с другими краями. (31)Потому что жить без этой малой родины невозможно. (32)Ведь человек счастлив, пока у него есть родина…

(33)Что ж, покамест у нас есть Бобришный, есть родина. (34)Нам нечего стыдиться писать это слово с маленькой буквы: ведь здесь, на Бобришном, и начинается для нас большая родина. (35)Да, человек счастлив, пока у него есть Родина. (36)Как бы ни сурова, ни неласкова была она со своим сыном, нам никогда от неё не отречься.

(37)Как жарко топится печь! (38)Комары печальным своим звоном напоминают о том, что мы ночуем в лесу. (39)Мы оба любим тепло, и ты поминутно подкидываешь брёвна в огонь, а за окнами плывёт летняя ночь, плывёт время. (40)Сейчас оно ассоциируется для меня с твоей рекою, которая никогда не останавливается. (41)Невозвратность наших минут похожа на невозвратность слоёных речных струй, вода так же, как и время, никогда не вернётся обратно.

(В. И. Белов)

Среди предложений 20–25 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи однокоренных слов. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).