Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

(1) Он упал на заборонованную мякоть, огородной земли, не добежав всего каких-нибудь десяти шагов до иссечённого осколками белого домика с разрушенной черепичной крышей — вчерашнего «ориентира три». (2) Перед тем он, разорвав гимнастёрку, пробрался сквозь чащу живой изгороди, в которой с самого начала этого потрясшего апрельского утра гудели, летали пчёлы, и, окинув быстрым взглядом редкую песочную людей, бежавших к окраинным домикам, замахал руками и сквозь выстрелы крикнул: — Принять влево, на кирху! (3) (3) Потом пригнулся, боднув воздух головой и, выронив пистолет, уткнулся лицом в тёплую мякоть земли. (4) Сержант Лемешенко в это время, размахивая автоматом, устало трусёл вдоль колючей, аккуратно постриженной зелёной стены ограды и едва не наскочил на своего распростёртого взводного. (5) Сперва он удивился, что тот так некстати споткнулся, потом ему всё стало ясно. (6) Лейтенант навсегда застыл, прильнув русоволосой головой к рыхлой земле, поджав под себя левую ногу, вытянув правую, и несколько потревоженных пчёл суетились над его неподвижной пропотевшей спиной... (7) Лемешенко вбежал в довольно широкий заасфальтированный двор, на котором разместилось какое-то низкое строение, видно гараж. (8) Вслед за сержантом вбежали сюда его подчинённые: Ахметов, Натужный, Тарасов, последним трусёл Бабич. — (9) Лейтенанта убило! — крикнул им сержант, высматривая проход. (10) В это время откуда-то сверху и близко прогрохотала очередь, и пули оставили на асфальте россыпь свежих следов. (11) Пулемёты били по стене, по шиферной крыше гаража, бойцы распластались под деревьями на травке и отвечали короткими очередями. (12) Натужный выпустил с полдника и утих: стрелять было некуда, немцы спрятались возле церкви, и их огонь с каждой минутой усиливался. (13) Ахметов, лёжа рядом, только сопел, зло раздувая тонкие ноздри и поглядывая на сержанта. (14) «Ну а что дальше?» — спрашивал этот взгляд, и Лемешенко знал, что и другие тоже поглядывали на него, ждали команды, но скомандовать что-либо было не так-то просто. — (15) А Бабич где? (16)Сержант хотел было приказать кому-нибудь посмотреть, что случилось с этим увальнем, но в это время слева замелькали фигуры автоматчиков их взвода: они высыпали откуда-то довольно густо и дружно ударили из автоматов по площади. (17)Лемешенко не подумал даже, а скорее почувствовал, что время двигаться дальше, в сторону церкви, и, махнув рукой, чтобы обратить внимание на тех, кто был слева, рванулся вперёд. (18)Через несколько шагов он упал под вязом, дал две короткие очереди, кто-то глухо шмякнулся рядом, сержант не увидел кто, но почувствовал, что это Натужный. (19)Слева не утихали очереди — это продвигались в глубь парка его автоматчики. (20)«Быстрее, быстрее», — в такт сердцу стучала в голове мысль. (21)Не дать опомниться, нажать, иначе, если немцы успеют осмотреться и увидят, что автоматчиков мало, тогда будет плохо, тогда они здесь завязнут... (22)Пробежав ещё несколько шагов, он упал на старательно подметённую, пропахшую сыростью землю; вязав уже остались сади, рядом скромно желтели первые весенние цветы. (23)Парк окончился, дальше, за зелёной проволочной сеткой, раскинулась блестящая от солнца площадь, вымощенная мелкими квадратами силой брусчатки. (24)В конце площади, возле церкви, суетились несколько немцев в касках. (25)«Где же Бабич?» — почему-то назойливо сверлила мысль, хотя теперь его охватило ещё большее беспокойство: надо было как-то атаковать церковь, пробежав через площадь, а это дело казалось ему нелёгким. (26)Автоматчики, не очень слаженно стреляя, выстрелили из-за деревьев и залегали под оградой. (27)Дальше бежать было невозможно, и сержанта очень беспокоило, как выбраться из этого опутанного проволокой парка. (28)Наконец его будто осенило, он выхватил из кармана гранату и повернулся, чтобы крикнуть остальным. (29)Но что кричать в этом грохоте! (30)Длинностенько возможной командой тут был собственный пример — надёжный командирский приказ: делай как я. (31)Лемешенко вырвал из запала чеку и бросил гранату под сетку ограды. (32)Дыра получилась небольшая и неровная. (33)Разорвав на плече гимнастёрку, сержант протиснулся сквозь сетку, оглянулся — следом, пригнувшись, бежал Ахметов, вскакивал с пулемётом Натужный, рядом прогремели ещё разрывы гранат. (34)Тогда он, уже не останавливаясь, изо всех сил рванулся вперёд, отчаянно стуча резиновыми подошвами по скользкой брусчатке площади. (35)И вдруг случилось что-то непонятное. (36)Площадь покачнулась, одним краем вздыбилась куда-то вверх и больно ударила его в бок и лицо. (37)Он почувствовал, как коротко и звонко брыкнули о твёрдые камни его медали, близко, возле самого лица брызнули и застыли в пыли капли чьей-то крови. (38)Потом он повернулся на бок, всем телом чувствуя неподатливую жёсткость камней, откуда-то из синего неба взглянули в его лицо испуганные глаза Ахметова, но сразу же исчезли. (39)Ещё какое-то время сквозь гул стрельбы он чувствовал рядом сдавленное дыхание, гулкий топот ног, а потом всё это поплыло дальше, к церкви, где, не утихая, гремели выстрелы. (40)«Где Бабич?» — снова вспыхнула забытая мысль, и беспокойство за судьбу взвода заставило его напрячься, пошевелиться. (41)Он понимал, что с ним самим случилось что-то плохое, но боли не чувствовал, только усталость сковала тело да туман застлал глаза, не давая видеть, удалась ли атака, вырвался ли из парка взвод. (42)После короткого провала в сознании он снова пришёл в себя и увидел небо, которое почему-то лежало внизу, словно отражалось в огромном озере, а сверху на его спину навалилась площадь с редкими телами прилипших к ней бойцов. (43)Он повернулся, пытаясь увидеть кого-нибудь живого, — площадь и небо качались, а когда остановились, он узнал церковь, недавно атакованную без него. (44)Теперь там уже не было слышно выстрелов, но из ворот почему-то выбегали автоматчики и бежали за угол. (45)Закинув голову, сержант всматривался, стараясь увидеть Натужного или Ахметова, но их не было. (46)Зато он увидел увальня Бабича и бежавшего впереди всех новичка Тарасова. (47)Пригнувшись, этот молодой боец ловко перебегал улицу, затем остановился, решительно замахал кому-то и исчез, маленький и тщедушный рядом с громадным зданием кирхи. (48)За ним побежали бойцы, и площадь опустела. (49)Сержант облегчённо вздохнул и как-то сразу успокоился и затих. (50)К победе пошли другие..

Из предложений 3–6 выпишите разговорное слово со значением «бежать мелкими шагами».

— (1)Что же касается меня, господа, то я всегда с восторгом встречаю оправдательные приговоры, — сказал Михаил Карлович, садовник графа N. — (2)Я не боюсь за нравственность и за справедливость, когда говорят «невиновен», а, напротив, чувствую удовольствие. (3)Даже когда моя совесть говорит мне, что, оправдав преступника, присяжные сделали ошибку, то и тогда я торжествую. (4)Судите сами, господа: если судьи и присяжные более верят человеку, чем уликам, вещественным доказательствам и речам, то разве эта вера в человека сама по себе не выше всяких житейских соображений? — (5)Мысль хорошая, — сказал я. — (6)Но это не новая мысль. (7)Помнится, когда-то очень давно я слышал даже легенду на эту тему, — сказал садовник и улыбнулся. — (8)Мне рассказывала её моя покойная бабушка. (9)Мы попросили его рассказать эту легенду. — (10)В одном маленьком городке, — начал он, — поселился пожилой, одинокий и некрасивый господин по фамилии Томсон или Вильсон, — ну это всё равно. (11)Дело не в фамилии (12)Профессия у него была благородная: он лечил людей. (13)Жители города были очень рады, что Бог наконец послал им человека, умеющего лечить болезни, и гордились, что в их городе живёт такой замечательный человек. (14)«Он знает всё», — говорили про него. (15)Но этого было недостаточно. (16)Надо было ещё говорить: «Он любит всех!» (17)В груди этого учёного человека билось чудное, ангельское сердце. (18)Ведь жители города были для него чужие, не родные, но он любил их, как детей, и не жалел для них своей жизни. (19)У него самого была чахота, он кашлял, но, когда его звали к больному, забывал про свою болезнь, не щадил себя и, задыхаясь, взбирался на горы,как бы высоки они ни были. (20)Он пренебрегал зноем и холодом, презирал голод и жажду. (21)Денег он не брал, и, странное дело, когда умирал пациент, то доктор шёл вместе с родственниками за гробом и плакал. (22)Признательность жителей не имела границ. (23)В городке и его окрестностях не было человека, который позволил бы себе не только сделать ему что-нибудь неприятное, но даже подумать об этом. (24) И вот этот человек, который, казалось, своей святостью оградил себя от всего злого, доброжелателями которого считались даже разбойники и бешеные, однажды был найден в овраге убитым. (25)Можете же представить себе теперь ту скорбь, какая овладела жителями города и окрестностей. (26)Все в отчаянии, не веря своим глазам, спрашивали себя: кто мог убить этого человека? (27)Судьи, которые проводили следствие, сказали так: «Здесь мы имеем все признаки убийства, но так как нет на свете такого человека, который мог бы убить нашего доктора, то, очевидно, убийства тут нет и совокупность признаков является только простою случайностью. (28)Нужно предположить, что доктор в потемках сам упал в овраг и ушибался до смерти». (29)Но вдруг, можете себе представить, случай наводит на убийцу. (30)Увидели, как один шалопай, уже много раз судимый, пропивал в кабаке табакерку и часы, принадлежавшие доктору. (31)Когда стали его уличать, он смутился и сказал какую-то очевидную ложь. (32)Сделали у него обыск и нашли рубаху с окровавленными рукавами и докторский ланцет в золотой оправе. (33)Каких же ещё нужно улик? (34)Злодея посадили в тюрьму. (35)Жители возмущались и в то же время говорили: — Невероятно! (36)Не может быть! (37)Смотрите, как бы не вышло ошибки; ведь случается, что улики говорят неправду! (38)На суде убийца упорно отрицал свою вину. (39)Всё говорило против него, и убедиться в его виновности было так же нетрудно, как в том, что земля чёрная, но судьи точно с ума сошли: они по десяти раз взвешивали каждую улику, недоверчиво посматривали на свидетелей, краснели, пили воду... (40)Обвиняемый! — наконец обратился главный судья к убийце. — (41)Суд признал тебя виновным в убийстве доктора такого-то и приговорил тебя к... (42)Главный судья хотел сказать: «к смертной казни», но выронил из рук бумагу, на которой был написан приговор, вытер холодный пот и закричал: — Нет! (43)Если я неправильно сужу, то пусть меня накажет Бог, но, клянусь, подсудимый не виноват! (44)Я не допускаю мысли, что мог найтись такой человек, который осмелился бы убить нашего доктора! (45)Человек не способен пасть так низко! — (46)Да, нет такого человека, — согласились прочие судьи. — (47)Нет! — откликнулась толпа. — (48)Отпустите его! (49)Убийцу отпустили на все четыре стороны, и ни одна душа не упрекнула судей в несправедливости. (50)Пусть оправдательный приговор принесёт жителям городка вред, но зато, посудите сами, какое благотворное влияние имела на них эта вера в человека, вера, которая ведь не остаётся мёртвой: она воспитывает в нас великодушные чувства и всегда побуждает любить и уважать каждого человека. (51)Каждого!

Из предложений 24–26 выпишите один фразеологизм.

(1)Ялтинская дача Чехова стояла почти за городом, глубоко под белой и пыльной аутской дорогой. (2)Не знаю, кто её строил, но она была, пожалуй, самым оригинальным зданием в Ялте. (3)Вся белая, чистая, лёгкая, красиво несимметричная, построенная вне какого-нибудь определённого архитектурного стиля, с вышкой в виде башни с неожиданными выступами, со стеклянной верандой внизу и с открытой террасой вверху, с разбросанными то широкими, то узкими окнами, — она походила бы на здания в стиле модерн, если бы её плане не чувствовалась чья-то внимательная и оригинальная мысль, чей-то своеобразный вкус. (4)Дача стояла в углу сада, окружённая цветником... (5)Цветничок был маленький, далеко не пышный, а фруктовый сад ещё очень молодой. (6)Росли в нём груши и яблони-дички, абрикосы, персики, миндаль. (7)В последние годы сад уже начал приносить кое-какие плоды, доставляя Антон Павловичу много забот и трогательного, какого-то детского удовольствия. (8)Когда наступало время сборы миндальных орехов, то их снимали и в чеховском саду. (9)Лежали они обыкновенно маленькой горкой в гостиной на подоконнике... (10)Антон Павлович с особенной, ревнивой любовью относился к своему саду. (11)Многие видели, как он иногда по утрам, сидя на корточках, заботливо обмазывал серой стволы роз или выдёргивал сорные травы из клумб. (12)А какое бывало торжество, когда среди летней засухи наконец шёл дождь, наполнявший водой запасные глиняные цистерны! (13)Но не чувство собственника сказывалось в этой хлопотливой любви, а другое более мощное и мудрое сознание. (14)Как часто говорил он, глядя на свой сад, прищуренными глазами: — Послушайте, при мне здесь посажено каждое дерево. (15)И, конечно, мне это дорого. (16)Но и не это важно. (17)Ведь здесь же до меня был пустырь и нелепый овраг, все в камнях и в чертополохе. (18)А я вот пришёл и сделал из этой дичи культурное, красивое место. (19)Знаете ли? — прибавлял он вдруг с серьёзным лицом, тоном глубокой веры. — (20)Знаете ли, через триста-четыреста лет вся земля обратится в цветущий сад. (21)И жизнь будет тогда необыкновенно легка и удобна. (22)Эта мысль о красоте грядущей жизни, так ласково, печально и прекрасно отозвавшаяся во всех его последних произведениях, была и в жизни одной из самых его задушевных, наиболее лелеемых мыслей. (23)Как часто, должно быть, думал он о будущем счастье человечества, когда по утрам, один, молчаливо подрезал свои розы, ещё влажные от росы, или внимательно осматривал раненный ветром молодой побег. (24)И сколько было в этой мысли кроткого, мудрого и покорного самозабвения! (25)Нет, это не была заочная жажда существования, идущая от ненасытимого человеческого сердца и цепляющаяся за жизнь, это не было ни жадное любопытство к тому, что будет после него, ни завистливая ревность к далёким поколениям. (26)Это была тоска исключительно тонкой, прелестной и чувствительной души, непомерно страдавшей от пошлости, грубости, скуки, праздности, насилия, дикости — от всего ужаса и темноты современных будней. (27)И потому-то под конец его жизни, когда пришла к нему огромная слава, и сравнительная обеспеченность, и преданная любовь к нему всего, что было в русском обществе умного, талантливого и честного, он не замкнулся в недостижимости холодного величия, не впал в пророческое учительство, не ушёл в ядовитую и мелочную вражду к чужой известности. (28)Нет, вся сумма его большого и тяжёлого житейского опыта, все его огорчения, скорби, радости и разочарования выразились в этой прекрасной, тоскливой, самоотверженной мечте о грядущем, близком, хотя и чужом счастье. — (29)Как хороша будет жизнь через триста лет! (30)И потому-то он с одинаковой любовью ухаживал за цветами, точно видя в них символ будущей красоты, и следил за новыми путями, пролагаемыми человеческим умом и знанием. (31)Он с удовольствием глядел на новые здания оригинальной постройки и на большие морские пароходы, интересовался всяким последним изобретением в области техники и не скучал в обществе специалистов. (32)Он с твёрдым убеждением говорил о том, что преступления вроде убийства, воровства и прелюбодеяния совершаются всё реже, почти исчезают в настоящем интеллектном обществе, в среде учителей, докторов, писателей. (33)Он верил в то, что грядущая, истинная культура облагородит человечество.

В предложениях 30–33 найдите слово со значением «своеобразный, необычный». Выпишите это слово.

(1)Тётя Полли и Гильдегарда взяли крошечный карманный фонарик с рефлектором (для осмотра горла), флакон с какой-то жидкостью и записную книжку и ушли. (2)Отец предлагал им провожатого, но они не взяли и сказали, что надо зайти подряд в каждую избу. (3)До вечера было сделано множество вещей: в риге1 было настлано двадцать семь постелей из сухой костры2 и на них уложили соответственно число больных людей, освободив крестьянские избы. (4)При этой «эвакуации» насилий не было, но имели место энергия и настойчивость обеих женщин, которые сами при этом работали в поте лица и не пришли обедать до тёмного вечера. (5)Матушка долго и напрасно ждала их и сердилась. (6)Обед весь перестоялся и был испорчен. (7)Отец стыдился покинуть тётя и англичанку одних с больными мужиками и бабами и тоже оставался в риге: он помогал им раскладывать больных и защищать их от сквозного ветра в импровизированном для них бараке. (8)Отец, тётя Полли и Гильдегарда пришли в дом, когда уже был вечер, и ели скоро и с аппетитом, а говорили мало. (9)На лицах у обеих женщин как будто отпечаталось то выражение, какое они получили в ту минуту, когда тётя проговорила: — Это ужасно: круглый голод — голод ума, сердца и души... (10)И тогда уже — полный голод! (11)Ни тётя Полли, ни Гильдегарда не были теперь разговорчивы, даже отвечали суховато, как бы неохотно. (12)Мать им сказала: — Извините за обед... (13)Он весь перешёл — вы сами виноваты, что дотянули обед до звезды. (14)Гильдегарда её, кажется, не поняла; но тётя, разумеется, поняла, но небрежно ответила: — До звезды!.. (15)Ах да, и ты права: мы в самом деле очень любим звёзды... их видеть так отрадно. (16)Там ведь, без сомнения, живут другие существа у которых, может быть, нет столько грубых нужд, как у нас, и потому они, должны быть, против нас лучше, чище, менее самолюбивы и более сострадательны и добры... — (17)Но ведь это фантазия, — заметила мама. (18)Тётя ей не отвечала. — (19)Притом мы все очень грешны — зачем нам мечтать так высоко! — молвили мать, конечно же, без всякого намёка для тёти. (20)Тётя её слышала и произнесла тихо: — Надо подниматься. — (21)Да ведь как это сказать... (22)Матушка, кажется, побоялась сбиться с линии, а тётя ничего более не говорила: она озабоченно копошилась, отыскивая что-то в своём дорожном бауле а Гильдегарда в это время достала из тёмного кожаного футляра что-то такое, что я принял за ручную аптечку, и перешла с этим к окну, в которое смотрелось небо усеянное звёздами. (23)Мама вышла. (24)Тётя закрыла баул, подошла к столу, на котором горели две свечки, и обе их потушила, и потом подошла к англичанке и тихо её обняла. (25)Они минуту стояли молча, и вдруг по комнате понеслись какие-то прекрасные и до сей поры никому из нас не знакомые звуки. (26)То, что я принял за ручку аптечку, была концертной, в её тогдашней примитивной форме, но звуки её были полны и гармоничны, и под их аккомпанемент Гильдегарда и тётя запели тихую песнь — англичанка пела густым контральто, а тётя Полли высоким фальцетом. (27)Я был поражён тихой гармонией этих стройных звуков, так неожиданно наполнивших дом наш, а простой смысл дружественных слов песни пленки моё понимание. (28)Я почувствовал необыкновенно полную радость оттого, что всякий человек сейчас же может вступить в настроение, для которого нет расторгающего значения времени и пространства. (29)О, какая это была минута! (30)Я уткнулся лицом в спинку мягкого кресла и плакал впервые слезами неведомого мне до сей поры счастья, и это довело меня до такого возбуждения, что мне казалось, будто комната наполняется удивительным тихим светом и свет этот плывёт сюда прямо со звёзд, пролетает в окно, у которого поют две пожилые женщины, и затем озаряет внутри меня моё сердце, а в то же время все мы — и голодные мужики, и вся земля — несёмся куда-то навстречу мирам... (31)Этот вечер, который я вспоминаю теперь, когда голова моя значительно укрыта снегом житейской зимы, кажется, оказал влияние на всю мою жизнь.

Из предложений 8–18 выпишите слово со значением «радостно, приятно».

(1)Однажды вечером, подготовляясь к завтрашнему уроку по проклятой фортификации, Александров громко и злобно чертыхнулся: — Нет, когда же я, чёрт побери, освоюсь с этой фортификационной путаницей, да будут прокляты и она, и полковник Колосов. (2)Сосед его по койке, скромный, тихий, благословительный Прибиль, сказал сочувственно: — Послушайте-ка, друг Александров, че сердитесь на то, что я ввязываюсь не в свое дело. (3)Я уже давно замечаю, что у вас постоянные недоразумения с фортификацией. (4)Мне кажется, что я мог вам немножко помочь, если вы, конечно, позволите. (5)Всё дело в сущем пустяке, который можно в одну минуту удалить. (6)Вот, например, мой портсигар. (7)Предположим, что он вам очень понравился и вам хочется заказать мастеру совершенно точно такой же. (8)Что вы для этого делаете? (9)Вы приходите к мастеру и говорите: «Любезный мастер, сделайте мне хороший портсигар из карельской берёзы, шести дюймов в длину, четырёх в ширину и двух в толщину». (10)На так ли? (11)Для того чтобы заказ лучше удержался в его памяти, вы можете взять мистик бумаги, карандаш и линейку и начертить все размеры. (12)Ведь не придёт же вам в голову написать этот портсигар для мастера на полотне масляными красками, хотя вы и отличный художник? (13)Вы смотрите на фортификационные чертежи как на стереометрию, а они только планируется. (14)На другой же день, во время очередной репетиции, Александров дал своим сокурсникам небольшое представление. — (15)Александров! — вызвал его своим бесцветным голосом полковник, у которого и глаза, и перо, казалось, уже готовились поставить привычную единицу, — потрудитесь начертить двойной траверс и указать все его размеры. (16)Александров подошёл к доске, вынул из кармана тщательно очищённый по колоссовской манере мелок, завёрнутый аккуратно в чистую белую бумагу, и совершенно колоссовским, стеклянным голосом громко объявил: — Двойной траверс. (17)Он чертил замечательно скоро и уверенно. (18)Окончив чертёж и подписал все цифры, Александров со спокойной отчётливостью назвал все линии и все размеры, не произнося ни одного лишнего слова, не сделав ни одного ненужного движения, спрятал мелок в карман и по-строевому вытянулся, глядя в холодные глаза полковника. (19)Колоссов помолчал. (20)Впервые юнкера увидели на его каменном лице что-то похожее на удивление. (21) Гм. (22) Теперь вы меня поставили в очень неудобное положение. (23) Поставить вам двенадцать я не могу, ибо это знак абсолютного совершенства, какого в мире не существует. (24) Одиннадцать — это самый высший балл, на который знаю фортификацию только я. (25) Поэтому не обижайтесь, что на этот раз я поставлю вам только десять. (26) Можете сесть. (27) Это была большая победа, окрылившая Александрова. (28) После неё он сделался лучшим фортификатором во всём училище и всегда говорил, что фортификация — простейшая из военных наук.

Из предложений 12, 13 выпишите один фразеологизм.

(1) Об этом человеке носились странные слухи: говорили, что он был нелюдим, ни с кем не знался, вечно сидел один, занимаясь химией, проводил жизнь за микроскопом, читал даже за обедом и ненавидел женское общество. (2) Он не сказано в «Горе от ума»: — Он химик, он ботаник, Князь Фёдор, наш племянник, От женщин бегнет и даже от меня. (3) Мои родственники называли его незначительным как Химик, придавая этому слову порицательный смысл и подразумевая, что химия вовсе не может быть занятием порядочного человека. (4) С самого начала нашего знакомства Химик увидел, что я серьёзно занимаюсь, и стал уговаривать, чтоб я бросил «пустые» занятия литературой, а принялся бы за естественные науки. (5) Он дал мне речь Кювьё о геологических переворотах и де Кандёлеву растительную организацию. (6) Видя, что чтение идёт на пользу, он предложил свои превосходные собрания, снаряды, гербарии и даже своё руководство. (7) Он на своей почве был очень занимателен, чрезвычайно учён, остёр и даже любезен; но для этого не надобно было ходить дальше обезьян; от камней до орангутанга его всё интересовало, далее он неохотно пускался, особенно в философию, которую считал болтовнёй. (8) Он не был ни консерватором, ни отсталым человеком, он просто не верил в людей, то есть верил, что эгоизм — исключительное начало всех действий, и находил, что его сдерживает только безумие одних и невежество других. (9) Меня возмущал его материализм. (10) Поверхностный и со страхом пополам вольтерианизм наших отцов нисколько не был похож на материализм Химика. (11) Его взгляд отличался спокойствием, последовательностью, завершённостью и напоминал известный ответ Лаланда Наполеону. (12) «Кант принимает гипотезу Бога», — сказал ему Бонапарт. (13) «Государь, — возразил астроном, — мне в моих занятиях никогда не случалось нуждаться в этой гипотезе». (14) Взгляд его становился ещё безотраднее во всех жизненных вопросах. (15) Он находил, что на человеке так же мало лежит ответственности за добро и зло, как на звере; что всё — дело организации, обстоятельств и вообще устройства нервной системы, от которой больше ждут, нежели она в состоянии дать. (16) Семейную жизнь он не любил, говорил с ужасом о браке и наивно признавался, что он прожил тридцать лет, не любя ни одной женщины. (17) Впрочем, одна тёплая струйка в этом охлаждённом человеке ещё оставалась, она была видна в его отношениях к старушке матери; они много страдали вместе от отца, бедствия сильно сплавили их; он трогательно окружал одинокую и болезненную старость её, насколько умел, покоем и вниманием. (18)Теорий своих, кроме химических, он никогда не проповедовал, они высказывались случайно, вызывались мною. (19)Он даже нехотя отвечал на мои романтические и философские возражения; его ответы были коротки, он их делал улыбаясь и с той деликатностью, с которой большой старый мастиф играет со шпицем, позволяя ему себя перебить и только легко отгоняя лапой. (20)Но это-то меня и дразнило всего больше, и я неутомимо возвращался к разговору, не выигрывая, впрочем, ни одного пальца почвы. (21)Впоследствии, то есть лет через двенадцать, я много раз поминал Химика так, как поминал замечания моего отца; разумеется, он был прав в трёх четвертях всего, на что я возражал. (22)Но ведь и я был прав. (23)Есть истины, которые, как политические права, не передаются раньше известного возраста. (24)Влияние Химика заставило меня избрать физико-математическое отделение; может, ещё лучше было бы вступить в медицинское, но беды большой в том нет, что я сперва посредственно выучил, потом основательно забыл дифференциальные и интегральные исчисления. (25)Без естественных наук нет спасения современному человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания мысли фактами, без этой близости к окружающей нас жизни, без смирения перед её независимостью — где-нибудь в душе остаётся монашеская келья и в ней мистическое зерно, которое может разлиться тёмной водой по всему разумению.

Из предложения 17 выпишите контекстные антонимы (антонимическую пару).

(1)Ты часто жаловался мне, что тебя «не понимают!». (2)На это даже Гёте и Ньютон не жаловались... (3)Тебя отлично понимают... (4)Если же ты сам себя не понимаешь, то это не вина других. (5)Уверяю тебя, что, как брат и близкий тебе человек, я тебя понимаю и от всей души тебе сочувствую. (6)Все твои хорошие качества я знаю как свои пять пальцев, ценю их и отношусь к ним с самым глубоким уважением. (7)Я, если хочешь, в доказательство того, что понимаю тебя, могу даже перечислить эти качества. (8)По-моему, ты добр до традиционности, великодушен, не зоист, делишься последней копейкой, искренен. (9)Ты чужд зависти и ненависти, простодушен, жалеешь людей и животных, нежели, неспомнят, доверчив. (10)Ты одарён тем, чего нет у других: у тебя талант. (11)Этот талант ставит тебя выше миллионов людей, ибо на земле один художник приходится только на два миллиона.(12)Талант ставит тебя в обособленное положение: будь ты жабой или тарантулом, то и тогда бы тебя уважали, ибо таланту всё прощается. (13)Недостаток же у тебя только один. (14)В нём и твоя ложная почва, и твоё горе. (15)Это твоя крайняя невоспитанность. (16)Извини, пожалуйста. (17)Дело в том, что жизнь имеет свои условия. (18)Чтобы чувствовать себя в своей тарелке в интеллигентной среде, чтобы не быть среди неё чужим и самому не тяготиться ею, нужно быть известным образом воспитанным. (19)Воспитанные люди, по моему мнению, такие. (20)Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы. (21)Живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: «С вами жить нельзя!» (22)Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних. (23)Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. (24)Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом. (25)Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги. (26)Они чистосердечны и боятся лжи как огня. (27)Не лгут они даже в пустяках. (28)Ложь оскорбительна для слушателя и оплошает в его глазах говорящего. (29)Они не рисуются, держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли. в глаза меньшей братии. (30)Они неболтливы и не лезут с откровенностями, когда их не спрашивают. (31)Из уважения к чужим ушам они чаще молчат. (32)Они не уничижают себя с той целью, чтобы вызвать в другом сочувствие и стремление помочь. (33)Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними. (34)Они не говорят: «Меня не понимают!» (35)Они не суетны. (36)Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомство со знаменитостями. (37)Если они имеют в себе талант, то уважают его. (38)Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой. (39)Таковы воспитанные. (40)Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть Пиквика и вызубрить монолог из Фауста. (41)Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля. (42)Тут дорог каждый час.

Из предложений 5–11 выпишите разговорное устаревшее слово со значением «излишняя мягкость, слабоволие».

(1) В тот день с утра раннего первый турист припожаловал: трое мужиков да с ними две бабёнок. (2) Местный лесник Егор Полушкин этих мужиков по мастям сразу распределил: сивый, лысый да плешивый. (3) И бабёнок соответственно: рыжая и пегая. (4) Бабёнки возле мешков своих щебетали, а Колька, сын Егора, рядом вертелся. (5) В школе занятия закончились, так он иногда сюда заглядывал, отцу помогал. (6) Егор с сыном на пристань выскочил, быстренько мешки погрузили. (7) Потом туристы расселись, Колька — он на носу устроился — от пристани оттолкнулся, Егор завёл «Ветерок», и лодка ходко побежала к дальнему лесистому берегу. (8) Туристы калякали о том, что волохоранилище новое и рыбы тут особой быть не может. (9) До Егора иногда долетали их слова, но значения им он не придавал, всецело поглощённый ответственным заданием. (10) Да и какое было ему дело до чужих людей, сбежавших в тишину, и покой на считанные денёчки! (11) Он своё дело знал: доставить, куда прикажут, помочь устроиться и отчалить, только когда отпустят. (12) К обрывчику — распорядился сивый. — (13) Произведём небольшую разведочку. (14) Егор с сыном помогли туристам перетащить пожитки на облюбованное под лагерь место. (15) Это была весёлая полянка, прикрытая разросшимся ельничком. (16) Здесь туристы быстро поставили просторную ярко-жёлтую палатку на алюминиевых опорах, с пологом и навесом, поручили Егору приготовить место для костра, а Кольке позволили надуть резиновые матрасы. (17) Егор, получив от плешивого топорик, ушёл в лесок нарубить сушняка. (18) Прекрасное место! — щебетала пегая. — (19) Божественный воздух! (20) Когда Колька осилил последний матрас, заткнул дырочку пробкой и маленько отдышался, тягька его из ельника выломился. (21) Ель сухую на дрова приволок и сказал: — Местенко-то мы не очень-то ласковое выбрали, граждане милые. (22) Муравейник тут за ельничком: беспокоить мураши-то будут. (23) Надо бы перебраться куда. (24) А большой муравейник-то? — спросил сивый. (25) А с погреб, — сказал Егор. — (26) Крепкое семейство, хозяйственное. (27) Как интересно! — сказала рыжая. — (28) Покажите, пожалуйста, где он. (29) Это можно, — сказал Егор. (30) Все пошли муравейник смотреть, и Колька тоже: на ходу отдышался куда как легче. (31) Только за первые ёлочки заглянули: гора. (32) Что там погреб — с добрую баньку. (33) Метра два с гаком. (34)Небоскрёб! — сказал плешивый. — (35)Чудо природы. (36)Муравьёв кругом бегало — не счесть. (37)Крупные муравьи: черноголовки. (38)Такой тянет — сразу подскочишь, и Колька (боском ведь) на всякий случай подальше держался. — (39)Вот какое беспокойство вам будет, — сказал Егор. — (40)А там подальше чуть — ещё полночка имеется, я наглядел. (41)Давайте поспокойно с пожитками-то: и вам покойно, и им привычно. — (42)Для ревматизма они полезные, муравьи-то, — задумчиво сказал плешивый. — (43)Вот если у кого ревматизм... — (44)Ой! — взвилась пегая. — (45)Кусаются, проклятые!.. — (46)Дух чуют, — сказал Егор. — (47)Они мужики самостоятельные. — (48)Да, — вздохнул лысый. — (49)Неприятное соседство. (50)Обидно. — (51)Чепуха! — Сивый махнул рукой. — (52)Покорим! (53)Тебя как звать-то, Егором? (54)Одолжи-ка нам бензинчику, Егор. (55)Банка есть? (56)Не сообразил Егор, зачем бензинчик-то понадобился, но принёс: банка нашлась. (57)Принёс, подал символ: — Вот. — (58)Молоток мужик, — сказал сивый. — (59)Учтём твою сообразительность. (60)А ну-ка отойдите подальше. (61)И плеснул всю банку на муравейник. (62)Плеснул, чиркнул спичкой — ракетой взвилось пламя. (63)Завыло, загудело, вмиг обняв весь огромный муравьиный дом.(64)Заметались черноголовки, скрючиваясь от невыносимого жара, затрещала сухая хвоя, и даже старая ель, десятки лет прикрывавшая лапами муравьиное государство, качнулась и затрепетала от взмывшего в поднебесье раскалённого воздуха. (65)А Егор с Колькой молча стояли рядом. (66)Загораживаясь от жара руками, глядели, как корчились, сгорая, муравьи, как упорно не разбегались они, а, наоборот, презирая смерть, упрямо лезли и лезли в самое пекло в тщетной надежде спасти хоть одну личинку. (67)Смотрели, как тает на глазах гигантское сооружение, терпеливый труд миллионов крохотных существ, как заживается от жара хвоя на старой ели и как со всех сторон бегут к костру тысячи муравьёв, отважно бросаясь в него. — (68)Фейерверк! — восхитилась пегая. — (69)Салют победы! — (70)Вот и все дела, — усмехнулся сивый. — (71)Человек — царь природы. (72)Верно, малец? — (73)Царь?.. — растерянно переспросил Колька. — (74)Царь, малец. (75)Покоритель и завоеватель. (76)Муравейник догорал, оседая серым, мёртвым пеплом. (77)Лысый пошевелил его палкой, огонь вспыхнул ещё раз, и всё было кончено. (78)Не успевшее погибнуть население растерянно металось вокруг пожарища. — (79)Отвоевали место под солнцем, — пояснил лысый. — (80)Теперь никто нам не помешает, никто нас не побеспокоит. (81)И все пошли к лагерю. (82) Сзади плёлся потерянный Егор, неся пустую банку, в которой с такой готовностью сам же принёс бензин. (83) Колька заглядывал ему в глаза, а он избегал этого взгляда, отворачивался, и Колька спросил шёпотом: — Как же так, тятька? (84) Ведь живые же они... — (85) Да вот, — вздохнул Егор. — (86) Стало быть, так, сынок, раз оно не этак... (87) На душе у него было смутно, и он хотел бы тотчас же уехать, но ехать пока не велели. (88) Молча готовил место для костра, вырезал рогульки, а когда закончил, бабёнки клеёнку расстелили и расставили закуски. — (89) Идите, — позвали. — (90) Перекусим на скорую руку. (91) Колька получил булку с колбасой, а в глазах мураши бегали. (92) Суетливые, растерянные, отважные. (93) Бегали, корчились, падали, и брюшки у них лопались от страшного жара. (94) И Егор этих мурашей видел. (95) Даже глаза тёр, чтоб забылись они, чтоб из памяти выскочили, а они — копошились. (96) И муторно было на душе у него, и делать ничего не хотелось, и к застолью этому садиться тоже не хотелось. — (97)Тут у нас природа кругом. (98)Да. (99)Это у нас тут — пожалуйста, отдыхайте (100)Тишина, опять же спокойно. (101)А человеку что надобно? (102)Спокой ему надобен. (103)Всякая животная, всякая муравьистница, всякая ёлка-берёзочка — всё по спокою своему тоскуют. (104)Вот и мураши, обратно же, они, это... (105)Тоже.

Из предложений 66, 67 выпишите синонимы (синонимическую пару).

Эта заметка предназначалась для газеты, которую в 1924 г. Союз писателей решил выпустить к 125-летию со дня рождения А.С. Пушкина. Опубликована лишь в 1962 году. (1)Сто двадцать пять лет — очень немного на весах истинного искусства. (2)За такое короткое время можно, однако, успеть повернуться спиной к собственному восторгу поставить над вчерашним днём подлинного искусства вопросительный знак. (3)Мы призваны, — согласились, — и я в том числе, — писать о гении. (4)Писать — значит судить. (5)Подлежит ли гений суду? (6)Возможна ли канцелярская бумага, посланная Александру Сергеевичу Пушкину с требованием немедленно пересмотреть «Бориса Годунова» и выкинуть из этой книги всё, что я не понимаю или с чем не согласен? (7)Ответ ясен. (8)Итак, можно написать только, что дал он тебе и что ты взял от него, — и, пожалуй, ещё: сохранил ли до сего дня (9)Да, сохранил. (10)Почему этот гений — не страшен? (11)Без молний и громов, без режущего глаза блеска? (12)Когда я думаю о Пушкине, немедленно и отчётливо представляется мне та Россия, которую я люблю и знаю. (13)Я знаю его с той поры, как начал читать. (14)Лет семи-восьми, в гостях, я уединился с книгой Пушкина, впрочём «Руслана и Людмилу», и у меня до сего времени, несмотря на тот бессильный читательский возраст, остаётся ясное сознание, что я очень хорошо понимал всё, что читал у Пушкина — в первый раз. (15)Путь воплощения строк в образы, а образов — в подлинную действительность был краток, мгновенен и оставил сознание не чтения, а переживания. (16)Так было и дальше. (17)Входя в книги Пушкина, я переживал всё, что было написано в них, с простотой летнего дня и со всей сложностью человеческой души. (18)Так полно переложить в свои книги самого себя, так лукаво, с такой подкупающей, прелестной улыбкой заставить книгу обернуться Александром Сергеевичем — мог только он один. (19)Я слышал, что где-то в воздухе одиноко бродит картинный вопрос: «Современен ли Пушкин?» (20)То есть: «Современна ли природа?» (21)Страсть? (22)Чувства? (23)Любовь? (24)Современны ли люди вообще?» (25)Путь ответят те, кто заведует отделом любопытных вопросов. (26)Теперь, когда «искусство» приняло форму футбольных мячей, перебрасываемых с задней мыслью, Пушкин представляется мне таким, каким он стоит на памятнике и взглядом настоящего, большого, а потому и доброго человека смотрит на русский мир, задумывая поэтическое создание с трепетом и тоской при мысли, какой гигантский труд предстоит совершить ему, потому что нужно работать, работать и работать для того, чтобы хаотическая пыль непосредственного видения слегка в ясный и великий пейзаж. (27)Р. S. A. C. Пушкин знал, что такое искусство.

Из предложений 19–25 выпишите слово, употреблённое в тексте со значением «производящий впечатление своей внешней красотой».

(1) В дни зимних вьюг, когда вся земля, всё на земле: дома, деревья — тряслось, выло, плакало, скука вливалась в мастерскую волною, тяжкой, как свинец, давила людей, умерщвляя в них всё живее. (2) Трезвый, Капендюхин неутомимо издевался над Ситановым, высмеивая его страсть к стихам и его несчастный роман, грязно, но безуспешно возбуждая ревность. (3) Ситанов слушал издёвки казака молча, безобидно, а иногда даже сам смеялся вместе с Капендюхиным. (4) Спали они рядом и по ночам долго шёпотом беседовали о чём-то. (5) Эти беседы не давали мне покоя: хотелось знать, о чём могут по-дружески говорить люди, так непохожие один на другого? (6) Но, когда я подходил к ним, казак ворчал: — Тебе чего надо? (7) А Ситанов точно не видел меня. (8) Но однажды они позвали меня, и казак спросил: — Максимыч, ежели бы ты был богат, что бы сделал? — (9) Книг купил бы. — (10) А ещё? — (11) Не знаю. — (12) Эх, — с досадой отвернулся от меня Капендюхин, а Ситанов спокойно сказал: — Видишь — никто не знает: ни старый, ни малый! (13) Я тебе говорю: и богатство само по себе — ни к чему! (14) Всё требует какого-нибудь приложения... (15) Я спросил: — О чём вы говорите? — (16) Спать неохота, вот и говорим, — ответил казак. (17) Позднее, прислушавшись к их беседам, я узнал, что они говорят по ночам о том же, о чём люди любят говорить и днём: о Боге, правде, счастье, о глупости и хитрости женщин, о жадности богатых и о том, что вся жизнь запутана, непонятна. (18) Я всегда слушал эти разговоры с жадностью, они меня волновали, мне нравилось, что почти все люди говорят одинаково: жизнь — плоха, надо жить лучше! (19) Но в то же время я видел, что желание жить лучше ни к чему не обязывает, ничего не изменяет в жизни мастерской, в отношениях мастеров друг ко другу. (20) Все эти речи, освещая предо мною жизнь, открывали за нею какую-то унылую пустоту, и в этой пустоте, точно соринки в воде пруда при ветре, бестолково и раздражённо плавают люди, те самые, которые говорят, что такая толкотня бессмысленна и обижает их. (21) Рассуждая много и охотно, всегда кого-нибудь судили, каялись, хвастались и, возбуждая злые ссоры из-за пустяков, крепко обижали друг друга. (22) Пытались догадаться о том, что будет с ними после смерти, а у порога мастерской, где стоял ушат для помоев, прогнила половица, из-под пола в эту сырую, гнилую, мокрую дыру несло холодом, запахом прокисшей земли, от этого мёрзли ноги; мы с Павлом затыкали эту дыру сеном и тряпками. (23) Часто говорили о том, что надо переменить половицу, а дыра становилась всё шире, во дни вьюг из неё садило, как из трубы, люди простужались, кашляли. (24) Жестяной вертун форточки отвратительно визжал, его похабно ругали, а когда я его смазал маслом, Жихарёв, прислушавшись, сказал: — Не визжит форточка, и — стало скушен... (25) Приходя из бани, ложились в пыльные и грязные постели — грязь и скверные запахи вообще никого не возмущали. (26) Было множество дрянных мелочей, которые мешали жить, их можно было легко извести, но никто не делал этого. (27) Часто говорили: — Никто людей не жалеет, ни Бог, ни сами себя... (28) Но когда мы, я и Павел, вымыли изъеденного грязью и насекомыми, умирающего Давидова, нас подняли на смех, снимали с себя рубахи, предлагая нам объедать их, называли банщиками и вообще издевались так, как будто мы сделали что-то позорное и очень смешное.

Из предложения 17 выпишите антонимы (антонимическую пару).