Открытый банк заданий ЕГЭ | Русский язык

(1)Нам лишь кажется, что, когда с нами что-то случается, это уникальное явление, единственное в своём роде. (2)На самом деле нет ни одной проблемы, которая уже не была бы отражена в мировой литературе: любовь, верность, ревность, измена, трусость, поиски смысла жизни… (3)Всё это уже когда-то кем-то было пережито, передумано; найдены причины, ответы и советы и запечатлены на страницах художественной литературы. (4)Дело за малым: бери и читай! (5)И всё найдёшь в книге. (6)Неслучайно Ф.М. Достоевский призывал: «Читайте! (7)А остальное сделает жизнь». (8)Литература, открывая мир с помощью слова, творит чудо: удваивает, утраивает наш внутренний опыт, беспредельно расширяет взгляд на жизнь, на человека, делает тоньше наше восприятие. (9)В детские годы мы читаем сказки и приключения, чтобы пережить азарт поиска, интриги. (10)Но наступает час, когда мы испытываем потребность открыть книгу для того, чтобы с её помощью углубиться в себя. (11)Это час взросления: мы ищем в книге собеседника, который просветляет, облагораживает, учит. (12)Л.Н. Толстой судил о достоинствах книги по тому, «сколько раз её можно перечитывать». (13)Есть громкие книги, знаменитые, прославленные, внесённые в почётный список русской литературы. (14)Их читать интересно, но, когда прочтёшь, перечитывать не всегда хочется. (15)А есть тихие книги. (16)В них всё спокойно, неторопливо и, кажется, ничего особенного не происходит. (17)Но в них чувствуешь себя так уютно, как в хорошем, добром, гостеприимном доме, из которого не хочется уходить, в котором хочется остаться жить навсегда. (18)Все герои становятся для тебя живыми, родными. (19)И когда закрываешь последнюю страницу, тут же опять открываешь первую, чтобы не расставаться с ними. (20)Такие книги хочется иметь дома, при себе, всегда, каждый день, чтобы в минуту отчаяния, растерянности, грусти открыть их на любой странице и вновь почувствовать себя уютно, спокойно, уверенно. (21)Все русские писатели были заядлыми книголюбами, имели прекрасные библиотеки и не расставались с книгами всю жизнь. (22)Если взять в руки том под названием «Мысли и изречения», то едва ли не самым объёмным будет раздел о книгах и чтении. (23)И это неудивительно: с тех пор как появилась книга, ей посвящены самые вдохновенные слова тех, чьи высказывания стоит запомнить: «Человек перестаёт мыслить, когда перестаёт читать», – учил Д. Дидро; «Книга – это духовное завещание одного поколения другому», – такую оценку книге дал А.И. Герцен; «Книги – это переплетённые мысли», – считал А.С. Макаренко. (24)Во все времена высоко ценили книгу, но, увы, не в наше. (25)Книг всё больше, а читающих всё меньше. (26)Книгу превратили в предмет интерьера. (27)Она стала мерилом престижности и даже интеллигентности семьи. (28)И стоят книги под замками в шкафах, точно замурованные узники. (29)Сколько умных мыслей, пережитых чувств пылятся на полках общественных и личных библиотек ни разу не открытыми, не прочитанными, не востребованными, не дошедшими до своего адресата! (30)Вот мы взяли в руки книгу. (31)Что происходит в нашей душе? (32)Ведь с каждой прочитанной книгой, распахивающей перед нами кладовые мыслей и чувств, мы становимся другими. (33)Через литературу человек становится Человеком. (34)Неслучайно книгу называют учителем и учебником жизни.

Из предложений 13-16 выпишите антонимы (антонимическую пару).

(1)Ветер, со свистом гулявший двое суток по полям и пустынным улицам, притих; лес, когда вошла в него Катя, стоял, словно неживой, – ни одна ветка не шевелилась. (2)Завязав потуже шаль, она пошла и снова остановилась: близко послышались голоса. (3)Немцы… (4)Хотела спрятаться за дерево, но её уже заметили. (5)Это были эсэсовцы из отряда Шенделя. (6)Катя побежала. (7)За спиной её грохнул залп. (8)Одна из пуль просвистела возле виска, другая вырвала клок из рукава полушубка. (9)Она не волновалась: на каждом шагу ее ждала смерть – привыкла. (10)К тому же – лес; здесь она дома. (11)Только не горячиться, вернее выбрать решающую минуту. (12)За поясом у неё было две гранаты. (13)Она отцепила их и стала ждать. (14)От немцев отделились две фигуры и пошли прямо на неё. «(15)Только двое!» «(16)Ну, двое, так двое!» (17)Она бросила гранату и побежала. (18)Выстрелы гремели за спиной, но, странно, свиста пуль не было слышно. (19)Катя оглянулась. (20)Оба немца, сражённые её гранатой, валялись на снегу, а там, где были остальные, в облачках дыма вспыхивали огоньки. (21)Однако пули летели не к ней, а совсем в обратную сторону. «(22)Кто же в той стороне? (23)Партизаны? (24)Да, впрочем, это неважно, кто именно: стреляют в немцев – значит, свои… (25)А раз свои, надо скорее помочь», – всё это мгновенно пронеслось в её голове. (26)Не пригибаясь, она кинулась к немцам. (27)Сквозь дым разорвавшейся гранаты увидела: два солдата вскочили и побежали. (28)Следом за ними, заржав, метнулся белый конь, второй – с чёрными пятнами на боках – пронёсся мимо неё, волоча на стремени мёртвого немца. (29)На снегу остались четыре немца, убитые не то её гранатой, не то пулями тех, кто так вовремя подоспел на выручку. (30)Она выжидательно обернулась в ту сторону, откуда стреляли свои. (31)Из-за деревьев вышел высокий мужчина в пальто, с винтовкой в руках. (32)Катя пригляделась к нему и обмерла: «Федя!» (33)Федя смотрел на неё, не узнавая: она стояла перед ним в рваном полушубке, лицо закрывала шаль. (34)Он медленно снял с головы шапку. — (35)Здравствуйте. (36)Вы не партизанка? (37)Я партизан ищу. (38)На лице его лежало выражение сурового спокойствия; глаза смотрели холодно. — (39)Феденька! — вырвалось, наконец, у Кати, но неуверенно, робко: она все ещё не могла окончательно поверить, что перед ней он. (40)Федю качнуло. (41)Почувствовав, как светло и жарко стало у него на душе, тот понял: он жив и любовь в его сердце жива. (42)Даже на расстоянии, даже сквозь голубовато-серый ночной воздух Катя увидела, как радостно вспыхнули его глаза. (43)Она бросилась к нему и разрыдалась на его груди. (44)Нет, она никогда не предполагала, что любовь может быть такой сильной. (45)То, что творилось у неё в груди, в голове, во всём теле, было похоже на дружную весну, на половодье. (46)Каждый нерв жил, пел. (47)А все вместе они были как бы неисчислимыми тысячами журчащих ручейков, горячих, таких горячих, что тело, казалось, охватывало пламенем. (48)Как бы желая защититься от захлестнувшего её чувства, она попыталась думать о детишках, плачущих в холодных и тёмных избах, об их матерях, терзающихся за колючей проволокой, но вокруг шумел лес, и в этом шуме слышался страстный, нежный шёпот: — Сказка моя голубоглазая! (49)Казалось, что тяготы войны, страдания – всё-всё забылось. (50)Они стояли в чаще леса, недалеко от места недавнего боя. (51)Над головой раскинулось просторное звёздное небо. (52)Сосны стояли тесно, будто одевшаяся снегом, застывшая толпа гигантов. — (53)Хочешь – сквозь весь лес на руках бегом пронесу? (54)В глазах её замелькали золотистые точечки. (55)И сколько ласки, сколько нежности было в их светящейся голубизне! — (56)После войны, — скрепя сердце прошептала она.

Из предложений 53-56 выпишите один фразеологизм.

(1)Но вот недавно коллекционер старых вещей, Иван Александрович Фоминых, случайно в разговоре припомнил металлическую решёточку, которую носили на ручных часах, и меня жаром обдало. (2)От чего? (3)Да от счастья: сразу вспомнились отцовские часы с этой решёткой. (4)Нет, конечно, что-то было связано с этим счастливое, дорогое. (5)Я увидел большую отцовскую руку в рыжих волосиках, я брал её и смотрел, как там за решёткой, тикая, бежала секундная стрелка. (6)Часы были переделаны из карманных на ручные. (7)Стекло на них большое, и его защищали стальной решёточкой. (8)Но было что-то ещё, связанное с часами, с этой решёточкой. (9)Куда-то мы шли, шагая с ним по шпалам. (10)Шли долго, далеко, и что-то с нами приключилось дорогой… (11)Траченный временем, но всё же выплыл этот прекрасный день из тьмы… (12)«Для этого я и собираю старые вещи, — сказал мне Иван Александрович Фоминых. — (13)Люди вдруг что-то вспоминают. (14)Запах или цвет. (15)Что-то открывается, и человек на несколько минут возвращается в детство. (16)Рыбалка, допустим, мать, дядя – мало ли что, и получается прилив радости. (17)Обязательно хорошо, потому что и в печали той, детской, есть потребность. (18)Прикоснуться к ней приятно». (19)У него собрано обширное хозяйство старых механизмов, пишущих машинок всех марок, мотоциклы, граммофоны, первые счётные машины. (20)Он постоянно устраивает выставки во Дворцах культуры, в клубах: «Комната учительницы до революции», «Мастерская механика начала века». (21)На острове Голодай в старом доме у него есть квартирка, которая, в сущности, представляет музей быта. (22)Две её комнатки, кухня и передняя – всё набито старыми вещами. (23)При входе висят на вешалке картузы, цилиндры, стоят старинные сапоги, на стенах кружки для пожертвований, первой модели электросчётчик, и далее уже не счесть, не пересказать. (24)Тут и альбомы, и копилки, и подсвечник, сделанный из турецких пуль, старые дореволюционные пеналы, поварёшки. (25)Электрическая лампочка – у неё на самой макушке острый стеклянный носик. (26)Картонка – круглая, большая коробка, в ней хранили женские шляпки: Дама сдавала багаж: Диван, чемодан, саквояж, Картину, корзину, картонку… (27)На носу у дамы было пенсне со шнурочком. (28)Что-то узнаёшь, чему-то удивляешься, а иногда такие радостные встречи происходят, как будто самых близких друзей увидел, которых и живыми-то не числил. (29)Они толпятся, напоминают о себе, позабытые знакомцы, спутники детских игр, друзья дома, друзья твоих родителей… (30)Целое сборище ножей для разрезания книг: металлические, деревянные, костяные. (31)Сейчас все книги выпускают с разрезанными страницами, а тогда многие книги были как бы закрыты. (32)В самый разгар повествования страницу перевернуть было невозможно, её надо было разрезать, и это нетерпение, треск разрезаемой бумаги составляли цепь перерывов сладостных и досадных, которые входили в работу чтения. (33)Книга проверялась: неразрезанные страницы свидетельствовали о скуке, о книге никчёмной, а может, непонятой. (34)Я чуть не вскрикнул, увидев коллекцию переводных картинок, тех самых, которые я выменивал, добывал… (35)Эта квартира набита воспоминаниями. (36)Фоминых собирает их и хранит в виде старых вещей, которые он добывает по разработанной им системе. (37)Вызнаёт про дома, предназначенные на капитальный ремонт. (38)Людей расселяют, и они наконец решаются расстаться со старыми вещами. (39)Большинство даже пользуется случаем избавиться от барахла. (40)Для Фоминых это барахло – сокровища. (41)Он знакомится на улицах с бабками, оставляет им свой телефон: может, захотят что отдать. (42)«Не выбрасывайте, не уничтожайте старое, — твердит он, — старое не значит ненужное, не значит бессмысленное, лишнее».

Из предложений 34-42 выпишите синонимы (синонимичную пару).

(1)Есть в человеческом характере такая черта – с удовольствием вспоминать прошлые трудности, тобой преодолённые. (2)Это всегда приятно. (3)Пребывание в армии стало делом нашей чести, так же как для прежних молодых поколений участие в Гражданской войне, в строительстве Комсомольска и Магнитки, в покорении Арктики, а для нынешнего – в освоении целины и земель Сибири, хотя мне кажется не совсем точным сравнение мирных строек с передним краем: это всё-таки слишком разные вещи. (4)Верно говорят, что характер моего поколения был сформирован армией военной поры. (5)Мы находились в том возрасте, когда человек особенно пригоден для окончательного оформления, если он попадает в надёжные и умелые руки. (6)Мы были подготовлены к этому ещё всем детством, всем воспитанием, всеми прекрасными традициями революции и Гражданской войны, перешедшими к нам от старших. (7)Мы пришли в армию – наши кости ещё не окрепли, не затвердели мускулы, мы ещё росли. (8)Когда после нас осматривали новые медицинские комиссии, или, как тогда говорили, «перекомиссии», оказалось, что многие из нас прибавили в росте по нескольку сантиметров. (9)А как выросли наши души и характеры! (10)Армия многому научила нас. (11)Это были, в свою очередь, наши университеты. (12)Одних она приобщила к технике – к танку, пушке, самолёту; других научила владеть топором, пилой и лопатой. (13)А близость к природе, к земле, на которой лежишь, по которой идёшь, которую копаешь! (14)Армия научила нас мужской дружбе – мы знали, пожалуй, только детскую. (15)Мы ушли юношами, а вернулись мужами. (16)Скольких обрели мы новых друзей и скольких из них потеряли, чтобы не забыть никогда! (17)А разве можно забыть геройство гвардейских дивизий, железную дисциплину военных училищ или запасные полки, рвущиеся на фронт из каких-нибудь далёких тыловых лагерей. (18)Разве забудешь безмолвный Донбасс сорок третьего года, разбитые города Белоруссии и знаменитый Бобруйский котёл, где на много километров сплошным навалом, друг на друге – искорёженные немецкие танки, орудия, бронетранспортёры, машины. (19)Армейская жизнь была суровой, но сколько в ней было неожиданного тепла! (20)Я служил ещё по первому году, когда однажды к нашей землянке подошёл сержант из соседней роты и спросил: «Помкомвзвода дома?» (21)Этот вопрос потряс меня. (22)То есть как дома? (23)Дом далеко отсюда. (24)Разве здесь дом? (25)А спустя несколько месяцев я и сам говорил так. (26)Столь же удивительным казался мне вопрос комбата к старшинам: «Покормили людей?» (27)Чего, мол, их кормить? (28)Сами поедят, только дай! (29)Или: «Первая рота покушала? (30)Вторая рота покушала?..» (31)Это слово «покушала» (не «поела») казалось нарочитым, пока я не почувствовал, что оно имеет особый оттенок – не слащаво-городской, а уважительно-деревенский: покушала. (32)Мы были очень, очень молоды. (33)Когда я смотрю на семнадцатилетних мальчиков, то думаю: «Неужели мы были такими? (34)Если на них нагрузить всё, что было на нас, да чтоб они прошли столько, сколько мы, пусть вполовину меньше, – они же не выдержат! (35)А может быть, это только кажется?..» (36)По натуре своей мы действительно мирные люди. (37)Я никогда не встречал человека, который хотел бы сражений. (38)Но если враг нападёт на нас, мы будем воевать. (39)Это будет главным, и нам не придётся раздумывать... (40)В жизни каждого юноши наступает момент, когда необходим качественный скачок. (41)Мы перешли в новое качество, надев красноармейские шинели. (42)Мне жаль тех людей моего поколения, кто не служил в армии рядовым. (43)Иногда, собравшись с друзьями, мы под настроение, к месту, начинаем рассказывать о своей службе, о военной поре; мы увлекаемся, перебиваем друг друга и самих себя, перескакиваем с одного на другое. (44)А те, кто не был там, тоже слушают с интересом. (45)И как это ни странно, менее других фигурируют здесь так называемые боевые эпизоды. (46)Нет, это истории скорее познавательного характера, забавные и грустные, – о себе и встреченных тобой людях, истории, ограниченные рамками времени и обстановки. (47)И едва ли не главное в них – это множество ярких деталей, подробностей, которые, если не вспоминать их, постепенно выветриваются из нашей памяти, заменяясь другими.

Из предложений 10-16 выпишите один фразеологизм.

(1)Для всякого убежденного и желающего убеждать писателя (а именно только такого я имею в виду) вопрос о том, есть ли у него читатель, где он и как к нему относится, есть вопрос далеко не праздный. (2)Читатель представляет собой тот устой, на котором всецело зиждется деятельность писателя; он — единственный объект, ради которого горит писательская мысль. (3)Убежденность писателя питается исключительно уверенностью в восприимчивости читателей, и там, где этого условия не существует, литературная деятельность представляет собой не что иное, как беспредельное поле, поросшее волчецом, на обнаженном пространстве которого бесцельно раздается голос, вопиющий в пустыне. (4)Доказывать эту истину нет ни малейшей надобности; она стоит столь же твердо, как и та, которая гласит, что для человеческого питания потребен хлеб, а не камень. (5)Даже несомненнейшие литературные шуты — и те чувствуют себя неловко, утрачивают бойкость пера, ежели видят, что читатель не помирает со смеху в виду их кривляний. (6)Даже тут, в этой клоаке человеческой мысли, чувствуется потребность поддержки со стороны читателя. (7)И не только ради построчной мзды, но и ради того чувственного возбуждения, при отсутствии которого самое скоморошество делается вялым, бесцветным и назойливым. (8)Ежели в стране уже образовалась восприимчивая читательская среда, способная не только прислушиваться к трепетаниям человеческой мысли, но и свободно выражать свою восприимчивость, — писатель чувствует себя бодрым и сильным. (9)Но он глубоко несчастлив там, где масса читателей представляет собой бродячее человеческое стадо, мятущееся под игом давлений внешнего свойства. (10)Даже при уверенности, что в этой массе немало найдется сердец, несущихся навстречу писателю, это только усугубляет скорбь последнего. (11)Он вдвое несчастлив: и за себя, и за те преданные сердца, которым горение их ничего не может дать, кроме сознания темного и безвыходного порабощения. (12)Поэт, в справедливом сознании светозарности совершаемого им подвига мысли, имел полное право воскликнуть, что он глаголом жжет сердца людей; но при данных условиях слова эти были только отвлеченной истиной, близкой к самообольщению. (13)Когда окрест царит глубокая ночь, — та ночь, которую никакой свет не в силах объять, тогда не может быть места для торжества живого слова. (14)Сердца горят, но огонь их не проницает сквозь густоту мрака; сердца бьются, но биение их не слышно сквозь толщу желез. (15)До тех пор, пока не установилось прямого общения между читателем и писателем, последний не может считать себя исполнившим свое призвание. (16)Могучий — он бессилен; властитель дум — он раб бездумных бормотаний случайных добровольцев, успевших захватить в свои руки ярмо. (17)Звуча наудачу, речь писателя превращается в назойливое сотрясание воздуха. (18)Слово утрачивает ясность, внутреннее содержание мысли ограничивается и суживается. (19)Только один вопрос стоит вполне определённо: к чему растрачивается пламя души? (20)Повторяю: несчастие в этом случае так глубоко, что никогда не остается бесследным. (21)Я не говорю о себе лично, но думается, что всякий убежденный русский писатель испытал на себе влияние подобной изолированности. (22)Всякий на каждом шагу встречался и с ненавистью, и с бесчестными передержками, и с равнодушием, и с насмешкой; редко кому улыбнулось прямое, осязательное сочувствие. (23)Последнее так далеко затерялось в читательской массе, что лишь предположительно может ободрить писателя. (24)Зато минуты подобного ободрения самые дорогие в жизни. (По М. Е. Салтыкову-Щедрину)

Из предложений 5-7 выпишите слово со значением: «плата, вознаграждение за что-либо».

(1)Я исходил по Парижу десятки вёрст, нося в своей душе груз горького, подлого и страшного, и совершенно неожиданно доплёлся до Лувра. (2)Без малейшей нравственной потребности вошёл я в музей. (3)Машинально ходил туда и сюда, машинально смотрел на античную скульптуру, в которой ровно ничего не понимал, а чувствовал только усталость, шум в ушах и колотье в висках. (4)И вдруг, в полном недоумении, сам не зная почему, поражённый чем-то необычайным, непостижимым, я остановился перед Венерой Милосской. (5)Я стоял перед ней, смотрел на неё и непрестанно спрашивал самого себя: «Что такое со мной случилось?» (6)Я спрашивал себя об этом с первого момента, как только увидел статую, потому что с этого же момента я почувствовал, что со мною случилась большая радость… (7)До сих пор я был похож (я так ощутил вдруг) вот на эту скомканную в руке перчатку. (8)Похожа ли она видом на руку человеческую? (9)Нет, это просто какой-то кожаный комок. (10)Но вот я дунул в неё, и она стала похожа на человеческую руку. (11)Что-то, чего я понять не мог, дунуло в глубину моего скомканного, измученного, искалеченного существа и выпрямило меня, мурашками оживающего тела пробежало там, где уже, казалось, не было чувствительности, заставило всего «хрустнуть» именно так, когда человек растёт, заставило также бодро проснуться и наполнило расширившуюся грудь, весь выросший организм свежестью и светом. (12)Мне невозможно было даже мысли допустить, чтобы в эту минуту я мог подумать жить чем-нибудь таким, что составляло простую житейскую необходимость той поры, то есть того времени, когда я был скомканной перчаткой. (13)Опять позволить скомкать себя так, как это было час тому назад и всю жизнь до этого часа? (14)Нет, нет! (15)Я не мог даже есть, пить в этот день, до такой степени мне казалось это ненужным и обидным для того нового, что я бережно нёс в себе. (16)С этого дня я почувствовал не то что потребность, а прямо необходимость, неизбежность самого, так сказать, безукоризненного поведения: сказать что-нибудь не то, что должно, хотя бы даже для того, чтобы не обидеть человека, смолчать о чём-нибудь нехорошем, затаив его в себе, сказать пустую, ничего не значащую фразу единственно из приличия, делать какое-нибудь дело, которое могло бы отозваться в душе малейшим стеснением или, напротив, могло малейшим образом стеснить чужую душу, теперь, с этого памятного дня, сделалось немыслимым. (17)Это значило потерять счастие ощущать себя человеком, которое мне стало знакомо и которое я не смел желать убавить даже на волосок. (18)Дорожа моей душевной радостью, я не решался часто ходить в Лувр и шёл туда только в таком случае, если чувствовал, что могу «с чистою совестью» принять в себя животворную тайну. (19)Обыкновенно я в такие дни просыпался рано, уходил из дому без разговоров с кем бы то ни было и входил в Лувр первым, когда ещё никого там не было. (20) И как бы вы тщательно ни разбирали Венеру Милосскую с точки зрения «женской прелести», вы на каждом шагу будете убеждаться, что творец этого художественного произведения имел какую-то другую, высшую цель. (21) Ему нужно было и людям своего времени, и всем векам, и всем народам вековечно и нерушимо запечатлеть в сердцах и умах огромную красоту человеческого существа, ознакомить человека — мужчину, женщину, ребёнка, старика — с ощущением счастия быть человеком, показать всем нам и обрадовать нас видимой для всех нас возможностью быть прекрасными — вот какая огромная цель владела его душой и руководила рукой. (22) Он брал то, что для него было нужно, и в мужской красоте и в женской, ловя в этом только человеческое. (23)Из этого многообразного материала он создавал то истинное в человеке, что составляет смысл всей его работы, то, чего сейчас, сию минуту нет ни в ком, ни в чём и нигде, но что есть в то же время в каждом человеческом существе. (По Г. И. Успенскому)

Из предложения 16 выпишите синоним слова «наоборот».

(1)В один прекрасный день мы – пять девочек – карабкаемся на Замковую гору. (2)В руках у нас большие пёстрые букеты разноцветных опавших листьев – больше всего кленовых. (3)Вдруг из-за обломков стены слышен мужской голос, глубокий, странно-певучий, полный страстного чувства. (4)Мы словно окаменели. (5)Нас захватило дыхание большой любви, о которой почти поёт голос за стеной, читающий письмо Евгения Онегина. (6)Только мы двинулись – из-за стены опять раздаётся тот же голос. (7)Теперь он читает – я узнаю с первых слов – монолог Чацкого из «Горя от ума». (8)Он читает всё так же певуче – ну совсем поёт! – но с гневом, с яростью оскорблённого чувства… (9)Не сговариваясь, мы выбегаем из-за стены: мы хотим увидеть того, кто прочитал, почти пропел нам эти отрывки из Пушкина и Грибоедова. (10)Мы выбежали – смотрим во все глаза: никого! (11)Ни Онегина, ни Чацкого… (12)Нет, впрочем, какой-то человек очень робко и застенчиво жмётся к тому обломку стены, из-за которой мы только что слушали чудный голос. (13)Это юноша лет шестнадцати-семнадцати, на нём старенькая, поношенная ученическая шинель, только пуговицы уже не форменные – значит, бывший ученик. (14)Мы идём к нему, всё еще заворожённые тем, что слышали; нам не верится, что невидимый чтец – этот нескладный парень в обшарпанной бывшей ученической шинели. (15)Но он смотрит на нас – у него прекрасные глаза, необычно удлинённые к вискам, с глубоким, умным взглядом, – и мы понимаем: да, это он сейчас читал! (16)Мы протягиваем ему свои пёстрые осенние букеты из листьев всех расцветок. (17)Юноша очень смущён. – (18)В-в-вы эт-то м-м-мне? (19)Ч-ч-что вы? (20)З-за что? (21)Очень странно слышать: тот же голос – и так сильно заикается! – (22)Нет, нет, пожалуйста, возьмите! – просим мы его хором. (23)Юноша застенчиво пожимает плечами. (24)Потом берёт наш букет и улыбается нам хорошей, дружелюбной улыбкой: – С-с-п-п-пасибо! (25)И, неловко поклонившись, он быстро уходит, прижимая к груди наши смешные букеты из листьев. (26)Вот его шинель мелькнула в густой щётке кустов калины, вот он уже спускается с горы – исчез из виду. (27)Теперь я знаю: юноша в затасканной ученической шинели был Илларион Певцов. (28)Он был тяжёлый и, как все считали, неизлечимый заика. (29)А он мечтал стать актёром! (30)И у него в самом деле был талант! (31)Он уходил за город, в лес, взбирался на горы; там он декламировал, читал монологи, отрывки из пьес. (32)Над ним насмехались, считали его полоумным. (33)Но он превозмог непреодолимое, он сделал невозможное: через пятнадцать – двадцать лет после этой нашей встречи с ним на Замковой горе он стал одним из самых замечательных русских актёров. (34)Бывали и у него срывы, полосы, когда он не мог играть, потому что лишался силы управлять своей речью и побеждать её недостаток. (35)И всё же он не отчаивался, у него не опускались руки! (36)Когда я думаю о людях сильной воли, сильной страсти к искусству, я всегда вспоминаю его – чудесного актёра Иллариона Певцова. (37)И мне приятно думать, что наши смешные попугайно-пёстрые букеты из осенних листьев были, может статься, первыми цветами, поднесёнными ему на трудном, но победном пути. (По А.Я. Бруштейн)

Из предложений 25-26 выпишите фразеологизм.

(1)Тот, кто любит искусство истинно, кто любит поэзию, литературу, не должен искусственно ограничивать себя только одной сферой и пребывать в полном равнодушии к музыке, танцу, изображению… (2)Людям свойственно всестороннее, гармоническое развитие интересов и вкусов. (3)И я даже как-то не представляю себе человека, который любил бы серьёзную музыку и оставался бы глух к поэзии Пушкина, Блока, Маяковского, никогда не читал бы Толстого, Чехова. (4)Или страстного знатока литературы, поэзии, который не бывал в Эрмитаже, Третьяковской галерее, в Русском музее. (5)Не очень поверю я в его любовь к стихам: стихи полны впечатлений от полотен великих художников, от ландшафтов России, от городов мира… (6)Где найти чудака, который изучает Шекспира, а в театре никогда не бывал? (7)Уж кто его любит, не пропустит «Гамлета» ни в театре, ни на экране! (8)Даже тот, кто не обладает активным музыкальным слухом, если он человек культурный по-настоящему, он ходит на концерты, слушает музыку в записи или по радио. (9)Как можно добровольно отказаться от величайших ценностей, накопленных человечеством? (10)Как можно без них правильно судить об искусстве и о его воздействии на людей? (11)По счастью, человек, развивший в себе способности воспринимать искусство, не ограничивает себя какой-то одной областью (если даже он профессионально работает в ней), а, наоборот, стремится как можно больше узнать и ощутить эту благотворную связь искусств между собой. (12)Разве наше представление о Пушкине ограничивается его сочинениями? (13)Нет! (14)Мы не можем назвать почти ни одного большого русского композитора, который не создал бы оперу на пушкинский текст, не положил бы на музыку пушкинские стихи. (15)Даргомыжский написал на текст Пушкина «Русалку»; Мусоргский – народную драму «Борис Годунов»; Римский-Корсаков – «Сказку о царе Салтане», «Моцарта и Сальери», «Золотого петушка»; Чайковский – «Онегина», «Пиковую даму», «Мазепу»; Рахманинов – «Алеко»; Глиэр – «Медного всадника»… (16)Пушкинские сюжеты в изобразительном искусстве составляют целую пушкиниану, которую начинают такие художники, как Брюллов, Репин, Врубель. (17)А какие вдохновенные иллюстрации к «Маленьким трагедиям» Пушкина создал выдающийся советский гравёр Владимир Фаворский! (18)И отличные иллюстрации к «Борису Годунову» – художник-график Евгений Кибрик. (19)А облик самого Пушкина! (20)Памятник работы скульптора Опекушина на Пушкинской площади в Москве. (21)Памятник в Санкт-Петербурге, созданный скульптором Аникушиным: вдохновенное изображение Пушкина в момент вдохновенного чтения стихов – разве это не продолжение пушкинской темы в искусстве? (22)А исполнение стихов Пушкина и его прозы… (23)Например, Игорь Владимирович Ильинский «рассказывает» «Золотого петушка» так, что пушкинская сказка начинает сверкать новыми красками – чистыми, звонкими, радует тонким юмором, остротой, сатирой на царей и их приближённых. (24)А разве воплощённый Шаляпиным образ Бориса Годунова в опере Мусоргского не продолжение Пушкина? (25)Или шаляпинский Мельник в «Русалке»? (26)А шаляпинский же Сальери?.. (27)Каждый, кого интересует не только отдельное произведение, но и совокупность впечатлений, которую составляет понятие «культура», каждый культурный человек стремится воспринять все грани искусства, все его сущности, или, как ещё говорят, ипостаси. (28)Знакомство с искусством, поэзией, литературой вызывает стремление не только воспринимать прекрасное, но и многое знать об этом прекрасном и о том, кем оно создано, как создано, когда. (29)Рождается желание глубоко постигнуть, осмыслить явления и сопоставить одно явление с другим. (30)Отсюда наш интерес к истории искусства, литературы, к биографии создателей гениальных творений, к процессу их творчества, к той эпохе, в которую они жили. (31)Разрозненные впечатления соединяются в общую картину культуры. (32)Каждому явлению отводится своё место. (33)И каждое явление оценивается не только само по себе, но и в сопоставлении с другими. (34)Значительное, великое мы научаемся отличать от пошлого и преходящего. (35)Великие творения слушаем, смотрим и перечитываем неоднократно. (36)И с каждым разом находим в творениях всё больше красот. (По И.Л. Андроникову)

Из предложений 8–11 выпишите книжное слово со значением «оказывающий хорошее действие, приносящий большую пользу».

(1)Счастливая, счастливая, невозвратимая пора детства! (2)Как не любить, не лелеять воспоминаний о ней? (3)Воспоминания эти освежают, возвышают мою душу и служат для меня источником лучших наслаждений… (4)Набегавшись досыта, сидишь, бывало, за чайным столом, на своём высоком креслице. (5)Уже поздно, давно выпил свою вечернюю чашку молока с сахаром, сон смыкает глаза, но не трогаешься с места, сидишь и слушаешь. (6)Maman говорит с кем-нибудь, и звуки голоса её так сладки, так приветливы. (7)Одни звуки эти так много говорят моему сердцу! (8)Отуманенными дремотой глазами я пристально смотрю на её лицо, и вдруг она сделалась вся маленькая, маленькая – лицо её не больше пуговки. (9)Но оно мне всё так же ясно видно: вижу, как она улыбнулась мне. (10)Мне нравится видеть её такой крошечной. (11)Я прищуриваю глаза ещё больше, и она делается ещё меньше. (12)Но я пошевелился – и очарование разрушилось. (13)Я суживаю глаза, поворачиваюсь, всячески стараюсь возобновить его, но напрасно. (14)Я встаю, с ногами забираюсь и уютно укладываюсь на кресло. – (15)Ты опять заснёшь, Николенька, – говорит мне maman, – ты бы лучше шёл наверх. – (16)Я не хочу спать, maman, – ответишь ей, и неясные, но сладкие грёзы наполняют воображение, здоровый детский сон смыкает веки, и через минуту забудешься и спишь до тех пор, пока не разбудят. (17)Чувствуешь, бывало, впросонках, что чья-то нежная рука трогает тебя; по одному прикосновению узнаёшь её и ещё во сне невольно схватишь эту руку и крепко, крепко прижмёшь её к губам. (18)Все уже разошлись; одна свеча горит в гостиной; maman сказала, что сама разбудит меня. (19)Это она присела на кресло, на котором я сплю, своей чудесной нежной ручкой провела по моим волосам, и над ухом моим звучит милый знакомый голос: «Вставай, моя душечка: пора идти спать». (20)Ничьи равнодушные взоры не стесняют её: она не боится излить на меня всю свою нежность и любовь. (21)Я не шевелюсь, но ещё крепче целую её руку. – (22)Вставай же, мой ангел. (23)Она другой рукой берёт меня за шею, и пальчики её быстро шевелятся и щекочут меня. (24)В комнате тихо, полутемно; мамаша сидит подле самого меня; я слышу её голос. (25)Всё это заставляет меня вскочить, обвить руками её шею, прижать голову к её груди. (26)Она ещё нежнее целует меня. (27)После этого, как, бывало, придёшь наверх и начнёшь укладываться в своем ваточном халатце, какое чудесное чувство испытываешь, говоря: «Люблю папеньку и маменьку». (28)Помню, завернёшься, бывало, в одеяльце; на душе легко, светло и отрадно; одни мечты гонят другие, но о чём они? (29)Они неуловимы, но исполнены чистой любовью и надеждами на светлое счастие. (30)Вспомнишь любимую фарфоровую игрушку – зайчика или собачку – уткнёшь её в угол пуховой подушки и любуешься, как хорошо, тепло и уютно ей там лежать. (31)Ещё подумаешь о том, чтобы было счастие всем, чтобы все были довольны и чтобы завтра была хорошая погода для гулянья, повернёшься на другой бок, мысли и мечты перепутаются, и уснёшь тихо, спокойно. (32)Вернутся ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность, потребность любви и сила веры, которыми обладаешь в детстве? (33)Какое время может быть лучше того, когда две лучшие добродетели – невинная весёлость и беспредельная потребность любви – были единственными побуждениями в жизни? (По Л.Н. Толстому)

Из предложения 31 выпишите синонимы (синонимическую пару).

(1) Было бы относительно просто, если бы можно было врага определять, скажем, в виде ядерного реактора или в виде ядерной энергетики. (2)Но это не так. (3)И даже если мы откажемся от этого технического способа и заменим его другим — то не будет о’кей. (4)Будет хуже. (5)Вот ведь какая вещь. (6)Потому что враг не в технике. (7)Не в типе самолета, не в типе реактора атомного, не в виде энергетики. (8)Если крупномасштабно смотреть на эту проблему, основной враг — это сам способ создания и проведения энергетических или технических процессов, зависящих от человека. (9)Самое важное — человеческий фактор. (10)Если раньше мы смотрели на технику безопасности как на способ защиты человека от воздействия на него машин или каких-то вредных факторов, то сейчас возникла другая ситуация. (11)Сегодня нужно технику защищать от человека. (12)В самом деле, от человека, в руках которого сосредоточены потрясающие мощности. (13)Защищать от человека в любом смысле: от ошибок конструктора, от ошибок проектанта, от ошибок оператора, ведущего этот процесс. (14)А это уже совсем иная философия. (15)Невозможно, неправильно и глупо отказываться от достижений человеческого гения. (16)Отказываться от развития атомной энергетики, химической промышленности или еще от чего-то. (17)Это не нужно. (18)А нужно сделать две вещи: во-первых, правильно понимать воздействие таких серьезных новых машин и видов техники на окружающую среду и, во-вторых, разработать систему взаимодействия человека с машиной. (19)Это проблема не лично человека, работающего с такой машиной, а это гораздо более общая и важная проблема. (20)Ведь при таком взаимодействии могут возникнуть серьезные катастрофы, неприятности от недосмотра, глупости, от неправильных действий. (21)Сейчас нам нужно отыскать оптимум системы… (22)При этом надо создавать защитные барьеры, насколько это возможно, и на случай, когда и человек будет ошибаться, и машины окажутся ненадежными… (23)Все мы видим, как говорится, невооруженным глазом, что на всех этапах создания техники у нас есть некоторая недоработанность, неряшливость, что ли. (24)На всех этапах от создания до эксплуатации… (25)Я все время думаю: почему это происходит? (26)И, знаете, прихожу к парадоксальному выводу…: что это оттого, что мы сильно увлеклись техникой. (27)Прагматически, голой техникой. (28)Это охватывает многие вопросы, не только безопасности. (29)Давайте задумаемся: почему в те времена, когда мы были гораздо беднее и была гораздо более сложная обстановка, почему сумели за исторически ничтожный срок в 30-е, 40-е, 50-е годы — поразить весь мир темпом создания новых видов техники и качеством славились ?.. (30)Что же случилось, почему ? (31)Первая попытка — объяснить это какими-то субъективными, организационными факторами. (32)Но это не очень серьезно. (33)Мы могучий народ, и огромный у нас потенциал заложен. (34)И каждый руководитель, и каждая организационная система на каком-то историческом отрезке использовала и удачные решения, и провальные, но не могли же они так сильно повлиять. (35)И я пришел к такому парадоксальному выводу: та техника, которой наш народ гордится, которая финишировала полетом Гагарина, была создана людьми, стоявшими на плечах Толстого и Достоевского… (36)Люди, создававшие тогда технику, были воспитаны на величайших гуманитарных идеях. (37)На прекрасной литературе. (38)На высоком искусстве. (39)На прекрасном и правильном нравственном чувстве. (40)И на яркой политической идее построения нового общества, на той идее, что это общество является самым передовым. (41)Это высокое нравственное чувство было заложено во всем: в отношении их друг с другом, отношении к человеку, к технике, к своим обязанностям. (42)Все это было заложено в воспитании тех людей. (43)И техника была для них лишь способом выражения нравственных качеств, заложенных в них. (44)Они выражали свою мораль в технике. (45)Относились к создаваемой и эксплуатируемой технике так, как их учили относиться ко всему в жизни Пушкин, Толстой, Чехов. (46)А вот в следующих поколениях, пришедших на смену, многие инженеры стоят на плечах «технарей», видят только техническую сторону дела. (47)Но если кто-то воспитан только на технических идеях, он может лишь тиражировать технику, совершенствовать ее, но не может создавать нечто качественно новое, ответственное. (48)Мне кажется, что общим ключом ко всему происходящему является то, что долгое время игнорировалась роль нравственного начала — роль истории нашей культуры — а ведь это одна цепочка. (49)Все это, собственно, и привело к тому, что часть людей на своих постах могла поступать недостаточно ответственно. (50)Но даже один, плохо работая, создает в цепочке слабое звено, и она рвется… (51)Низкий технический уровень, низкий уровень ответственности этих людей — это не причина, а следствие. (52)Следствие их низкого нравственного уровня. (53)Обычно понимают так: ага, безнравственный человек — это тот, который позволяет себе брать взятки, например. (54)Но это крайний случай. (55)А разве нравствен человек, который не хочет свой чертеж сделать лучше, не хочет сидеть по ночам, мучиться, не хочет искать более совершенные решения ? (56)Человек, который говорит: «Зачем напрягаться, если можно сделать такое решение, которое профессионально вроде бы кажется нормальным, хотя не является оптимальным, не является наилучшим». (57)И вот начался процесс распространения технической отсталости. (58)Мы ни с чем не справимся, если не восстановим нравственного отношения к выполняемой работе , какой бы она ни была, медицинская или химическая, или реакторная работа, или биологическая. (59)Надо восстановить чувство ответственности, критичности, чувство нового… (60)А как это сделать ? (61)Увеличивать или уменьшать долю тех или иных предметов? (62)Я не знаю. (63)Но я уверен, что в школу надо приводить интересных людей. (64)Ведь Россия всегда была сильна тем, что учитель — это человек, который в нравственном отношении чаще всего является идеалом для своих учеников. (65)И еще хочу сказать о неделимости общей и технической культуры. (66)Это неделимые вещи. (67)Если вы кусок какой-то изымаете, связанный с историей нашего отечества или с нашей литературой, если вы к чему-нибудь ослабили внимание — это обязательно бумерангом вернется в силу неделимости культуры. (68)В равной степени нельзя все отдать литературе и искусству и забыть про технику. (69)Мы тогда станем беспомощным обществом. (70)Возникает естественный вопрос, вопрос гармонии. (По В.А. Легасову)

Из предложений 33-37 выпишите антонимы (антонимическую пару).