Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

"(1) Когда прадед начинал, бывало, рассказывать или советы давать, я мог слушать часами, неотрывно. (2) Потом я стал даже кое-что записывать для памяти. (3) Вот и про владение. (4) «Слушай, малыш, — говорит он мне раз, — есть особое искусство владеть вещами; и в нём секрет земного счастья». (5) Тут главное в том, чтобы не зависеть от своего имущества, не присягать ему. (6) Имущество должно служить нам и повиноваться. (7) Оно не смеет забирать верх и господствовать над нами. (8) Одно из двух — или ты им владеешь, или оно на тебе поедет. (9) А оно — хи-и-трое. (10) Только заметит, что ты ему служишь, так и начнёт подминать тебя и высасывать. (11) И тогда уж держись: проглотит тебя с душою и телом. (12) И тогда тебе конец: оно займёт твоё место и станет твоим господином, а ты будешь его холопом. (13) Оно станет главным в жизни, а ты будешь его привеском. (14) Вот самое важное: человек должен быть свободен; да не только от гнёта людей, но и от гнёта имущества. (15) Какая же это свобода: от людей независим, а имуществу своему раб? (16) Свободный человек должен быть свободным и в богатстве. (17) Я распоряжаюсь; моё имущество покоряется. (18) Тогда я им действительно владею, ибо власть в моих руках. (19) Тут нельзя бояться и трепетать. (20) Кто боится за своё богатство, тот трепещет перед ним: как бы оно не ушло от него, как бы оно не повергло его в бедность. (21) Тогда имущество, как ночной упырь, начнёт высасывать человека, унижать его, и всё-таки однажды, хотя бы в час смерти, покинет его навсегда... (22) Вот я вырезаю по дереву. (23) Это удаётся мне потому, что я владею моим скобелем и могу делать с деревом всё, что захочу. (24) Поэтому я могу вложить в мою резьбу всё моё сердце и показать людям, какая бывает на свете нежная красота и радость. (25) Или вот — на скрипке. (26) Смычок и струны должны меня слушаться; они должны петь так, как у меня на душе поёт. (27) Любовь владеет мною, а я владею скрипкой; вот она и поёт вам всем про радость жизни и про Божию красоту. (28) То же самое и с имуществом. (29) Оно даётся нам не для того, чтобы поглощать нашу любовь и истощать наше сердце. (30) Напротив. (31) Оно призвано служить нашему сердцу и выражать нашу любовь. (32) Иначе оно станет бременем, идолом, каторгой. (33) Дело не в том, чтобы отменить или запретить всякое имущество; это было бы глупо, противоестественно и вредно. (34) Дело в том, чтобы, не отменяя имущество, победить его и стать свободным. (35) Эта свобода не может прийти от других людей; её нужно взять самому, освободить свою душу. (36) Если мне легко думать о своём имуществе, то я свободен. (37) Я определяю судьбу каждой своей вещи и делаю это с лёгкостью; а они слушаются. (38) Моё достоинство не определяется моим имуществом; моя судьба не зависит от моего владения; я ему не цепная собака и не ночной сторож; я не побирушка, выпрашивающий копейку у каждого жизненного обстоятельства и прячущий её потихоньку в чулок. (39) Стыдно дрожать над своими вещами; ещё стыднее завидовать более богатым. (40) Надо жить совсем иначе: где нужно, там легко списывать со счёта; где сердце заговорит — с радостью дарить; снабжать, где у другого нужда; с радостью жертвовать, не жалея; не требовать возврата, если другому невмоготу; и братски забывать о процентах. (41) И главное, — слышишь, малыш, — никогда не трепетать за своё имущество: «Бог дал. (42) Бог и взял, да будет благословенна воля Его». (43) Кто трясётся за своё богатство, тот унижается, теряет своё достоинство, а низкому человеку с низкими мыслями лучше вообще не иметь богатства» ... (44) «В умных книгах пишут, — сказал он мне раз, — что имущество есть накопленный труд, а по-моему, и труд, и имущество от духа и для духа. (45) А дух есть прежде всего — любовь. (46) Поэтому у настоящего человека имущество есть запас сердца и орудие любви. (47) Богатому человеку нужно много сердца; тогда можно считать, что он заслужил своё богатство. (48) Много денег и мало сердца — значит, тяжёлая судьба и дурной конец». (49) Бывало, поговорит так и возьмётся за свою скрипку и начнёт играть старинные русские песни, одну за другой: «Верный наш колодец» и «Не пой, соловушка» и ещё много других, а я сижу счастливый и слушаю... (50) И всё это он навсегда врезал мне в душу. (51) И песни эти я и сейчас не могу слышать равнодушно. (52) Эх, сколько свободы и доброты в русском человеке! (53) Какая ширина, и глубина, и искренность в его песнях! (54) И кажется мне, что прадед мой думал и жил, как настоящий мудрец... (По И. А. Ильину*) "

Из предложений 1–8 выпишите один фразеологизм.

"ДАЛЁКАЯ И БЛИЗКАЯ СКАЗКА (1) На задворках нашего села стояла завозня*, — сюда крестьяне свозили артельный инвентарь и семена. (2) Поодаль от завозни — караулка. (3) Жил в ней Вася-поляк. (4) Роста он был небольшого, хром на одну ногу, и у него единственного в деревне были очки. (5) Они вызывали пугливую учтивость не только у нас, ребятишек, но и у взрослых. (6) Жил Вася тихо-мирно, зла никому не причинял, но редко кто заходил к нему. (7) У завозни же ребятишки играли с ранней весны и до осени. (8) Здесь я в первый раз в жизни услышал музыку — скрипку… (9) На скрипке редко, очень, правда, редко, играл Вася-поляк, тот загадочный, не из мира сего человек. (10) Была ранняя осень. (11) За Енисеем затемнело. (12) В распадке речки Караулки, просыпаясь, мигнула раз-другой крупная звезда и стала светиться. (13) Сделалось тихо и одиноко. (14) Но из-под увала, из сплетений хмеля и черёмух, из глубокого нутра земли возникла музыка и пригвоздила меня к стене… (15) И не музыка это, а словно ключ течёт из-под горы. (16) Видится почему-то тихий в ночи Енисей, на нём плот с огоньком. (17) Куда он плывёт? (18) Музыка эта сказывает о печальном, о болезни вот о моей говорит, как я целое лето малярией болел, как мне было страшно, когда я перестал слышать и думал, что навсегда буду глухим, как являлась ко мне в лихорадочном сне умершая мама… (19) Но не стало Енисея; снова забилась живая жилка ключа за Васиной избушкой. (20) Ключ начал полнеть, и грозный уже поток хлещет из скалы, катит камни, ломает деревья, несёт, крутит. (21) В небе ударят громы, сверкнут молнии, от них вспыхнут таинственные цветы папоротника. (22) От цветов зажжётся лес, зажжётся земля, и не залить уже будет этот огонь даже Енисеем — ничем не остановить страшную такую бурю! (23) «Да что же это такое?! (24) Где же люди-то? (25) Чего же они смотрят?! (26) Связали бы Васю-то!» (27) Но скрипка сама всё потушила. (28) Снова тоскует один человек, снова чего-то жаль, снова едет кто-то куда-то, может, обозом, может, на плоту, может, и пешком идёт в дали дальние. (29) Мир не сгорел, ничего не обрушилось. (30) Всё на месте. (31) Луна со звездою на месте. (32) Село, уже без огней, на месте, кладбище в вечном молчании и покое, караулка под увалом, объятая отгорающими черёмухами и тихой струной скрипки. (33) Всё-всё на месте. (34) Только сердце моё, занявшееся от горя и восторга, как встрепенулось, как подпрыгнуло, так и бьётся у горла, раненное на всю жизнь музыкой. (35) О чём же это рассказывала мне музыка? (36) На что она жаловалась? (37) На кого гневалась? (38) Почему так тревожно и горько мне? (39) Почему жалко самого себя? (40) И тех вон жалко, что спят непробудным сном на кладбище. (41) Среди них под бугром лежит моя мама… (42) На полуслове смолкла скрипка, смолкла, не выкрикнув, а выдохнув боль. (43) Долго сидел я в уголочке завозни, слизывая крупные слёзы, катившиеся на губы. (44) Потом зашёл в избушку к Васе: «Сыграйте, дяденька, ещё». (45) Он вскинул к плечу скрипку и заиграл. (46) Прошло немалое время, пока я узнал музыку. (47) Та же самая была она, какую слышал я у завозни, и в то же время совсем другая. (48) Мягче, добрее, скрипка уже не стонала, не сочилась её душа кровью, не бушевал огонь, и, может, там, за избушкой, на увале засветился папоротник. (49) Говорят, если найдёшь цветок папоротника — можешь забрать все богатства у богатых и отдать их бедным, выкрасть у Кощея Бессмертного Василису Прекрасную, можешь даже пробраться на кладбище и оживить свою родную мать. — (50) Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого, — (51) Вася думал вслух, не переставая играть. — (52) Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, — он ещё не сирота. (53) Всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран проходит, но никогда-никогда не проходит и не гаснет тоска по родине… (54) Эту музыку написал мой земляк Огинский. (55) Написал на границе, прощаясь с родиной. (56) Давно уже нет композитора на свете. (57) Но боль его, тоска его, любовь к родной земле, которую никто не мог отнять, жива до сих пор. (58) Я выскочил из избушки. (59) Растроганными слезами благодарил я Васю, этот мир ночной, спящее село, спящий за ним лес. (60) В эти минуты не было вокруг меня зла. (61) Доверяясь доброте, разлитой слабым небесным светом по всему селу и по всей земле, я зашёл на кладбище, постоял на могиле матери. — (62) Мама, это я. (63) Я забыл тебя, и ты мне больше не снишься. (64) Опустившись на землю, я припал ухом к холмику. (65) Мать не отвечала. (66) Всё было тихо на земле и в земле. (67) Не знаю, сколько я просидел на крутом яру по-над Енисеем. (68) Он шумел у займища, на каменных бычках. (69) Неспокойная наша река. (70) Но эта её неспокойность, это её древнее буйство не возбуждали, а успокаивали меня. (71) Оттого, наверно, что во мне звучала Васина музыка о неистребимой любви к родине. (72) А Енисей, не спящий даже ночью, пилка еловых вершин над дальним перевалом, молчаливое село за моей спиной, кузнечик, из последних сил работающий наперекор осени в крапиве, вроде бы один он во всём мире, трава, как бы отлитая из металла, — это и была моя родина, близкая и тревожная. (По В. П. Астафьеву*) "

Из предложений 16–18 выпишите устаревшее слово.

"(1) Он стоял на берегу, облитый солнцем, плечистый. (2) Ветер трепал его лёгкие, светлые волосы, а кончик носа был розовый — только что сошла обгоревшая на солнце кожа. (3) В одной руке он держал плавательную маску с овальным смотровым стеклом. (4) Эта маска напоминала забрало шлема, а на плече у него была дыхательная трубка, поблёскивающая, как оружие. (5) Зелёные плоские ласты сливались с травой. (6) Он стоял, смотрел на реку и решал, что ему предпринять. (7) А я плыл, пялился на него и завидовал ему. (8) Я не думал, что завидую — человек никогда не признается себе в зависти, — мне просто нравилось в нём то, чего не было у меня: широкие плечи — плечи у меня довольно узкие; бронзовая кожа облита солнцем — я белый, ко мне не пристаёт загар, нет у меня ни шлема, ни ласт, ни маски, а если б даже и были, я не умею плавать под водой. (9) Он казался мне героем, хотя ничего героического ещё не успел совершить, но на его фоне я сам себе казался жалким и обыденным. (10) Но вот он опустил глаза на маску и медленно, шаркая ластами, направился к воде. (11) У берега течение было медленное, и вода зацвела, кружочки ряски покрыли поверхность чешуйками, поэтому река была зелёной. (12) Он вошёл в воду и, даже не взглянув на меня, нырнул. (13) Ряска сомкнулась над ним. (14) И только по самой поверхности воды маленьким перископчиком скользил конец дыхательной трубки, и от неё в разные стороны по воде расходились две стреловидные морщинки. (15) Я поплыл за этим перископчиком. (16) Я плыл долго, уже стал уставать, а тот парень под водой не знал устали, словно вообще никакого парня не было, а была маленькая подводная лодка. (17) И тут я решил пошутить. (18) Просто пошутить, чтобы он пробкой выскочил из-под воды, отплёвываясь и тяжело дыша. (19) Я подплыл поближе и плеснул в трубку горсть воды… (20) Но этого мне показалось мало, я схватил трубку рукой и с силой опустил её в глубину. (21) Я хотел пошутить, но к этой шутке, помимо моей воли, примешивалось что-то злое. (22) Схватив трубку, я почувствовал какую-то упругую силу, словно ухватил большую рыбину, — она вырывалась из моих рук. (23) Я надавил сильнее, рыбина ослабла и… исчезла. (24) И в это мгновение я испугался. (25) Сам не знаю чего — испугался, отпустил трубку и поплыл к берегу. (26) Плыл и не оглядывался, ни разу не оглянулся. (27) Сам не знаю почему. (28) Вышел на берег и стал быстро одеваться. (29) Я никак не мог попасть в штанину и смешно прыгал на одной ноге. (30) Он, наверно, вынырнул и снова плавает. (31) Он снова плавает, потому что вынырнул. (32) А может быть, набрав воздуха, опустился глубоко на дно и разгуливает по мягкому илистому дну среди рыб, водорослей и затонувших коряг. (33) Как Ихтиандр. (34) Но у Ихтиандра были жабры... (35) Наконец нога поймала штанину; с трудом, чуть не порвав, я натянул на мокрое тело майку и, не оглядываясь на реку, побежал. (36) Мне очень хотелось оглянуться и увидеть парня или, по крайней мере, его перископчик и водяную стрелку. (37) Но я почему-то не оглянулся. (38) Меня познабливало. (39) «Наверно, перекупался», — подумал я. (40) «Нет, нет, меня вовсе не тянет к реке. (41) Мне просто было любопытно, как он вынырнет и будет отплёвываться! (42) А может быть, он так натренирован, что может не дышать несколько минут... (43) Широкие плечи, бронзовая кожа... (44) Я хотел пошутить. (45) Просто пошутить. (46) И ничего не произошло. (47) Ничего и не могло произойти от шутки», — уговаривал я себя. (48) Я не знаю, что произошло там, под водой. (49) Это было год назад, но мне кажется, что это произошло сейчас. (50) Здесь, в нашем городе, на нашей реке. (51) И вдруг неожиданная мысль обожгла меня: может быть, я совершил что-то страшное на зелёной реке? (52) От этой неостывающей мысли у меня перехватило дыхание, словно я плыл под водой, а кто-то зажал конец моей дыхательной трубки. (53) Вдруг он утонул?! (54) Нет, нет, нет! (55) Я кричал сам себе «нет» и сам себе не верил. (56) Что же, я сам себе вру? (57) Раньше я не знал, что люди могут быть неискренними сами с собой. (58) Мне казалось, что невозможно обмануть самого себя. (59) Оказывается, можно. (60) Я обманывал себя изо всех сил: «Пошутил, пошутил, пошутил». «(61) Ты веришь, что я пошутил?» — спрашивал я самого себя. (62) «Верю!» — отвечал я сам себе и… не верил. (63) Заставлял себя верить и не верил. (64) То верил, то не верил. (65) Но какая-то боль накапливалась во мне, во мне нарывало чувство вины. (66) Я думал, что этот нарыв прорвётся, а он оказался вечным, неизлечимым. (67) Нет! (68) Я не хотел. (69) Не хотел... (По Ю. Я. Яковлеву*) "

В предложениях 1–9 найдите просторечное слово со значением «смотрел напряжённо, не отрываясь». Выпишите это просторечное слово.

(1) Мороз был такой, что руки чувствовали его даже в тёплых рукавицах. (2) А лес вокруг как будто наступал на узкую ухабистую дорогу, по обе стороны которой шли глубокие канавы, заваленные предательским снегом. (3) Деревья задевали сучьями машину, и на крышу кабинки падали снежные хлопья, сучья царапали бока цистерны. (4) Большаков видел много дорог на своём шофёрском веку, но такой ещё не встречал. (5) И как раз на ней приходилось работать, будто ты двужильный. (6) Только приехал в землянку, где тесно, темно, сыро, только приклонил голову в уголке, между усталыми товарищами, уже кличут снова, снова пора в путь. (7) Спать будем потом. (8) Надо работать. (9) Дорога зовёт. (10) Тут не скажешь: дело не медведь, в лес не убежит. (11) Как раз убежит. (12) Чуть прозевал — машина в кювете: проси товарищей вытаскивать. (13) А мороз? (14) Как будто сам Северный полюс пришёл на эту лесную дорогу регулировщиком. (15) То наползает туман, то дохнёт с Ладоги ветер, какого он нигде не встречал, — пронзительный, ревущий, долгий. (16) То начнётся пурга, в двух шагах ничего не видно. (17) Покрышки тоже не железные, сдают. (18) Товарищей, залезших в кюветы, надо выручать, раз едешь замыкающим; и главное — груз надо доставить вовремя. (19) А как он себя чувствует, этот груз?.. (20) Большаков остановил машину, вылез из кабины и, тяжело приминая снег, пошёл к цистерне. (21) Он влез на борт и при бледном свете зимнего полдня увидел, как по атласной от мороза стенке стекает непрерывная струйка. (22) Холодок прошёл по его спине. (23) Цистерна текла. (24) Цистерна лопнула по шву. (25) Шов отошёл. (26) Горючее вытекало. (27) Он стоял и смотрел на узкую струйку, которую ничем не остановить. (28) Так мучиться в дороге, чтобы к тому же привести к месту пустую цистерну? (29) Он вспомнил все свои бывшие случаи аварий, но такого припомнить не мог. (30) Мороз обжигал лицо. (31) Стоять долго и просто смотреть — этим делу не поможешь. (32) Он, проваливаясь в снег, пошёл к кабинке, открыл ящик со своими инструментами, и они показались ему орудиями пыток. (33) Металл был как раскалённый. (34) Но он храбро взял зубило, молоток, кусок мыла, похожего на камень, и влез на борт. (35) Бензин лился ему на руки, и бензин был какой-то странный. (36) Он жёг ледяным огнём. (37) Он пропитывал насквозь рукавицу, он просачивался под рукава гимнастёрки. (38) Большаков, сплёвывая, в безмолвном отчаянии разбивал шов и замазывал его мылом. (39) Бензин перестал течь. (40) Вздохнув, он пошёл на своё место. (41) Они проехали километров десять. (42) Большаков остановил машину и пошёл осмотреть цистерну. (43) Шов разошёлся снова. (44) Струйка бензина бежала вдоль круглой стенки. (45) Надо было всё начинать сначала. (46) И снова гремело зубило, и снова бензин обжигал руки, и снова мыльная полоса наращивалась на разбитые края шва. (47) Бензин перестал течь. (48) Дорога была бесконечной. (49) Он уже не считал, сколько раз он слезал и взбирался на борт машины, он уже перестал чувствовать боль от ожогов бензина, ему казалось, что всё это снится: дремучий лес, бесконечные сугробы, льющийся по рукам бензин. (50) Он в уме подсчитывал, сколько уже вытекло драгоценного горючего, и по подсчётам выходило, что не очень много — литров сорок–пятьдесят; но, если бросить чеканить через каждые десять–двадцать километров, вся работа будет впустую. (51) И он снова начинал всё сначала с упорством человека, потерявшего представление о времени и пространстве. (52) Ему уже начало от усталости казаться, что он не едет, а стоит на месте и каждые сорок минут хватает зубило, а щель всё ширится и смеётся над ним и его усилиями. (53) Сон налегал на плечи, как будто за спиной стоял великан и давил ему голову и плечи большими руками в мягких, толстых рукавицах. (54) Машина, подпрыгивая, шла и шла. (55) А где-то внутри его, замёрзшего, в дым усталого существа, жила одна непонятная радость: он твёрдо знал, что он выдержит. (56) И он выдержал. (57) Груз был доставлен. (58) ...В землянке врач с удивлением посмотрел на его руки с облезшей кожей, изуродованные, сожжённые руки, и сказал недоумевающе: — Что это такое? — (59) Шов чеканил, товарищ доктор, — сказал он, сжимая зубы от боли. (60) А разве нельзя было остановиться в дороге? — сказал доктор. (61) Не маленький, сами понимаете, в такой мороз так залиться бензином... (62) Остановиться было нельзя, — сказал он. (63) Почему? (64) Куда такая спешка? (65) Куда вы везли бензин? (66) В Ленинград вез, фронту, — отвечал он громко. (67) Доктор взглянул на него пристальным взглядом, (68) Та-ак, — протянул он, — в Ленинград! (69) Понимаю! (70) Больше вопросов нет. (71) Давайте бинтоваться. (72) Полечиться надо. (73) Отчего не полечиться и (74) До утра подлечусь, а утром — в дорогу... (75) В бинтах ещё теплее вести машину, а боль уж мы как-нибудь в зубах зажмём... (По Н. С. Тихонову)

Из предложений 1–6 выпишите разговорное слово с лексическим значением «выносливый, сильный».

"СЛОН ГОЛУБОГЛАЗЫЙ (1) И как только я ни называл её про себя! (2) Топало, бегемот, медведица... (3) Помню, я даже растерялся, когда впервые увидел её, — такая вдруг стопудовая туша выперла из-за угла, да ещё в этом своём мужикоподобном, длиннющем пиджаке из какого-то дешёвого тёмно-синего сукна... (4) Я немного успокоился, когда на ум пришла вот эта самая кличка — слон голубоглазый. (5) Тут уж было кое-что ухвачено и от её характера, от её доброты. (6) Ибо всякий раз, встречаясь со мною, она улыбалась мне своими голубыми, прямо-таки ангельскими глазами и с какой-то обезоруживающей простотой, чуть-чуть шепелявым голосом спрашивала: — Как вы поживаете? (7) Как ваше здоровье? (8) Я, конечно, говорил какие-то банальности, пустяки. (9) Не принимать же всерьёз все эти расхожие, изо дня в день повторяющиеся благоглупости? (10) И вдруг однажды приходит из университета жена (она читала курс русской литературы на заочном отделении, где работала Мария Тихоновна) и говорит: — Марию Тихоновну видела. — (11) Ну и что? — (12) Приглашала на юбилей. — (13) Ну знаешь... (14) Только мне теперь по юбилеям и ходить... — (15) Ничего. (16) Надо же уважить человека. (17) Я пришёл в ярость. (18) Конец учебного года — да разве ей объяснять, что за жизнь в это время у преподавателя университета? (19) Да тут не то что по юбилеям ходить — дыхнуть некогда. (20) Жена дала мне выкричаться, а вечером снова завела разговор про юбилей: Мария Тихоновна старый, одинокий человек, у Марии Тихоновны никого нет: ни детей, ни мужа... (21) Жена не унималась: — Всех-то ты жалеешь. (22) Только и делаешь, что говоришь да пишешь о любви к людям. (23) А вот на деле любовь к человеку проявить — к живому, к конкретному... (24) И в конце концов я махнул рукой: быть по-твоему! (25) Пойдём на юбилей. (26) Вечер был — чудо. (27) Золотой закат во всё ленинградское небо, пушкинская Нева с каменными сфинксами. (28) И мы шли с женой по этому сказочному городу, наслаждались всей окружающей красотой, и я был счастлив. (29) Счастлив от своего великодушия, от своего благородства, оттого, что я не зачерствел, как другие, душой, откликнулся на простой человеческий зов. (30) И я представлял себе, как обрадуется сейчас старуха, увидев меня в дверях, какой переполох вызовет моё явление у её невзрачных подруг — всех этих секретарш, делопроизводителей, лаборанток... (31) Так мы дошли до Дома учёных на Дворцовой набережной, и тут я посмотрел на жену: не ошиблась ли она? (32) Действительно ли в этом роскошном дворце назначен ужин? (33) Ведь сюда даже известные учёные далеко не всегда могут пробиться. (34) Ерунда какая-то, — оробело твердил я про себя и, уж не помню как, открыл какую-то дверь. (35) Открыл и буквально замер: такое праздничное многолюдье увидел в зале. (36) Много, много было гостей! (37) Профессора, доценты, аспиранты. (38) Тут было немало и таких, кого я видел впервые, кто жил и работал на Дальнем Востоке, в Сибири, на Урале, на Кольском полуострове. — (39) И что же, они специально приехали на этот вечер? — (40) Ну а как же! (41) Да на юбилей Марии Тихоновны люди с того света приехали бы, а уж с этого-то что. (42) К нашему приходу главные речи были уже произнесены, и теперь в права вступали чувства, которые, как шампанское, выплёскивались через край. — (43) Мария Тихоновна, вы были для меня как родная мать! (44) Честное слово! — (45) А я Марии Тихоновне обязан жизнью... — (46) А я на всю жизнь запомнила слова, которыми меня Мария Тихоновна вытащила из беды: «Смотри не на тех, кому лучше, смотри на тех, кому хуже...» (47) Затем известный учёный-географ Василий Павлович, как бы подводя итоги, сказал: — Наши дела, дела людей науки, измеряются статьями, книгами, открытиями, а чем, какой мерой измерить дела души, дела сердца? (48) Я посмотрел на жену, — в глазах у неё стояли слёзы, да у меня и самого горло перехватывало, и вдруг я понял, что значила Мария Тихоновна в жизни этих людей. (49) Дети железного века, века, когда исчезли, позабылись такие слова, как сострадание, милосердие, жалость. (50) Но она-то, Мария Тихоновна, знала, ведала силу этих слов. (51) И сколько человеческих сердец отогрелось, оттаяло возле неё! (52) Сколько отчаявшихся воспрянуло духом! (53) Марии Тихоновны давно уже нет в живых, и я даже не знаю, где покоится её прах. (54) Но в те дни, когда мне бывает особенно тягостно и безысходно, я вспоминаю её юбилей. (По Ф. А. Абрамову*) "

Из предложений 4–9 выпишите один фразеологизм.

"У ЧЕЛОВЕКА ДОЛЖНА БЫТЬ СОБАКА (1) В большом магазине, где продаются ружья, порох и ягдташи — сумки для добычи, — среди охотников и следопытов топтался мальчик. (2) Продавец заметил его: — Что тебе? — (3) Мне… поводок… для собаки, — сбивчиво ответил мальчик, стиснутый со всех сторон покупателями ружей и пороха. — (4) Какая у тебя собака? — (5) У меня?… — (6) Никакой… — (7) Зачем же тебе поводок? (8) Мальчик опустил глаза и тихо сказал: — У меня будет собака. (9) Стоящий рядом охотник одобрительно закивал головой и пробасил: — Правильно! (10) У человека должна быть собака. (11) Нет ничего труднее уговорить родителей купить собаку. (12) Особенно нетерпима к собаке была Жекина мама. (13) И она заявляла в полный голос: «Только через мой труп! (14) Даже не мечтай!» (15) В папе где-то далеко-далеко ещё жил мальчишка, который сам когда-то просил собаку. (16) Но кто может запретить человеку мечтать? (17) И Жека мечтал. (18) Мальчик так часто думал о собаке, что ему стало казаться, будто у него уже есть собака. (19) И он дал ей имя — Динго. (20) И купил для неё жёлтый кожаный поводок с блестящим карабином. (21) На таком поводке ежедневно выводили на прогулку Вету — большую чепрачную* овчарку, которая недавно появилась в доме. (22) Жека так хотел погладить Вету, что однажды подкрался сзади и, забыв все предосторожности, коснулся рукой чёрной спины. (23) Собака вздрогнула и резко повернулась. (24) Жека почувствовал резкую боль в ноге. (25) Он увидел рваную штанину и тонкую струйку крови, которая текла по ноге. (26) Сквозь слёзы овчарка показалась мальчику злой и некрасивой. (27) Он хотел её погладить, а она ответила ему клыками. (28) Разве это не подло! (29) Теперь каждый день он отправлялся на укол туда, куда со всего города стекались люди, укушенные собаками. (30) Здесь царила непримиримая ненависть к собакам. (31) В тёмном, неприглядном коридорчике, ожидая своей очереди, укушенные мрачными голосами рассказывали страшные истории о злых собаках и показывали пальцами размеры клыков, которые впивались в их руки, ноги и другие места. (32) Усатый старик, шамкая губами, повторял как заведённый: «Надо уничтожать собак». (33) «Я бы их всех перестрелял». (34) Эти люди забыли, как в годы войны собаки выносили с поля боя раненых, искали мины и, не жалея своей жизни, бросались под фашистские танки со взрывчаткой на спине. (35) Они как бы ничего не знали о собаках, которые охраняют нашу границу, возят по тундре людей, облегчают жизнь слепым. (36) Жеке хотелось встать и рассказать людям о собаках. (37) Врачи считали, что эти уколы предохраняют Жеку от бешенства. (38) Мама была уверена, что они излечат его от любви к собакам. (39) Однажды Жека узнал, что у Веты родились щенки. — (40) А можно мне… одного щенка? — неожиданно даже для самого себя спросил мальчик у хозяина собаки. — (41) Тебе мама не разрешит, — сказал хозяин, и Жека сразу осёкся. (42) Но есть такие минуты, когда надо быть мужчиной и надо самому принимать смелые решения. (43) Это была именно такая минута, и Жека сказал: «Разрешит!.. (44) У человека должна быть собака». (45) В этот день он переступил порог своего дома, прижимая к животу собственного щенка. (46) Но мама взяла Жеку за плечи и вытолкала за двери вместе со щенком. (47) Пришедший с работы папа сел рядом с сыном на холодную ступеньку и стал разглядывать щенка. (48) Скоро он стал гладить его и причмокивать губами. (49) И Жека почувствовал, что в папе постепенно пробуждается мальчишка. (50) И этот мальчишка, как и подобает мальчишке, пришёл на помощь другу. (51) Папа взял на руки щенка, решительно встал и открыл дверь. — (52) А что если нам в самом деле взять щенка? — спросил он маму. — (53) Ты знаешь, что такое собака? — ответила мама. (54) Это шерсть, грязь, вонь. (55) Это разгрызенные ботинки и визитные карточки на паркете. (56) Кто будет убирать? — (57) Папин мальчишка подмигнул Жеке: «Мы!». (58) Их было двое, и они победили. (59) Они победили. (60) И в квартире на восьмом этаже поселился новый жилец. (61) Он действительно грызёт ботинки и оставляет на паркете визитные карточки. (62) И убирают за ним не папа и не Жека, а мама. (63) Но если вы постучите в дверь и попросите: «Отдайте мне щенка», то мама первая скажет вам: «Только через мой труп, и не мечтайте». (64) Потому что это маленькое, ласковое, преданное существо сумело доказать маме, что у человека должна быть собака. (По Ю. Я. Яковлеву*) "

Из предложений 30–33 выпишите один фразеологизм.

"(1) Квартира Краюшкиных отвечала бы самым высоким современным московским кондициям, если бы не тома «Всемирной литературы», которую выпускают, как мне кажется, для украшения жилищ. (2) Эти ровные ряды одинаковых толстых томов! (3) Это же не энциклопедия, не словари или справочники. (4) Под одинаковыми обложками Гомер и Чехов, Теккерей и Есенин, Пушкин и Хемингуэй. (5) И вообще не может быть стандартной библиотеки. (6) Библиотеку человек должен создавать по своему вкусу. (7) Валерия Петровича Краюшкина дома не было. (8) Меня встретила его дочь — Зоя, высокая девушка в очках, по виду заядлая интеллектуалка. (9) Я посмотрел на неё и сказал: — Я по поводу вашего дедушки. — (10) А… — протянула Зоя, — папе звонили откуда-то, из военкомата, кажется. (11) Его нет дома. (12) Хотите — подождите. (13) Он скоро придёт. (14) Зоя бесцеремонно разглядывала меня: — А зачем вам нужен мой дед? — (15) Выясняем: его могила или не его. — (16) А какая разница? — насмешливо спросила Зоя. — (17) Дедушке это теперь безразлично. — (18) А вам? — (19) Мне? — (20) Она пожала плечами. — (21) Мне, например, всё равно, где меня похоронят. (22) Пусть лучше сожгут!.. (23) Могилы! (24) Что в них толку? (25) Зарастут травой, и всё. — (26) Зарастут, — согласился я, — если за ними не ухаживать. (27) Зое нечего было на это возразить. — (28) А как звали вашего деда? — спросил я. — (29) Деда? (30) Папу зовут Валерий Петрович, значит, его звали Пётр. — (31) А отчество? (32) Зоя сморщила лицо и развела руками — она не знала. — (33) Запинаетесь, — констатировал я. — (34) «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости». (35) Пушкин. (36) Пришёл Валерий Петрович Краюшкин, и мы перешли в кабинет. (37) Я протянул Валерию Петровичу фотографию. (38) Он посмотрел на неё, потом поднял глаза на меня: — Да, это мой отец. (39) Значит, при нём не было никаких документов? (40) Как же вы узнали? — (41) Узнали, — коротко ответил я. — (42) Да, да, конечно, — сказал Валерий Петрович, — военные архивы, однополчане, понимаю, понимаю… — (43) Дело несложное, — согласился я. (44) Зоя внимательно посмотрела на меня. (45) Уловила в моём голосе иронию. — (46) Мы тоже узнавали, — сказал Валерий Петрович, — но нам ответили: пропал без вести. (47) Теперь Зоя смотрела на него. (48) Ей не понравилось то, что он оправдывается передо мной. (49) А может быть, посчитала его оправдания неубедительными. (50) Я спросил: — Когда было последнее письмо от вашего отца? — (51) Осенью сорок второго года, — ответил Валерий Петрович. — (52) Вообще отец писал редко, особенно не расписывался, он был простой шофёр. (53) В его голосе звучала привычная нотка гордости за то, что его отец простой шофёр, а вот он, его сын, — врач, и, по-видимому, крупный врач. — (54) Именно так, — подтвердил Валерий Петрович, — осенью сорок второго года. (55) Больше писем не было. — (56) Оно есть у вас? — (57) К сожалению, нет, — ответил Валерий Петрович, — затерялось со всеми этими переездами. (58) Фотографии отца сохранились. (58) Фотографии отца сохранились. (59) Он вытянул нижний ящик письменного стола, вынул альбом с фотографиями, осторожно перелистал тяжёлые страницы со вставленными в них фотокарточками, наконец, нашёл то, что искал, и протянул мне. (60) Пока я рассматривал фото, Валерий Петрович говорил: — Собирался я его увеличить, повесить. (61) Но жена говорит, что сейчас фотографии на стены не вешают, только картины. — (62) Он обвёл рукой стены: там действительно висели какие-то картинки. — (63) Говорит, неприлично выставлять на обозрение своих родственников. (64) Зоя сидела с нахмуренным лицом. (65) Я посмотрел на часы, встал: — Извините, мне пора. — (66) Ну что ж, — Валерий Петрович протянул мне руку, — рад был с вами познакомиться. (67) Потом он спохватился и, смущаясь, спросил: — Может быть, нужны деньги на памятник? — (68) Нет, всё уже сделано. (69) До свидания. (70) Я повернулся к Зое, кивнул и ей: — До свидания! (71) Она встала: — Я вас провожу. (72) Облокотившись о перила, мы стояли с ней на деревянном пешеходном мосту и смотрели на движущиеся под нами поезда. — (73) У папы масса работы, — сказала Зоя, — он такой затурканный. (74) Потом, мама — для неё дедушка чужой человек. (75) Что я мог ей ответить? (76) Я попрощался с Зоей и побежал вниз по лестнице. (77) На перроне я оглянулся. (78) Зоя стояла на мосту и смотрела на меня. (По А. Н. Рыбакову*) "

Из предложений 26–32 выпишите антонимы (антонимическую пару).

"МЫ РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА (1) Детство, оно врывается в память яркими картинками, и сердце щемит, что это босоногое, бесшабашное время никогда не вернётся... (2) Мы жили в бараках. (3) Деревянные одноэтажки, разделённые на пять квартир, состоящих из одной комнаты и кухни. (4) «Бараковские» — так называли нас в микрорайоне. (5) А мы гордились этим прозвищем. (6) «Бараковские» — своеобразное братство, которое мы сохранили на долгие годы, став уже взрослыми. (7) Ребятишки с других улиц наших не трогали. (8) Любой задира знал: обидишь какого-нибудь сопливого малыша, придётся иметь дело со злой бараковской ордой, спаянной крепкой дружбой. (9) Наши родители так же дружили, как и мы. (10) Они были из тех, кто прошёл войну, поскитался по съёмным квартирам, и маленькие, обособленные квартирки стали для них настоящими хоромами. (11) Как только сходил снег, для нас наступали замечательные времена. (12) Ограда, утоптанная множеством ног, превращалась в игровую площадку. (13) Наша орущая, визжащая толпа носилась по ней, играя то в выжигало, то в лапту, то в цепи-кованые до самого заката. (14) У половины тех, кто носился по ограде, отцы погибли на фронте, их растили матери и бабушки. (15) Но это никак не выделяло их в нашем сообществе. (16) Мы были дворовыми детьми. (17) Разбитый нос, содранная коленка или порезанный палец никого не приводили в ужас. (18) Пострадавшему промывали рану хозяйственным мылом и завязывали оторванным от старой чистой тряпочки лоскутом. (19) Все болячки заживали быстро, вероятно, потому, что им никто не придавал особого значения. (20) Такое отношение к ранам осталось у меня до сих пор. (21) Это не жестокость, избранная позже профессия научила милосердию, но причитать и охать над царапинами я до сих пор не умею. (22) Наши мамы, пережившие войну, познавшие, что такое настоящие потери, нужда, голод, особо не тряслись над нами, и я не помню, чтобы кто-то из нас серьёзно болел. (23) Сейчас, имея за плечами опыт прожитых лет, став бабушкой, я начала осознавать, почему их поколение было ТАКИМ. (24) В моей семье больше всего ценили книги. (25) Читали в семье все. (26) Иногда, вечерами, мы собирались на кухне вокруг отца, кто на стоявшей там кровати, кто располагался на шубейке, брошенной на пол, и слушали его, затаив дыхание. (27) Он читал нам вслух книги. (28) Чаще всего это были книги об истории России, о путешествиях по дальним странам. (29) Отец никогда нам не читал о войне, хотя прослужил в армии с 1939 по 1948 год. (30) Родители вообще не любили о ней говорить и вспоминать. (31) Наверное, ещё были свежи раны от потерь, нанесённых войной. (32) У нас с сестрой не было игрушек, купленных в магазине. (33) Но мы от этого не страдали. (34) Мама делала нам кукол из белых тряпочек. (35) Мамина подруга, тётя Шура, шила на дому платья, и у неё всегда был ворох разноцветных лоскутков. (36) Наши куклы щеголяли в нарядных крепдешиновых платьях. (37) Из картонной коробки папа смастерил для них дом, раскрасил, сделал окна, двери, он даже приклеил на крышу печную трубу. (38) А ещё в нашей семье были две большие карты, такие, по которым изучают в школе географию. (39) Одна Советского Союза, другая земного шара. (40) Для нас с сестрой самыми радостными были вечера, когда отец расстилал на полу одну из карт и начиналось волшебное путешествие по синим морям, континентам и странам. (41) В первом классе мне было скучно, пока другие рисовали палочки и изучали буквы, я, быстро сделав задание, клала на колени принесённую из дома книгу и читала. (42) Из-за своей неугомонной натуры я быстро стала заводилой в классе. (43) Дети тогда ценили то, что ты умеешь делать, а не то, во что ты одет. (44) Поэтому никто не замечал моих старых ботинок и перешитой мамой школьной формы с чужого плеча. (45) Да у нас почти весь класс так был одет! (46) А какие замечательные спектакли мы ставили к каждому празднику! (47) Сами писали сценарии, придумывали костюмы, рисовали и клеили декорации. (48) Босоногое детство, счастливая пора. (49) Оглядываясь назад, я не жалею ту девчонку, у которой не было нарядных одежд и игрушек, но была родительская любовь, были настоящие друзья, были замечательные учителя, которые научили нас не только школьным наукам, но и заразили жаждой познания окружающего мира, всячески развивали в нас стремление к творчеству. (50) Мы были дети тех, кто пережил войну, кто радовался каждому мирному дню. (51) Мы росли и верили, что живём в самой лучшей на свете стране. (52) Эта вера до сих пор живёт во мне, потому что первые уроки истории России мне дал отец. (Г. А. Беломестнова)"

Из предложений 1–7 выпишите слово, имеющее лексическое значение «содружество».

"(1) Тридцать семь комнат выходили в длинный, как пожарная кишка, коридор. (2) В каждой комнате — семья. (3) В каждой семье свои радости и беды. (4) И часто случалось, что в одной комнате веселятся, а в другой плачут. (5) В одной шум и гам, а в соседней жуткая тишина. (6) Пять этажей было в этом старом доме, построенном когда-то заводовладельцем для своих рабочих. (7) Жили в нём труженики. (8) Многодетные и бездетные, одиночки, вдовы с детьми. (9) В праздники жильцы выходили в коридор и веселились сообща. (10) В будни ссорились, мирились, откровенничали, чтобы потом же корить друг друга, одалживались до получки, помогали в несчастье, порой завидовали в радости. (11) Возможно, они были бы лучше, если бы избавились от такой скученности. (12) Но в то время это было невозможно, поэтому в характере жильцов такой комнатной системы были грубость, и недоброжелательство, и сварливость. (13) Это относилось особенно к тем женщинам, которые не работали на производстве, а знали только один свой твёрдо определённый круг: продуктовую лавку, кухню, своё жильё и постоянную заботу о своих близких — как бы их повкуснее накормить, да так, чтобы это было недорого. (14) Собираясь на кухне, они обсуждали свои дела, перемывали косточки тем, кого в этот час с ними не было. (15) Порой доставалось от них и Насте, сухой, нервной женщине, потерявшей в блокаду мужа и двоих детей. (16) Она жила одна. (17) В летнее время на выходной ездила на дачу к своей сестре, жене профессора-медика. (18) Та любила цветы, и весь участок у неё пламенел от множества георгинов, гладиолусов, маков, флоксов. (19) Возвращаясь от сестры, Настя привозила громадный букет, вызывавший у всех соседок зависть и раздражение. — (20) Ну до чего жадна, — собираясь на кухне, говорили они. — (21) Вот сколько её знаю, ни разу не одарила хоть цветочком. — (22) Чего захотела, она скорей удавится, чем лепесток даст, — с сердцем говорила Нюрка. (23) Жила она с сыном, муж-водопроводчик ушёл от неё лет десять назад, и с тех пор она стала ко всему относиться недоверчиво и зло. (24) И зачем ей цветы, она и нюхать-то их не может со своим насморком, — пожимая острыми плечами, фыркала тридцатилетняя Сонечка, уже успевшая три раза выйти замуж и теперь жившая с четвёртым — пожилым проводником. (25) Ох и злые же вы, бабоньки. (26) Ну чего вам дались её цветы, — говорила старая Катя. — (27) Не трожьте вы её. (28) Нелегко ей. (29) А нам легко? — сразу накидывалась на неё Нюрка. (30) И тебе нелегко. (31) А поругаешь, что, легче, что ль, станет? (32) И, позабыв про Настю, про её цветы, начинали ругаться, поносить друг друга, но тут у кого-нибудь закипал чайник, у другой пузырём подымалось вскипевшее молоко, и разговоры и ссоры сами собой обрывались, и кухня пустела. (33) Но вот на кухне появился большой букет из огненно-красных, белых, карминно-розовых, пурпурно-фиолетовых огней. — (34) Доченьки, а цветы ведь нам привезла Настёна. (35) Она и на кухне поставила, чтобы для всех... (36) На шум пооткрывались соседние двери. (37) Из них выглянули Сонечка и Нюрка. (38) И, странное дело, что-то произошло с этим букетом. (39) Пока он был Настин, никто в нём не видел той красоты, какая появилась теперь. (40) Женщины восклицали, разглядывали, улыбались друг другу. (41) И в какую-то минуту наступила тишина. (42) Женщины задумались. (43) О чём? (44) Что вспомнили? (45) Что навеяли им цветы? (46) Может, детство, с лужайками и полянами, с лёгкими облаками, плывущими по синему небу, речку с тёплыми берегами. (47) Может, юность, ту безмятежную пору, когда ни о чём не думается, ни о чём не грустится. (48) Что-то приветливое, ласковое касалось их сердец и, как слабые отсветы чего-то хорошего, появлялось на их усталых, раньше времени постаревших лицах. (49) Может, думали и о том, что в повседневной сутолоке, в беспрерывных заботах совсем забыли, что кроме кухни, лавки, дымного города есть ещё земля, с цветами, с озёрами, тенистыми лесами, светлыми полянками, что надо бы почаще там бывать, что не должна вся жизнь пройти в этих пустых, почерневших от паров и поджарок кухонных стенах, что жить надо светлее. — (50) Цветы… — прошептала Сонечка и склонилась, коснулась их щекой. (51) И все улыбнулись и незнакомо притихли. (52) А в кухне уже наступал вечер. (53) Солнце садилось где-то за городом, там, где леса и реки, где поля и цветы. (54) Не покидало женщин светлое состояние и утром. (55) В отличие от прежних многих дней, они не были раздражены, не схватывались из-за ерунды, не торопились занять крайние, более удобные горелки. (56) Были предупредительны, уступчивы, словно поняли, что всё грубое не нужно, что можно хорошо жить, уважая друг друга. (По С. А. Воронину*) "

Из предложений 7–10 выпишите антонимы (одну антонимическую пару).

"СЛОВО О «МАЛОЙ РОДИНЕ» (1) Когда я подъезжаю на поезде к Бийску (от Новосибирска до Бийска поезд идёт ночь), когда начинаю слышать в темноте знакомое, родное, сельское подпевание в словах, я уже не могу заснуть, даже если еду в купе, волнуюсь, начинаю ворошить прожитую жизнь... (2) Поезд останавливается у каждого столба, собирает в ночи моих шумных, напористых земляков, вагон то и дело оглашается голосами. (3) Конечно, тут не решаются проблемы НТР*, но тут опять обнаруживается глубокое, давнее чувство справедливости, перед которым я немею. (4) Как-то ночью в купе вошла тётя-пассажирка, увидела, что здесь сравнительно свободно, а в бойкие месяцы едут даже в коридорах купейных вагонов, распахнула пошире двери и позвала ещё свою товарку: «Нюра, давай ко мне, я тут нашла местечко!» (5) На замечание, что здесь — купе, места, так сказать, дополнительно оплаченные, тётя искренне удивилась: «Да вы гляньте, чо в коридоре-то делается!» (6) Отметая в уме все «да» и «нет» в пользу решения вопроса таким способом, я прихожу к мысли, что это — справедливо. (7) Конечно, это несколько неудобно, но... но уж пусть лучше мы придём к мысли, что надо строить больше удобных вагонов, чем вести дело к иному: одни будут в коридоре, а другие — в загородочке, в купе. (8) Дело в том, что и в купе-то, когда так людно, ехать неловко, совестно. (9) А совесть у человека должна быть, пусть это и нелепо с точки зрения «правила передвижения пассажиров» — правила можно написать другие, была бы жива совесть. (10) Человек, начинённый всяческими «правилами», но лишённый совести, — пустой человек, если не хуже. (11) Родина... (12) Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на свою малую родину навсегда. (13) Может быть, мне это нужно, думаю я, чтобы постоянно ощущать в себе житейский «запас прочности»: всегда есть куда вернуться, если станет невмоготу. (14) Одно дело жить и бороться, когда есть куда вернуться, другое дело, когда отступать некуда. (15) Я думаю, что русского человека во многом выручает сознание этого вот — есть ещё куда отступать, есть где отдышаться, собраться с духом. (16) И какая-то огромная мощь чудится мне там, на родине, какая-то животворная сила, которой надо коснуться, чтобы обрести утраченный напор в крови. (17) Видно, та жизнеспособность, та стойкость духа, какую принесли туда наши предки, живёт там с людьми и поныне, и не зря верится, что родной воздух, родная речь, песня, знакомая с детства, ласковое слово матери врачуют душу. (18) Родина... (19) И почему же живёт в сердце мысль, что когда-то я останусь там навсегда? (20) Когда? (21) Ведь непохоже по жизни-то... (22) Отчего же? (23) Может, потому, что она и живёт постоянно в сердце, и образ её светлый погаснет со мной вместе. (24) Видно, так. (25) Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий! (26) Будь счастлива! (27) Будешь ты, родина, счастлива, и я буду счастлив. (В. М. Шукшин) "

Из предложений 8–9 выпишите синонимы (синонимическую пару).