Задание 21160 (ЕГЭ Русский язык)

Среди предложений 14-19 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи подчинительного союза, личного местоимения и однокоренных слов. Запишите номер(а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Однажды я дал классу пятнадцатиминутное сочинение. (2)Тема звучала так: «Сколько их (родных, близких, знакомых), кто стои́т за мною, кто до́рог мне и кому дорога́ (или дорог) я?». (3)Листки с работами ребят открыли мне один секрет. (4)В одном из номеров журнала «Юность» я прочитал повесть Юрия Полякова «Работа над ошибками». (5)Моё внимание привлёк весьма короткий диалог между учителем и учеником. — (6)Учи́теля ты обязан уважать. — (7)Никому я ничего не обязан. (8)Ответ, безусловно, циничный. (9)Но где-то и справедливый. (10)Сколько этих «обязан», «должен», «надо» ежедневно и в школе, и дома сыплется на голову ученика! (11)Поневоле взбунтуешься. (12)И вот оно, нигилистическое: никому – ничего. (13)А ведь это беда. (14)Как воспитать ученика, не употребляя расхожих «обязан», «должен»? (15)Чтобы он ощутил нравственный долг перед учителем, матерью, жителями улицы, на которой живёт, водителями автобуса и трамвая, спасающих от холода, дождя? (16)Что вообще не делает обязанными, а затем и обязательными? (17)Многое. (18)Но прежде всего – элементарная благодарность как следствие неформального интереса и внимания к нашей личности. (19)Сколько такого внимания – столько и благодарности, то есть ответного желания захотеть и быть обязанным. (20)Превратить обязанность в благодарность стало принципом работы! (21)Не по житейской примитивной схеме «ты мне – я тебе», а по совсем иной, когда «платишь» самому себе за потребность не подвести тех, кто за тобою, и того, кто тебе открыл их. (22)Так в моей практике много лет назад возник, сложился и утвердился термин «педагогика благодарности». (23)Сперва незримо, а затем и наяву я впустил на свой урок и ту микросреду, в которой формируется ученик. (24)Когда присутствуют «свои», учишься с особым интересом и охотой. (25)Но вернёмся к листкам. (26)То было не сочинение, конечно, в обычном смысле, а некий социологический срез, диагностирующий человеческое в каждом из нас, меру нашей причастности к тем, с кем связаны судьбою; память сердца, откуда берёт истоки эмоциональный интеллект. (27)Шире раздвинулся горизонт художественной книги, обращённой уже не к трём десяткам ребят, а как бы к тысячной аудитории. (28)Рождались качественно иные структуры воспитательных уроков, наполненных всевозможными увязками с жизнью, мостиками между книгой и сегодняшним днём. (29)Обучение целиком принимало воспитывающий характер, ибо моя «аудитория» требовала не знания литературы как таковой, а знания тех знаний, которые даёт нам литература. (30)Всё меньше хотелось говорить о её роли, и всё чаще появлялось желание практически воздействовать её опытом.