Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

"У ЧЕЛОВЕКА ДОЛЖНА БЫТЬ СОБАКА (1) В большом магазине, где продаются ружья, порох и ягдташи — сумки для добычи, — среди охотников и следопытов топтался мальчик. (2) Продавец заметил его: — Что тебе? — (3) Мне… поводок… для собаки, — сбивчиво ответил мальчик, стиснутый со всех сторон покупателями ружей и пороха. — (4) Какая у тебя собака? — (5) У меня?… — (6) Никакой… — (7) Зачем же тебе поводок? (8) Мальчик опустил глаза и тихо сказал: — У меня будет собака. (9) Стоящий рядом охотник одобрительно закивал головой и пробасил: — Правильно! (10) У человека должна быть собака. (11) Нет ничего труднее уговорить родителей купить собаку. (12) Особенно нетерпима к собаке была Жекина мама. (13) И она заявляла в полный голос: «Только через мой труп! (14) Даже не мечтай!» (15) В папе где-то далеко-далеко ещё жил мальчишка, который сам когда-то просил собаку. (16) Но кто может запретить человеку мечтать? (17) И Жека мечтал. (18) Мальчик так часто думал о собаке, что ему стало казаться, будто у него уже есть собака. (19) И он дал ей имя — Динго. (20) И купил для неё жёлтый кожаный поводок с блестящим карабином. (21) На таком поводке ежедневно выводили на прогулку Вету — большую чепрачную* овчарку, которая недавно появилась в доме. (22) Жека так хотел погладить Вету, что однажды подкрался сзади и, забыв все предосторожности, коснулся рукой чёрной спины. (23) Собака вздрогнула и резко повернулась. (24) Жека почувствовал резкую боль в ноге. (25) Он увидел рваную штанину и тонкую струйку крови, которая текла по ноге. (26) Сквозь слёзы овчарка показалась мальчику злой и некрасивой. (27) Он хотел её погладить, а она ответила ему клыками. (28) Разве это не подло! (29) Теперь каждый день он отправлялся на укол туда, куда со всего города стекались люди, укушенные собаками. (30) Здесь царила непримиримая ненависть к собакам. (31) В тёмном, неприглядном коридорчике, ожидая своей очереди, укушенные мрачными голосами рассказывали страшные истории о злых собаках и показывали пальцами размеры клыков, которые впивались в их руки, ноги и другие места. (32) Усатый старик, шамкая губами, повторял как заведённый: «Надо уничтожать собак». (33) «Я бы их всех перестрелял». (34) Эти люди забыли, как в годы войны собаки выносили с поля боя раненых, искали мины и, не жалея своей жизни, бросались под фашистские танки со взрывчаткой на спине. (35) Они как бы ничего не знали о собаках, которые охраняют нашу границу, возят по тундре людей, облегчают жизнь слепым. (36) Жеке хотелось встать и рассказать людям о собаках. (37) Врачи считали, что эти уколы предохраняют Жеку от бешенства. (38) Мама была уверена, что они излечат его от любви к собакам. (39) Однажды Жека узнал, что у Веты родились щенки. — (40) А можно мне… одного щенка? — неожиданно даже для самого себя спросил мальчик у хозяина собаки. — (41) Тебе мама не разрешит, — сказал хозяин, и Жека сразу осёкся. (42) Но есть такие минуты, когда надо быть мужчиной и надо самому принимать смелые решения. (43) Это была именно такая минута, и Жека сказал: «Разрешит!.. (44) У человека должна быть собака». (45) В этот день он переступил порог своего дома, прижимая к животу собственного щенка. (46) Но мама взяла Жеку за плечи и вытолкала за двери вместе со щенком. (47) Пришедший с работы папа сел рядом с сыном на холодную ступеньку и стал разглядывать щенка. (48) Скоро он стал гладить его и причмокивать губами. (49) И Жека почувствовал, что в папе постепенно пробуждается мальчишка. (50) И этот мальчишка, как и подобает мальчишке, пришёл на помощь другу. (51) Папа взял на руки щенка, решительно встал и открыл дверь. — (52) А что если нам в самом деле взять щенка? — спросил он маму. — (53) Ты знаешь, что такое собака? — ответила мама. (54) Это шерсть, грязь, вонь. (55) Это разгрызенные ботинки и визитные карточки на паркете. (56) Кто будет убирать? — (57) Папин мальчишка подмигнул Жеке: «Мы!». (58) Их было двое, и они победили. (59) Они победили. (60) И в квартире на восьмом этаже поселился новый жилец. (61) Он действительно грызёт ботинки и оставляет на паркете визитные карточки. (62) И убирают за ним не папа и не Жека, а мама. (63) Но если вы постучите в дверь и попросите: «Отдайте мне щенка», то мама первая скажет вам: «Только через мой труп, и не мечтайте». (64) Потому что это маленькое, ласковое, преданное существо сумело доказать маме, что у человека должна быть собака. (По Ю. Я. Яковлеву*) "

Среди предложений 45–49 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи форм одного и того же слова. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

"(1) Квартира Краюшкиных отвечала бы самым высоким современным московским кондициям, если бы не тома «Всемирной литературы», которую выпускают, как мне кажется, для украшения жилищ. (2) Эти ровные ряды одинаковых толстых томов! (3) Это же не энциклопедия, не словари или справочники. (4) Под одинаковыми обложками Гомер и Чехов, Теккерей и Есенин, Пушкин и Хемингуэй. (5) И вообще не может быть стандартной библиотеки. (6) Библиотеку человек должен создавать по своему вкусу. (7) Валерия Петровича Краюшкина дома не было. (8) Меня встретила его дочь — Зоя, высокая девушка в очках, по виду заядлая интеллектуалка. (9) Я посмотрел на неё и сказал: — Я по поводу вашего дедушки. — (10) А… — протянула Зоя, — папе звонили откуда-то, из военкомата, кажется. (11) Его нет дома. (12) Хотите — подождите. (13) Он скоро придёт. (14) Зоя бесцеремонно разглядывала меня: — А зачем вам нужен мой дед? — (15) Выясняем: его могила или не его. — (16) А какая разница? — насмешливо спросила Зоя. — (17) Дедушке это теперь безразлично. — (18) А вам? — (19) Мне? — (20) Она пожала плечами. — (21) Мне, например, всё равно, где меня похоронят. (22) Пусть лучше сожгут!.. (23) Могилы! (24) Что в них толку? (25) Зарастут травой, и всё. — (26) Зарастут, — согласился я, — если за ними не ухаживать. (27) Зое нечего было на это возразить. — (28) А как звали вашего деда? — спросил я. — (29) Деда? (30) Папу зовут Валерий Петрович, значит, его звали Пётр. — (31) А отчество? (32) Зоя сморщила лицо и развела руками — она не знала. — (33) Запинаетесь, — констатировал я. — (34) «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости». (35) Пушкин. (36) Пришёл Валерий Петрович Краюшкин, и мы перешли в кабинет. (37) Я протянул Валерию Петровичу фотографию. (38) Он посмотрел на неё, потом поднял глаза на меня: — Да, это мой отец. (39) Значит, при нём не было никаких документов? (40) Как же вы узнали? — (41) Узнали, — коротко ответил я. — (42) Да, да, конечно, — сказал Валерий Петрович, — военные архивы, однополчане, понимаю, понимаю… — (43) Дело несложное, — согласился я. (44) Зоя внимательно посмотрела на меня. (45) Уловила в моём голосе иронию. — (46) Мы тоже узнавали, — сказал Валерий Петрович, — но нам ответили: пропал без вести. (47) Теперь Зоя смотрела на него. (48) Ей не понравилось то, что он оправдывается передо мной. (49) А может быть, посчитала его оправдания неубедительными. (50) Я спросил: — Когда было последнее письмо от вашего отца? — (51) Осенью сорок второго года, — ответил Валерий Петрович. — (52) Вообще отец писал редко, особенно не расписывался, он был простой шофёр. (53) В его голосе звучала привычная нотка гордости за то, что его отец простой шофёр, а вот он, его сын, — врач, и, по-видимому, крупный врач. — (54) Именно так, — подтвердил Валерий Петрович, — осенью сорок второго года. (55) Больше писем не было. — (56) Оно есть у вас? — (57) К сожалению, нет, — ответил Валерий Петрович, — затерялось со всеми этими переездами. (58) Фотографии отца сохранились. (58) Фотографии отца сохранились. (59) Он вытянул нижний ящик письменного стола, вынул альбом с фотографиями, осторожно перелистал тяжёлые страницы со вставленными в них фотокарточками, наконец, нашёл то, что искал, и протянул мне. (60) Пока я рассматривал фото, Валерий Петрович говорил: — Собирался я его увеличить, повесить. (61) Но жена говорит, что сейчас фотографии на стены не вешают, только картины. — (62) Он обвёл рукой стены: там действительно висели какие-то картинки. — (63) Говорит, неприлично выставлять на обозрение своих родственников. (64) Зоя сидела с нахмуренным лицом. (65) Я посмотрел на часы, встал: — Извините, мне пора. — (66) Ну что ж, — Валерий Петрович протянул мне руку, — рад был с вами познакомиться. (67) Потом он спохватился и, смущаясь, спросил: — Может быть, нужны деньги на памятник? — (68) Нет, всё уже сделано. (69) До свидания. (70) Я повернулся к Зое, кивнул и ей: — До свидания! (71) Она встала: — Я вас провожу. (72) Облокотившись о перила, мы стояли с ней на деревянном пешеходном мосту и смотрели на движущиеся под нами поезда. — (73) У папы масса работы, — сказала Зоя, — он такой затурканный. (74) Потом, мама — для неё дедушка чужой человек. (75) Что я мог ей ответить? (76) Я попрощался с Зоей и побежал вниз по лестнице. (77) На перроне я оглянулся. (78) Зоя стояла на мосту и смотрела на меня. (По А. Н. Рыбакову*) "

Среди предложений 7–16 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи притяжательного местоимения. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

"МЫ РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА (1) Детство, оно врывается в память яркими картинками, и сердце щемит, что это босоногое, бесшабашное время никогда не вернётся... (2) Мы жили в бараках. (3) Деревянные одноэтажки, разделённые на пять квартир, состоящих из одной комнаты и кухни. (4) «Бараковские» — так называли нас в микрорайоне. (5) А мы гордились этим прозвищем. (6) «Бараковские» — своеобразное братство, которое мы сохранили на долгие годы, став уже взрослыми. (7) Ребятишки с других улиц наших не трогали. (8) Любой задира знал: обидишь какого-нибудь сопливого малыша, придётся иметь дело со злой бараковской ордой, спаянной крепкой дружбой. (9) Наши родители так же дружили, как и мы. (10) Они были из тех, кто прошёл войну, поскитался по съёмным квартирам, и маленькие, обособленные квартирки стали для них настоящими хоромами. (11) Как только сходил снег, для нас наступали замечательные времена. (12) Ограда, утоптанная множеством ног, превращалась в игровую площадку. (13) Наша орущая, визжащая толпа носилась по ней, играя то в выжигало, то в лапту, то в цепи-кованые до самого заката. (14) У половины тех, кто носился по ограде, отцы погибли на фронте, их растили матери и бабушки. (15) Но это никак не выделяло их в нашем сообществе. (16) Мы были дворовыми детьми. (17) Разбитый нос, содранная коленка или порезанный палец никого не приводили в ужас. (18) Пострадавшему промывали рану хозяйственным мылом и завязывали оторванным от старой чистой тряпочки лоскутом. (19) Все болячки заживали быстро, вероятно, потому, что им никто не придавал особого значения. (20) Такое отношение к ранам осталось у меня до сих пор. (21) Это не жестокость, избранная позже профессия научила милосердию, но причитать и охать над царапинами я до сих пор не умею. (22) Наши мамы, пережившие войну, познавшие, что такое настоящие потери, нужда, голод, особо не тряслись над нами, и я не помню, чтобы кто-то из нас серьёзно болел. (23) Сейчас, имея за плечами опыт прожитых лет, став бабушкой, я начала осознавать, почему их поколение было ТАКИМ. (24) В моей семье больше всего ценили книги. (25) Читали в семье все. (26) Иногда, вечерами, мы собирались на кухне вокруг отца, кто на стоявшей там кровати, кто располагался на шубейке, брошенной на пол, и слушали его, затаив дыхание. (27) Он читал нам вслух книги. (28) Чаще всего это были книги об истории России, о путешествиях по дальним странам. (29) Отец никогда нам не читал о войне, хотя прослужил в армии с 1939 по 1948 год. (30) Родители вообще не любили о ней говорить и вспоминать. (31) Наверное, ещё были свежи раны от потерь, нанесённых войной. (32) У нас с сестрой не было игрушек, купленных в магазине. (33) Но мы от этого не страдали. (34) Мама делала нам кукол из белых тряпочек. (35) Мамина подруга, тётя Шура, шила на дому платья, и у неё всегда был ворох разноцветных лоскутков. (36) Наши куклы щеголяли в нарядных крепдешиновых платьях. (37) Из картонной коробки папа смастерил для них дом, раскрасил, сделал окна, двери, он даже приклеил на крышу печную трубу. (38) А ещё в нашей семье были две большие карты, такие, по которым изучают в школе географию. (39) Одна Советского Союза, другая земного шара. (40) Для нас с сестрой самыми радостными были вечера, когда отец расстилал на полу одну из карт и начиналось волшебное путешествие по синим морям, континентам и странам. (41) В первом классе мне было скучно, пока другие рисовали палочки и изучали буквы, я, быстро сделав задание, клала на колени принесённую из дома книгу и читала. (42) Из-за своей неугомонной натуры я быстро стала заводилой в классе. (43) Дети тогда ценили то, что ты умеешь делать, а не то, во что ты одет. (44) Поэтому никто не замечал моих старых ботинок и перешитой мамой школьной формы с чужого плеча. (45) Да у нас почти весь класс так был одет! (46) А какие замечательные спектакли мы ставили к каждому празднику! (47) Сами писали сценарии, придумывали костюмы, рисовали и клеили декорации. (48) Босоногое детство, счастливая пора. (49) Оглядываясь назад, я не жалею ту девчонку, у которой не было нарядных одежд и игрушек, но была родительская любовь, были настоящие друзья, были замечательные учителя, которые научили нас не только школьным наукам, но и заразили жаждой познания окружающего мира, всячески развивали в нас стремление к творчеству. (50) Мы были дети тех, кто пережил войну, кто радовался каждому мирному дню. (51) Мы росли и верили, что живём в самой лучшей на свете стране. (52) Эта вера до сих пор живёт во мне, потому что первые уроки истории России мне дал отец. (Г. А. Беломестнова)"

Среди предложений 11–15 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи однокоренных слов. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

"(1) Тридцать семь комнат выходили в длинный, как пожарная кишка, коридор. (2) В каждой комнате — семья. (3) В каждой семье свои радости и беды. (4) И часто случалось, что в одной комнате веселятся, а в другой плачут. (5) В одной шум и гам, а в соседней жуткая тишина. (6) Пять этажей было в этом старом доме, построенном когда-то заводовладельцем для своих рабочих. (7) Жили в нём труженики. (8) Многодетные и бездетные, одиночки, вдовы с детьми. (9) В праздники жильцы выходили в коридор и веселились сообща. (10) В будни ссорились, мирились, откровенничали, чтобы потом же корить друг друга, одалживались до получки, помогали в несчастье, порой завидовали в радости. (11) Возможно, они были бы лучше, если бы избавились от такой скученности. (12) Но в то время это было невозможно, поэтому в характере жильцов такой комнатной системы были грубость, и недоброжелательство, и сварливость. (13) Это относилось особенно к тем женщинам, которые не работали на производстве, а знали только один свой твёрдо определённый круг: продуктовую лавку, кухню, своё жильё и постоянную заботу о своих близких — как бы их повкуснее накормить, да так, чтобы это было недорого. (14) Собираясь на кухне, они обсуждали свои дела, перемывали косточки тем, кого в этот час с ними не было. (15) Порой доставалось от них и Насте, сухой, нервной женщине, потерявшей в блокаду мужа и двоих детей. (16) Она жила одна. (17) В летнее время на выходной ездила на дачу к своей сестре, жене профессора-медика. (18) Та любила цветы, и весь участок у неё пламенел от множества георгинов, гладиолусов, маков, флоксов. (19) Возвращаясь от сестры, Настя привозила громадный букет, вызывавший у всех соседок зависть и раздражение. — (20) Ну до чего жадна, — собираясь на кухне, говорили они. — (21) Вот сколько её знаю, ни разу не одарила хоть цветочком. — (22) Чего захотела, она скорей удавится, чем лепесток даст, — с сердцем говорила Нюрка. (23) Жила она с сыном, муж-водопроводчик ушёл от неё лет десять назад, и с тех пор она стала ко всему относиться недоверчиво и зло. (24) И зачем ей цветы, она и нюхать-то их не может со своим насморком, — пожимая острыми плечами, фыркала тридцатилетняя Сонечка, уже успевшая три раза выйти замуж и теперь жившая с четвёртым — пожилым проводником. (25) Ох и злые же вы, бабоньки. (26) Ну чего вам дались её цветы, — говорила старая Катя. — (27) Не трожьте вы её. (28) Нелегко ей. (29) А нам легко? — сразу накидывалась на неё Нюрка. (30) И тебе нелегко. (31) А поругаешь, что, легче, что ль, станет? (32) И, позабыв про Настю, про её цветы, начинали ругаться, поносить друг друга, но тут у кого-нибудь закипал чайник, у другой пузырём подымалось вскипевшее молоко, и разговоры и ссоры сами собой обрывались, и кухня пустела. (33) Но вот на кухне появился большой букет из огненно-красных, белых, карминно-розовых, пурпурно-фиолетовых огней. — (34) Доченьки, а цветы ведь нам привезла Настёна. (35) Она и на кухне поставила, чтобы для всех... (36) На шум пооткрывались соседние двери. (37) Из них выглянули Сонечка и Нюрка. (38) И, странное дело, что-то произошло с этим букетом. (39) Пока он был Настин, никто в нём не видел той красоты, какая появилась теперь. (40) Женщины восклицали, разглядывали, улыбались друг другу. (41) И в какую-то минуту наступила тишина. (42) Женщины задумались. (43) О чём? (44) Что вспомнили? (45) Что навеяли им цветы? (46) Может, детство, с лужайками и полянами, с лёгкими облаками, плывущими по синему небу, речку с тёплыми берегами. (47) Может, юность, ту безмятежную пору, когда ни о чём не думается, ни о чём не грустится. (48) Что-то приветливое, ласковое касалось их сердец и, как слабые отсветы чего-то хорошего, появлялось на их усталых, раньше времени постаревших лицах. (49) Может, думали и о том, что в повседневной сутолоке, в беспрерывных заботах совсем забыли, что кроме кухни, лавки, дымного города есть ещё земля, с цветами, с озёрами, тенистыми лесами, светлыми полянками, что надо бы почаще там бывать, что не должна вся жизнь пройти в этих пустых, почерневших от паров и поджарок кухонных стенах, что жить надо светлее. — (50) Цветы… — прошептала Сонечка и склонилась, коснулась их щекой. (51) И все улыбнулись и незнакомо притихли. (52) А в кухне уже наступал вечер. (53) Солнце садилось где-то за городом, там, где леса и реки, где поля и цветы. (54) Не покидало женщин светлое состояние и утром. (55) В отличие от прежних многих дней, они не были раздражены, не схватывались из-за ерунды, не торопились занять крайние, более удобные горелки. (56) Были предупредительны, уступчивы, словно поняли, что всё грубое не нужно, что можно хорошо жить, уважая друг друга. (По С. А. Воронину*) "

Среди предложений 1–11 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи парцелляции. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

"СЛОВО О «МАЛОЙ РОДИНЕ» (1) Когда я подъезжаю на поезде к Бийску (от Новосибирска до Бийска поезд идёт ночь), когда начинаю слышать в темноте знакомое, родное, сельское подпевание в словах, я уже не могу заснуть, даже если еду в купе, волнуюсь, начинаю ворошить прожитую жизнь... (2) Поезд останавливается у каждого столба, собирает в ночи моих шумных, напористых земляков, вагон то и дело оглашается голосами. (3) Конечно, тут не решаются проблемы НТР*, но тут опять обнаруживается глубокое, давнее чувство справедливости, перед которым я немею. (4) Как-то ночью в купе вошла тётя-пассажирка, увидела, что здесь сравнительно свободно, а в бойкие месяцы едут даже в коридорах купейных вагонов, распахнула пошире двери и позвала ещё свою товарку: «Нюра, давай ко мне, я тут нашла местечко!» (5) На замечание, что здесь — купе, места, так сказать, дополнительно оплаченные, тётя искренне удивилась: «Да вы гляньте, чо в коридоре-то делается!» (6) Отметая в уме все «да» и «нет» в пользу решения вопроса таким способом, я прихожу к мысли, что это — справедливо. (7) Конечно, это несколько неудобно, но... но уж пусть лучше мы придём к мысли, что надо строить больше удобных вагонов, чем вести дело к иному: одни будут в коридоре, а другие — в загородочке, в купе. (8) Дело в том, что и в купе-то, когда так людно, ехать неловко, совестно. (9) А совесть у человека должна быть, пусть это и нелепо с точки зрения «правила передвижения пассажиров» — правила можно написать другие, была бы жива совесть. (10) Человек, начинённый всяческими «правилами», но лишённый совести, — пустой человек, если не хуже. (11) Родина... (12) Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на свою малую родину навсегда. (13) Может быть, мне это нужно, думаю я, чтобы постоянно ощущать в себе житейский «запас прочности»: всегда есть куда вернуться, если станет невмоготу. (14) Одно дело жить и бороться, когда есть куда вернуться, другое дело, когда отступать некуда. (15) Я думаю, что русского человека во многом выручает сознание этого вот — есть ещё куда отступать, есть где отдышаться, собраться с духом. (16) И какая-то огромная мощь чудится мне там, на родине, какая-то животворная сила, которой надо коснуться, чтобы обрести утраченный напор в крови. (17) Видно, та жизнеспособность, та стойкость духа, какую принесли туда наши предки, живёт там с людьми и поныне, и не зря верится, что родной воздух, родная речь, песня, знакомая с детства, ласковое слово матери врачуют душу. (18) Родина... (19) И почему же живёт в сердце мысль, что когда-то я останусь там навсегда? (20) Когда? (21) Ведь непохоже по жизни-то... (22) Отчего же? (23) Может, потому, что она и живёт постоянно в сердце, и образ её светлый погаснет со мной вместе. (24) Видно, так. (25) Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий! (26) Будь счастлива! (27) Будешь ты, родина, счастлива, и я буду счастлив. (В. М. Шукшин) "

Среди предложений 1–4 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи вводного слова и указательного наречия. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)В Малозёмове гостит князь, тебе кланяется, — говорила Лида матери, вернувшись откуда-то и снимая перчатки. — (2)Рассказывал много интересного... (3)Обещал опять поднять в губернском собрании вопрос о медицинском пункте в Малозёмове, но, говорит, мало надежды. — (4)И, обратясь ко мне, она сказала: — Извините, я всё забываю, что для вас это не может быть интересно. (5)Я почувствовал раздражение. — (6)Почему же не интересно? — спросил я и пожал плечами. — (7)Вам не угодно знать моё мнение, но, уверяю вас, этот вопрос меня живо интересует. — (8)Да? — (9)Да. (10)По моему мнению, медицинский пункт в Малозёмове вовсе не нужен. (11)Моё раздражение передалось ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила: — Что же нужно? (12)Пейзажи? — (13)И пейзажи не нужны. (14)Ничего там не нужно. (15)Она кончила снимать перчатки и развернула газету, которую только что привезли с почты; через минуту она сказала тихо, очевидно сдерживая себя: — На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. (16)И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счёт. — (17)Я имею на этот счёт очень определённое убеждение, уверяю вас, — ответил я, а она закрылась от меня газетой, как бы не желая слушать. — (18)По-моему, медицинские пункты, школы, библиотеки, аптечки при существующих условиях служат только порабощению. (19)Народ опуган цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам моё убеждение. (20)Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль: — Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потёмок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блёкнут, рано стараются и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх. (21)Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своём образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить. (22)Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, ещё больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину. — (23)Я спорить с вами не стану, — сказала Лида, опуская газету. — (24)Я уже это слышала. (25)Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки. (26)Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы правы. (27)Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. (28)Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь. — (29)Правда, Лида, правда, — сказала мать. (30)В присутствии Лиды она всегда робела и, разговаривая, тревожно поглядывала на неё, боясь сказать что-нибудь лишнее или неуместное; и никогда она не противоречила ей, а всегда соглашалась: «Правда, Лида, правда». — (31)Мужицкая грамотность, книжки с жалкими наставлениями и прибаутками и медицинские пункты не могут уменьшить ни невежества, ни смертности так же, как свет из ваших окон не может осветить этого громадного сада, — сказал я. — (32)Вы не даёте ничего, вы своим вмешательством в жизнь этих людей создаёте лишь новые потребности, новый повод к труду. — (33)Ах, боже мой, но ведь нужно же делать что-нибудь! — сказала Лида с досадой, и по её тону было заметно, что мои рассуждения она считает ничтожными и презирает их.

Среди предложений 23–28 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим с помощью вводного слова. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Мне хотелось бы на прощание (в мои годы всякое свидание с людьми есть прощание) вкратце сказать вам, как, по моему понятию, надо жить людям для того, чтобы жизнь наша не была злом и горем, какою она теперь кажется большинству людей, а была бы тем благом и радостью, какою она и должна быть. (2)Всё дело в том, как понимает человек свою жизнь. (3)Если понимать свою жизнь так, что она дана мне, Ивану, Петру, Марье, чтобы добыть как можно больше всяких радостей, удовольствий, счастья этому «я», Ивану, Петру, Марье, то жизнь всегда и для всех будет несчастна и озлобленна. (4)Несчастная и озлобленная жизнь будет потому, что всего, чего хочется для себя одному человеку, хочется и всякому другому. (5)А так как каждому хочется всякого добра как можно больше для себя и добро это одно и то же для всех людей, то добра этого для всех всегда недостаёт. (6)И если люди живут каждый для себя — не миновать им отнимать друг у друга, бороться, злиться друг на друга, и от этого жизнь их не бывает счастливою. (7)Если временами люди и добудут себе того, чего им хочется, то им всегда мало, и они стараются добыть всё больше и больше и, кроме того, ещё и боятся, что у них отнимут то, что они добыли, и завидуют тем, которые добыли то, чего у них нет. (8)Так что если люди понимают свою жизнь каждый в своём теле, то жизнь таких людей не может не быть несчастною. (9)Такая она и есть теперь для всех таких людей. (10)А такою, то есть несчастною, жизнь не должна быть. (11)Жизнь дана нам на благо, и так мы все и понимаем жизнь. (12)Для того же, чтобы жизнь была такою, людям надо понимать, что жизнь наша настоящая никак не в нашем теле, а в том духе, который живёт в нашем теле, и что благо наше не в том, чтобы угождать и делать то, чего хочет тело, а в том, чтобы делать то, чего хочет этот дух один и тот же, живущий в нас так же, как и во всех людях. (13)Хочет же этот дух блага себе, духу. (14)А так как дух этот во всех людях один и тот же, то и хочет он блага всем людям. (15)Желать же блага всем людям значит любить людей. (16)Любить же людей никто и ничто помешать не может; а чем больше человек любит, тем жизнь его становится свободнее и радостнее. (17)Так что выходит, что угодить телу человек, сколько бы он ни старался, никогда не в силах, потому что то, что нужно телу, не всегда можно добыть, а если добывать, то надо бороться с другими. (18)Угодить же душе человек всегда может, потому что душе нужна только любовь, а для любви не нужно ни с кем бороться; не только не нужно бороться с другими людьми, а напротив, чем больше любишь, тем больше с ними сближаешься. (19)Так что любви ничто помешать не может, и всякий человек чем больше любит, тем всё больше и больше не только сам делается счастливым и радостным, но и делает счастливыми и радостными других людей. (20)Так вот это-то, милые братья, мне хотелось сказать вам на прощание, сказать то, чему учили вас все мудрецы мира: что жизнь наша бывает несчастна от нас самих, что та сила, которая послала нас в жизнь и которую мы называем Богом, послала нас не затем, чтобы мы мучились, а затем, чтобы имели то самое благо, какого мы все желаем, и что не получаем мы это предназначенное нам благо только тогда, когда понимаем жизнь не так, как должно, и делаем не то, что должно. (21)А то мы жалуемся на жизнь, что жизнь наша плохо устроена, а не думаем того, что не жизнь наша плохо устроена, а что делаем мы не то, что нужно. (22)Это всё равно, как если бы пьяница стал жаловаться на то, что он пьян оттого, что много завелось трактиров и кабаков, тогда как завелось много трактиров и кабаков только оттого, что много развелось таких же, как он, пьяниц. (23)Жизнь дана людям на благо, только бы они пользовались ею, как должно ею пользоваться. (24)Только бы жили люди не в ненависти друг к другу, а любовью, и жизнь была бы неперестающим благом для всех.

Среди предложений 21–24 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи лексического повтора, однокоренных слов и форм слов. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Жизнь и смерть — вечная тема искусства, потому очевидно, что человеческая судьба заключена именно между двумя моментами — рождением и смертью. (2)Независимо от того, как человек к ним относится, они определяют его судьбу, его самоценность среди других ему подобных на этой земле. (3)Когда-то в годы войны мы, молодые тогда люди, познавшие жизнь именно в форме жестокой войны, привыкнув к ней, даже не замечали её постоянно и незримо давящего на сознание пресса, мы сжились с ним и просто не могли себя ощущать иначе. (4)И только 9 мая 1945 года, когда этот пресс вдруг исчез, мы не столько поняли, сколько неожиданно для себя почувствовали, что его избавились. (5)Прежде всего от неопределённости нашей судьбы. (6)Впервые за годы войны жизнь обрела для нас смысл и избавилась от власти случайного. (7)Но ведь многие не дожили до этого дня, не дошли до Победы и так и не узнали об окончании этой войны. (8)Погибли в неведении. (9)И никогда не узнают, может быть, о самом важном из всего, что в течение ряда лет занимало на земле умы миллионов людей. (10)Понятно и в общем объяснимо нередко высказываемое читательское желание счастливых финалов в произведениях. (11)Но вот что касается прозы о войне, то я, например, каждый раз теряюсь, сталкиваясь с выражением подобных желаний. (12)В таких случаях сам по себе возникает вопрос: что же такое литература? (13)И что такое искусство вообще? (14)Говорят, что культура — это память человечества. (15)Это правильно. (16)Всё дело, однако, в том, что следует помнить, ведь человеческая память избирательна, а искусство уже в силу своей природы избирательно тем более. (17)Например, что касается войны, то один из её участников из всего пережитого наиболее ярко запомнил, как его догоняли, хотели убить, но промахнулись, и он до сих пор вскакивает по ночам в холодном поту. (18)Другой — как его награждали орденом, и он спустя годы не перестаёт переживать радостные волнения по этому поводу. (19)Третьему не даёт покоя случай, когда рассерженное начальство назвало его «дураком», но теперь это популярное слово в устах не очень разборчивого на слова начальства звучит для него как «молодец» и заставляет каждый раз умиляться. (20)Это я говорю о ветеранах, но то же можно сказать и об авторах военных романов. (21)Теперь нередко можно услышать от наших читателей, в том числе и ветеранов, суждения вроде: «Ну сколько можно перелопачивать одно трудное да кровавое, ведь были же на войне и весёлые моменты, и шутка, и смех». (22)То есть на первый план выходит желание развлечься. (23)Но ведь во все времена жаждущие развлечений шли на торжища, в скоморошный ряд, но никогда — во храм. (24)Боюсь, что смешение жанров и особенно забавных с высокими задач литературы грозят уравнять торжище с храмом, сделать искусство товаром ширпотреба, средством, стоящим в ряду с продукцией мебельщиков — не более. (25)Я думаю также, что, хотя мы, допустим, и не гениальные писатели, но уж, во всяком случае, квалифицированные читатели. (26)То есть относительно хорошо знаем жизнь, чтобы разбираться в её запутанных эмпириях1, и кое-что смыслим в литературе. (27)И тут возникает любопытный парадокс: почему мы, люди, в силу своего воспитания и образа жизни зачастую далёкие от крестьянских низов, от жизни «неперспективных» деревень, быта древних стариков и старух, мало или вовсе неграмотных отшельников в зачастую никогда не виданной нами дремучей тайге с их размеренным, однообразным и часто примитивным укладом, почему мы частенько с куда бо́льшим интересом учистим читаем об их делах и заботах, нежели о блестящих научных или служебных успехах тех, кто гораздо ближе нам по опыту жизни, мировоззрению, мироощущению, — высокообразованных жрецов науки, искусства, руководителей, генералов, начальников главков? (28)Почему безграмотный дед на колхозной базе2 куда интереснее изъездившего мир дипломата, определяющего судьбы народов, а то время как наш дед не может удовлетворительно определить судьбу единственной своей бурёнки, оставшейся на зиму без сена? (29)О том печаль его, и она нас трогает больше, чем драматические переживания упомянутого дипломата перед уходом на «вполне заслуженный отдых с солидной пенсией и статусом пенсионера союзного значения». (30)Почему солдат в окопе для меня как читателя во многих (если не во всех) отношениях предпочтительнее удачливого маршала в блеске его снаряжения, штаба и его маршальского глубокоумения? (31)Почему так? — хочу я задать вопрос уважаемым коллегам, хотя и предвижу их скорый ответ: всё дело в таланте автора. (32)Да, но не совсем. (33)Истинность таланта великолепно проявляется уже в выборе героя, который и внушает нам вышеизложенные чувства. (34)Исчерпывающий же ответ на этот вопрос мне, однако, неведом.

Среди предложений 8–16 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи союза и лексического повтора. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Есть ложное представление, будто город убивает чувство природы. (2)Я думаю, напротив: город воспитывает естественное чувство, и если мы называемземлю матерью, то город — учитель и воспитатель этого чувства к матери-земле. (3)Я бы мог доказать это исторически, проследив, например, в живописи, как возникал интерес к пейзажу с развитием жизни больших городов, но как-то проще выходит, если говорить о собственном опыте. (4)Ранней весной я испытывал такое сильное желание странствовать, что становился больным и неспособным к работе. (5)Будь у меня крылья — я улетел бы с птицами, будь средства — поехал бы открывать тогда ещё не открытые полосы, будь специальные знания — примкнул бы к научной экспедиции. (6)Но не говорю уже о крыльях — не было у меня ни денег, ни полезной специальности. (7)Много мне пришлось побороться с жизнью, пока, наконец, я не овладел собой и сначала не научился путешествовать без денег, а потом и летать без крыльев — писать о своих путешествиях. (8)И трудно же было увидеть в Петербурге весной! (9)Бывало, но было откроешь форточку и слушаешь, как свистят пролетающие над городом кулики, как утки кричат, журавли, губи, лебеди — такой уж этот город, окружённый огромными, неосушенными болотами, что, кажется, вся перелётная птица валит по этому рыжему от электричества небу. (10)Бывало, расскажешь про такое что-нибудь в обществе — и так этому удивляются... (11)Купил я себе за двенадцать рублей дробовую берданку, синий эмалированный котелок с крышкой, удочки, разные мелочи и начал путешествовать. (12)С тех пор ни одной весны я не пропустил, и все вёсны были такие же разные, как посещённые мною края: каждая имела своё лицо. (13)Все обычные путешествия имеют к моему путешествию такое же отношение, как дачная жизнь к обыкновенной трудовой жизни, потому что добывание по пути средств существования ставило меня в такие же условия, как перелётных птиц, тысячи вёрст до мозолей машущих крыльями. (14)Конечно, без риска ничего не выходит, и моё путешествие без денег тоже рискованное предприятие, но зато когда одолеешь, то непременно сверх лишений остаётся, как у матери ребёнок, большая, прочная радость. (15)Помню, я оплавал почти всё Белое море и по Северному океану довольно много в России и в Норвегии, пользуясь местными оказаниями рыбаков, добывая себе пищу почти исключительно охотой и милостью людей за случайные подмоги. (16)Приходилось ночевать и на лодке, и под лодкой, и на песке под парусом, и раз даже схватить за ногу через дырочку в парусе токующего на мне самом тетерева. (17)И чего только не бывало во время этого звериного сна, когда спишь и в то же время знаешь, что вокруг тебя делается. (18)Но никогда я не заботился, чтобы собирать материалы для повести, никогда бы у меня из такого путешествия не вышло ничего хорошего, потому что оно бы не было тогда свободным и большое великое должно было бы подчиниться малому личному. (19)Я заботился только о добросовестном изучении местной жизни, слушал всё с вниманием и заносил иногда на лоскуток бумаги (часто папиросной) интересные мне слова. (20)Трудно так путешествовать, но что же делать! (21)Попробуйте соединиться с ихтиологической экспедицией на Мурман — и вы узнаете жизнь трески; поработайте с поморами на их первобытной шняке! в океане по улову этой самой трески — и вы узнаете жизнь всего края через жизнь трудового человека. (22)Если бы жизнь пришлось повторять, я непременно бы сделался краеведом, но не таким, какие они есть — учёные-специалисты, или энциклопедисты, а таким, чтобы видеть лицо края. (23)Многие думают (и этот предрассудок широко распространён), что если изучить край во всех отношениях и эти знания сложить, то получится полное представление о том или другом уголке земного шара. (24)Но я думаю, что сложить эти разные знания и получить из них лицо края так же невозможно, как сотворить в колбе из составных элементов живого человека. (25)Сколько вы ни изучайте край и сколько вы ни складывайте полученные знания, всё-таки непременно останутся места, наполнить жизнь которые может только простак, сам обитатель этого края. (26)Вот мне и кажется, что настоящий краевед должен исходить не из своего знания, например, какой-нибудь ихтиологии, а из жизни самого простака (я не люблю слово «обыватель»). (27)Для этого, скажут мне, существует наука этнография, но и про этнографию я скажу то же самое: живую жизнь она пропускает; для того чтобы схватить живую жизнь, нужно найти секрет временного слияния с жизнью самого простака; самое трудное в этом слиянии, что его нельзя задумать и осуществлять по программе: нужно, чтобы оно выходило из всей натуры тебя самого. (28)В путешествиях, которые, очевидно, и есть моё призвание, я этого иногда достигал, и думаю, что если нарочно не замыслиться, то множество людей могут черпать в трудовом опыте ценнейшие материалы. (29)На это мне делали возражение, что для использования трудового опыта должно быть наличие художественного дарования — удел очень немногих. (30)Я согласен, что в известном кругу общества художественный синтетический дар действительно имеют очень немногие, но в простом трудовом народе, причастном к стихии, он есть общее достояние, как воздух и вода.

Среди предложений 4–10 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи союза, форм слова, лексического повтора, контекстных синонимов и однокоренных слов. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)С годами меня всё чаще тянет к пушкинским стихам, к пушкинской прозе. (2)И к Пушкину как к человеку. (3)Чем больше вникаешь в подробности его жизни, тем радостней становится от удивительного душевного здоровья, цельности его натуры.(4)Вот, очевидно, почему меня так задел один давний разговор, случайный летний разговор на берегу моря. (5)Мы гуляли с Н., одним из лучших наших физиков, и говорили об истории создания атомной бомбы, о трагедии Эйнштейна, подтолкнувшего создание бомбы и бесчисленного предотвратить Хиросиму. — (6)Злодейство всегда каким-то образом связано с гением, — сказал Н., — оно следует за ним, как Сальери за Моцартом. — (7)Как чёрный человек, — поправил кто-то. — (8)Нет, чёрный человек — это не злодейство, — сказал Н. — (9)Это что-то другое — судьба, рок; Моцарт ведь исполняет заказ чёрного человека, он пишет реквием, он не боится... (10)А я говорю о злодействе. (11)Я уже не помню точно фраз и не хочу сочинять диалог, спорили о том, кто Сальери для Пушкина. (12)Противник, злодей, которого он ненавидит, разоблачает, или же это воплощение иного отношения к искусству? (13)Можно ли вообще в этом смысле связывать искусство и науку? (14)А что если для Пушкина Моцарт и Сальери — это Пушкин и Пушкин, то есть борение двух начал?.. (15)От этого случайного горячего спора осталось ощущение неожиданности. (16)Неожиданным было, как много сложных проблем пробуждает маленькая пушкинская трагедия. (17)И то, как много можно понять из неё о нравственных требованиях Пушкина, о его отношении к искусству... (18)Злодейство было для меня всегда очевидно и бесспорно. (19)Злодейством был немецкий мотоциклист. (20)В блестящей чёрной коже, в чёрном шлеме он мчался на чёрном мотоцикле по солнечному просёлку. (21)Мы лежали в кювете. (22)Перед нами были тёплые желтеющие поля, синее небо, вдали низкие берега нашей Луги, притихшая деревня, и оттуда нёсся грохочущий чёрный мотоцикл. (23)Винтовка дрожала в моих руках... (24)Разумеется, я не думал ни о Пушкине, ни о Сальери. (25)Это пришло куда позже — тогда, на войне, надо было стрелять... (26)Я возвращаюсь к началу: я учился трудному искусству читать Пушкина. (27)Простота его стихов обманчива. (28)Иногда мне казалось, что я нашёл ответ, но всякий раз новые вопросы озадачивали меня. (29)Могут ли гении совершать злодейства? (30)Может ли Сальери быть гением? (31)Оттого что он отравитель, разве музыка его стала хуже? (32)Что же злодейство доказывает, что Сальери не гений? (33)И опять: что такое гений? (34)У Пушкина гений — Дельвиг: «Дельвиг милый... навек от нас утешший гений», Державин обладает порывами истинного гения. (35)Для Пушкина гений сохраняет древний смысл души, её творческую крылатость. (36)Гений — не только степень таланта, но и свойство его — некое нравственное начало, добрый дух. (37)Слово «гений» ныне обычно связано с великими созданиями, изобретениями, открытиями. (38)Конечно, в законе относительности нет ничего ни нравственного, ни безнравственного. (39)Наверное, тут следует разделить: открытие может быть гениальным, но гений не только само открытие. (40)В пушкинском Моцарте гениальность его музыки соединена с личностью, с его добротой, доверчивостью, щедростью. (41)Моцарт готов восторгаться всем хорошим, что есть у Сальери. (42)Он свободен от зависти. (43)Он открыт и простодушен. (44)Гений Моцарта исключителен: он весь не труд, а озарение, он символ того таинственного наития, которое свободно, без усилия изливается абсолютным совершенством. (45)Моцарт наиболее чисто олицетворяет тот дар, который ненавистен Сальери. (46)Проще всего было объяснить ненависть завистью. (47)О зависти твердит сам Сальери. (48) Но разве Сальери лишь завистник? (49) Он смолоду признаёт чужой гений, он учится у великих, преклоняется перед ними, понимая прошлые свои заблуждения.(50) Вопрос о гении и злодействе подвергает сомнению задачу, которую решал Сальери всю свою жизнь. (51) Может ли человек стать гением?.. (52) Стать, достичь трудом, силой своего разума того, что считается божественным даром? (53) Сальери считал, что да, может. (54) Молодость Сальери, зрелость, вся его жизнь возникла для меня какцелеустремлённая, в каком-то смысле идеальная прямая. (55) Таким представлялся мне идеал учёного. (56) Настойчивость и ясное понимание, чего ты хочешь. (57) Сальери одержим. (58) Но идея у него особая — стать творцом. (59) Способность творить ему не была дана — он добывал её, вырабатывал... (60) Это не слепой бунт, это восстание Разума, вернее, Расчёта. (61) Композитором Сальери стал выдающимся. (62) Слава ему улыбнулась. (63) Музыка его нашла признание. (64) Сам Моцарт твердит в счастливые минуты мотив Сальери из «Тарара». (65) Чем отличается гений Моцарта от негения Сальери? (66) Грань тут неумолима. (67) Голос, который диктует Моцарту божественные созвучия, не слышен окружающим. (68) Для них и Моцарт, и Сальери одинаковы: оба всем своим существом чувствуют силу гармонии, оба страстно любят искусство, могут ценить его, оба жрецы прекрасного, избранные служить своему делу. (69)До той минуты, как Моцарт поднял стакан с ядом, оба — и Моцарт, и Сальери — были равноправные сыновья гармонии. (70)Но теперь гений отделился, яд разделил их. (71)Отравленное вино расторгло союз. (72)Последняя реакция, последнее средство отделить подлинный гений от мнимого — это нравственное испытание. (73)Злодейство открыло истинную, тёмную сущность Сальери. (74)Маска сорвана. (75)Сущность открывается и самому Сальери. (76)Вместе с ядом начинает действовать и логическая схема: гений для Моцарта не может быть злодеем, а так как Моцарт сам гений, бесспорный гений, то, следовательно, он имеет право судить, и, значит, Сальери не гений... (77)Нравственное начало становится пробой гения. (78)И человечество отбирает для себя лишь тех, кто несёт это нравственное начало. (79)Пушкин оставляет Сальери жить и мучиться. (80)Остаётся злодейство, но торжествует гений.

Среди предложений 22–33 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи личного и притяжательного местоимений. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).