Открытый банк заданий ЕГЭ

(1)На столе в классе стояли залитые сургучом бутылки с желтоватой водой. (2)На каждой бутылке была наклейка. (3)На наклейках кривым старческим почерком было написано: «Вода из Нила», «Вода из реки Лимпопо», «Вода из Средиземного моря». (4)Бутылок было много. (5)Но сколько мы ни разглядывали эту воду, во всех бутылках она была одинаково жёлтая и скучная на вид. (6)Мы приставали к учителю географии Черпунову, чтобы он разрешил нам попробовать воду из Мёртвого моря. (7)Нам хотелось узнать, действительно ли она такая солёная. (8)Но пробовать воду Черпунов не позволял. (9)Старшеклассники рассказывали, что на квартире у Черпунова устроен небольшой географический музей, но старик к себе никого не пускает. (10)Там были будто бы чучела колибри, коллекция бабочек, телескоп и даже самородок золота. (11)Наслушавшись об этом музее, я начал собирать свой музей. (12)Он был, конечно, небогатый, но расцветал в моём воображении как царство удивительных вещей. (13)Разнообразные истории были связаны с каждой вещью — будь то пуговица румынского солдата или засушенный жук-богомол. (14)Однажды я встретил Черпунова в Ботаническом саду. — (15)Пойди сюда! — подозвал меня Черпунов и протянул толстую руку. — (16)Садись, рассказывай. (17)Ты, говорят, собрал маленький музей. (18)Что у тебя есть? (19)Я робко перечислил свои незамысловатые ценности. (20)Черпунов усмехнулся. — (21)Похвально! — сказал он. — (22)Приходи ко мне в воскресенье утром. (23)Посмотришь мой музей. (24)В воскресенье я надел новенький гимназический костюм и пошёл к Черпунову. (25)Была поздняя осень, но сирень ещё не пожелтела. (26)С листьев стекал туман. (27)Внизу на Днепре трубили пароходы. (28)Я поднялся на крыльцо и потянул рукоятку звонка. (29)Внутри флигеля пропел колокольчик. (30)Встречать меня вышел сам Черпунов. (31)Чудеса начались уже в передней. (32)В овальном зеркале отражался красный от смущения маленький гимназист, пытавшийся расстегнуть озябшими пальцами шинель. (33)Я не сразу понял, что этот гимназист — я сам. (34)Я расстёгивал пуговицы и смотрел на раму от зеркала. (35)Это была не рама, а венок из стеклянных, бледно окрашенных листьев, цветов и гроздьев винограда. — (З6)Вёнецианское стекло, — сказал Черпунов. — (37)Посмотри поближе. (38)Можешь даже потрогать. (39)Я осторожно прикоснулся к стеклянной розе. (40)Стекло было матовое, будто присыпанное пудрой. (41)В полоске света, падавшей из соседней комнаты, оно просвечивало красноватым огнём. — (42)Совсем как рахат-лукум, — заметил я. (43)Черпунов показал мне на портрет на стене. (44)Он изображал бородатого человека с измождённым лицом. — (45)Ты знаешь, кто это? (46)Один из лучших русских людей. (47)Путешественник Миклухо-Маклай. (48)Он был великий учёный и верил в добрую волю людей. (49)Он жил один среди людоедов на Новой Гвинее. (50)Безоружный, умирающий от лихорадки. (51)Но он сумел сделать столько добра дикарям и проявить столько терпения, что, когда за ним пришёл наш корвет «Изумруд», чтобы увезти его в Россию, толпы дикарей плакали на берегу, протягивали к корвету руки и кричали: «Маклай, Маклай!» (52)Так вот, запомни: добротой можно добиться всего. (53)Потом Черпунов показал мне звёздный глобус, старые карты с «розой ветров», чучела колибри с длинными, как маленькие шила, клювами. — (54)Ну, на сегодня довольно, — сказал Черпунов. — (55)Ты устал. (56)Можешь приходить ко мне по воскресеньям. (57)В следующее воскресенье я не пошёл к учителю, потому что среди недели он заболел и перестал ходить в гимназию. (58)Совсем скоро учитель умер. (59)Когда я был уже в старшем классе, преподаватель психологии, говоря нам о плодотворной силе воображения, неожиданно спросил — Вы помните Черпунова с его водой из разных рек и морей? — (60)Ну как же! — ответили мы. — (61)Великолепно помним. — (62)Так вот, могу вам сообщить, что в бутылках была самая обыкновенная водопроводная вода. (63)Вы спросите, зачем Черпунов вас обманывал? (64)Он справедливо полагал, что таким путём даёт толчок развитию вашего воображения. (65)Черпунов очень ценил его. (66)Несколько раз он упоминал при мне, что человек отличается от животного способностью к воображению. (67)Воображение создало искусство. (68)Оно раздвинуло границы мира и сознания и сообщило жизни то свойство, что мы называем поэзией. (По К. Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892-1968) — известный русский писатель, классик отечественной литературы.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

В запечатанных сургучом бутылках хранилась вода из разных рек и морей.
Вдохновлённый примером учителя, рассказчик стал собирать собственный музей.
Каждое воскресенье рассказчик ходил в гости к учителю.
Преподаватель психологии был убеждён, что, только обманывая ребёнка, можно дать толчок развитию его воображения.
Способность к воображению отличает человека от животных.

(1)Накануне вечером комиссар вызвал Корнева и Тумика в свою каюту и заговорил об этой батарее, дальнобойной, которая обстреливала передний край и глубину и которая всем давно надоела. — (2)Мы несём от неё немалые потери, — сказал он, — и, кроме того, она мешает одной задуманной операции. (3)Нужно эту батарею уничтожить. (4)Потом он спросил, что они думают о самопожертвовании, потому что иначе её нельзя уничтожить. (5)Он спросил не сразу, а начал с подвига двадцати восьми панфиловцев, которые отдали за Отчизну свои молодые жизни. (6)Теперь этот вопрос стоит перед ними — Корневым и Тумиком — как лучшими разведчиками, награждёнными орденами и медалями. (7)Тумик первый сказал, что согласен. (8)Корнев тоже согласился, и решено было высадиться на берег в девять часов утра. (9)По ночам немцы пускали ракеты, хотя стоял декабрь и днём было так же темно, как и ночью. (10)Времени вдруг оказалось много, и можно было полежать и подумать, тем более что это, наверно, уже в последний раз, а больше, пожалуй, не придётся. (11)Тумик воевал уже полтора года и дважды был ранен. (12)Он участвовал в захвате знаменитой сопки «Колпак», когда восемьдесят моряков семь часов держались против двух батальонов, и боезапас кончился, и моряки стали отбиваться камнями. (13)Как вчера, он видел перед собой маленький дом, крыльцо с провалившейся ступенькой и отца в саду — коротко стриженного, седого, с худым носом и ещё такого стройного, ловкого, когда он быстро шёл навстречу гостям, опираясь на трость, в своей кубанке набекрень и со своими тремя орденами. (14)Когда началась война, он прислал Тумику письмо: «Воюй и за себя, и за меня». (15)Тут Тумик вспомнил всю свою жизнь, самое главное, самое интересное в жизни. (16)Отец — это был родной дом, детство и школа, девушка Шура — это была любовь, а Миша Рубин — друг, который всегда говорил, что, может быть, и есть на свете любовь, но верно то, что на свете есть настоящая дружба навеки. (17)Они были с ним всю войну — отец, та девушка и Миша — и были теперь, когда он лежал на своей койке под иллюминатором и слышно было, как волна, плеща, набегает на борт. (18)Это была его Отчизна! (19)И вдруг всё стало так ясно для него, что он даже присел на койке, обхватив руками колени. — (20)Недаром же я жил на земле, — сказал он себе. (21)Он видел, как при свете огарка Корнев пишет письмо, и ему хотелось сказать Корневу, что нет для них смерти и что для них пришла эта торжественная, последняя ночь, когда замер весь свет и только под лёгким ветром волна, плеща, набегает на борт. (22)Но он ничего не сказал. (23)У Корнева были жена и маленький сын. (24)Он писал им, и кто знает, о чём он думал сейчас, хмуря крупные чёрные брови... (25)Утром они с первого взгляда поняли, что нельзя заложить тол и уйти: батарея работала, и кругом было слишком много народу. (26)Можно было только сделать, как сказал комиссар: подорвать её и самим подорваться. (27)И это было легко: неподалёку от батареи штабелями лежали снаряды. (28)Они стали тянуть жребий, потому что достаточно было подорваться одному, а другой мог вернуться к своим. (29)Они условились: вернётся тот, кто вытащит целую спичку. (30)И Тумик взял в обе руки две целые спички и сказал шёпотом: — Ну, Корнев, тащи. (31)У Корнева были жена и маленький сын... (32)Они обнялись, поцеловались. (33)На прощание Тумик отдал Корневу свою фотографию, где был снят с автоматом, лёжа, прицеливаясь, — ребята говорили, что вышел отлично. (34)И Корнев ушёл. (35)Он был метрах в сорока от батареи, когда раздался взрыв и пламя метнулось до самого неба, осветив пустынный край — снег и тёмные ущелья между скал, диких скал Отчизны... (По В. А. Каверину)

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

Во время захвата сопки «Колпак» моряки, в числе которых был и Тумик, отбивались от немцев камнями.
Комиссар, наградив Корнева и Тумика орденами за защиту Отечества, дал им приказ разработать операцию по уничтожению немецкого батальона.
За полтора года службы на флоте Тумик часто вспоминал не только своих родных и друзей, но и подвиг двадцати восьми панфиловцев.
Декабрьской ночью, перед тем как выполнить задание по уничтожению немецкой дальнобойной батареи, Корнев писал письмо жене и сыну.
Когда Корнев тянул жребий, он не догадывался о том, что Тумик держал в руках две целые спички.

(1)Наконец я приехал в Одессу. (2)Этот огромный южный порт был, для моих шестнадцати лет, дверью мира, началом кругосветного плавания, к которому я стремился, имея весьма смутные представления о морской жизни. (3)Я проводил дни на улицах, рассматривая витрины или бродя в порту, где на каждом шагу открывал Америку. (4)3десь бился пульс мира. (5)«Береговой командой» были матросы, кочегары и другие мелкие служащие, почему-либо неспособные временно находиться на корабле. (6)Можно здесь было встретить также отставшего от рейса молодого матроса или живущего в ожидании места какого-нибудь старого служащего. (7)Отсюда-то и совершал я свои путешествия в порт, упиваясь музыкой рёва и грома, свистков и криков, лязга вагонов на эстакаде и звона якорных цепей, а также голубым заревом свободного синего Чёрного моря. (8)Я жил в полусне новых явлений. (9)Тогда один случай, может быть незначительный в сложном обиходе человеческих масс, наполняющих тысячи кораблей, показал мне, что я никуда не ушёл, что я не в преддверии сказочных стран, полных беззаветного ликования, а среди простых, грешных людей. (10)В казарму привезли раненого. (11)Это был молодой матрос, которого товарищ ударил ножом в спину. (12)Поссорились они или не поделили чего-нибудь — этого я не помню. (13)У меня только осталось впечатление, что правда на стороне раненого, и я помню, что удар был нанесён внезапно, из-за угла. (14)Уже одно это направляло симпатии к пострадавшему. (15)Он рассказывал о случае серьёзно и кратко, не выражая обиды и гнева, как бы покоряясь печальному приключению. (16)Рана была не опасна. (17)Температура немного повысилась, но больной, хотя и лежал, ел с аппетитом и даже играл в карты с соседями. (18)Вечером раздался слух: «Доктор приехал, говорить будет». (19)Доктор? (20)Говорить? (21)Я направился к койке раненого. (22)Доктор, пожилой человек, по-видимому сам лично принимающий горячее участие во всей этой истории, сидел возле койки. (23)Больной, лёжа, смотрел в сторону и слушал. (24)Доктор, стараясь не быть назойливым, осторожно и мягко пытался внушить раненому сострадание к судьбе обидчика. (25)Он послан им, пришёл по его просьбе. (26)У него жена, дети, сам он военный матрос. (27)Он полон раскаяния. (28)Его ожидают каторжные работы. — (29)Вы видите, — сказал доктор в заключение, — что от вас зависит, как поступить: «по закону» или «по человечеству». (30)Если «по человечеству», то мы замнём дело. (31)Если же «по закону», то мы обязаны начать следствие, и тогда этот человек погиб, потому что он виноват. (32)Была полная тишина. (33)Все мы, сидевшие, как бы не слушая, по своим койкам, но не проронившие ни одного слова, замерли в ожидании. (34)Что скажет раненый? (35)Какой приговор изречёт он? (36)Я ждал, верил, что он скажет: «По человечеству». (37)На его месте следовало простить. (38)Он выздоравливал. (39)Он был лицом типичный моряк, а «моряк» и «рыцарь» для меня тогда звучало неразделимо. (40)Его руки до плеч были татуированы фигурами тигров, змей, флагов, именами, лентами, цветами и ящерицами. (41)От него несло океаном, родиной больших душ. (42)И он был так симпатично мужествен, как умный атлет... (43)Раненый помолчал. (44)Видимо, он боролся с желанием простить и с каким-то ядовитым воспоминанием. (45)Он вздохнул, поморщился, взглянул доктору в глаза и нехотя, сдавленно произнёс: — Пусть... уж... по закону. (46)Доктор, тоже помолчав, встал. — (47)3начит, «по закону»? — повторил он. — (48)По закону. (49)Как сказал, — кивнул матрос и закрыл глаза. (50)Я был так взволнован, что не вытерпел и ушёл на двор. (51)Мне казалось, что у меня что-то отняли. (52)С этого дня я стал присматриваться к морю и морской жизни с её внутренних, настоящих сторон, впервые почувствовав, что здесь такие же люди, как и везде, и что чудеса — в самих нас. (По А. Грину*) * Александр Грин (1880–1932) – русский писатель-прозаик, поэт.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

Раненый, рассказывая о случившемся, был преисполнен гнева, поскольку обидчик нанёс ему опасную для жизни ножевую рану.
Доктор случайно оказался давним знакомым обидчика, поэтому решил замолвить слово за него и за его семью.
Раненый не задумываясь принял решение судить обидчика в соответствии с законом.
Обидчик, которого ожидали каторжные работы, раскаивался в случившемся.
Для рассказчика, до приезда в Одессу плохо представлявшего себе морскую жизнь, понятия «моряк» и «рыцарь» были неразделимы.

(1)В мирные годы человек, в довольстве и счастье, как птица, купающаяся в небе, может далеко отлететь от гнезда и даже покажется ему, будто весь мир его родина. (2)Иной человек, озлобленный горькой нуждой, скажет: «Что вы твердите мне: родина! (3)Что видел я хорошего от неё, что она мне дала?» (4)Но надвинулась общая беда. (5)Враг разоряет нашу землю и всё наше вековечное хочет назвать своим. (6)Тогда и счастливый, и несчастный собираются у своего гнезда. (7)Даже и тот, кто хотел бы укрыться, как сверчок, в тёмную щель и посвистывать там до лучших времён, и тот понимает, что теперь нельзя спастись в одиночку. (8)Гнездо наше, родина возобладала над всеми нашими чувствами. (9)И всё, что мы видим вокруг, что раньше, быть может, мы и не замечали, не ценили, как пахнущий ржаным хлебом дымок из занесённой снегом избы, — теперь пронзительно дорого нам. (10)Родина — это движение народа по своей земле из глубин веков к желанному будущему, в которое он верит и которое создаёт своими руками для себя и своих поколений. (11)Это вечно отмирающий и вечно рождающийся поток людей, несущих свой язык, свою духовную и материальную культуру и непоколебимую веру в законность и нерушимость своего места на земле. (12)3емля оттич и дёдич — это те берега полноводных рек и лесные поляны, куда пришёл наш пращур жить навечно. (13)Он был силён и бородат, в посконной длинной рубахе, солёной на лопатках, смышлён и нетороплив, как вся дремучая природа вокруг него. (14)Многое мог увидеть пращур, из-под ладони глядя вокруг... (15)«Ничего, мы сдюжим», — сказал он и начал жить. (16)Росли и множились позади него могилы отцов и дедов, рос и множился его народ. (17)Дивной вязью он плёл невидимую сеть русского языка; яркого, как радуга вслед весеннему ливню, меткого, как стрелы, задушевного, как песня над колыбелью, певучего и богатого. (18)Он назвал все вещи именами и воспел всё, что видел и о чём думал, и воспел свой труд. (19)И дремучий мир, на который он накинул волшебную сеть слова, покорился ему, как обузданный конь, и стал его достоянием, и для потомков его стал родиной — землёй оттич и дедич. (20)Русский народ создал огромную устную литературу: мудрые пословицы и хитрые загадки, весёлые и печальные обрядовые песни, торжественные былины, героические, волшебные, бытовые и пересмешные сказки. (21)Напрасно думать, что эта литература была лишь плодом народного досуга. (22)Она была достоинством и умом народа. (23)Она становила и укрепляла его нравственный облик, была его исторической памятью, праздничными одеждами его души и наполняла глубоким содержанием всю его размеренную жизнь, текущую по обычаям и обрядам, связанным с его трудом, природой и почитанием отцов и дедов. (24)Недаром пращур плёл волшебную сеть русского языка: вся широкая, творческая, страстная, взыскующая душа народа русского нашла отражение в нашем искусстве XIX века. (25)Оно стало мировым и во многом повело за собой искусство Европы и Америки. (26)Русская наука дала миру великих химиков, физиков и математиков. (27)Первая паровая машина была изобретена в России, так же как и вольтова дуга, беспроволочный телеграф и многое другое. (28)Пращур наш, наверное, различил в дали веков эти дела народа своего и сказал тогда на это: «Ничего, мы сдюжим...» (29)На каждом из нас лежит ответственность за нашу Родину, за сохранение наследства нашего народа, сильного, свободолюбивого, правдолюбивого, умного и не обиженного талантом. (По А. Н. Толстому)

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

Общая беда заставляет людей объединиться ради спасения своей Родины.
Родина — это историческое прошлое, созданное многими поколениями, это обладающий своим местом на земле народ с его языком, культурой.
Земля оттич и дедич была отвоёвана нашим пращуром у вражеских племён, пришедших туда жить навечно.
Устная литература, созданная народом, является всего лишь плодом народного досуга.
Русское искусство оказало большое влияние на развитие мировой культуры.

(1)Я изъездил почти всю страну, видел много мест, удивительных и сжимающих сердце, но ни одно из них не обладало такой внезапной лирической силой, как Михайловское. (2)Летний праздник бывает в Михайловском каждый год в день рождения Пушкина. (3)Сотни колхозных телег, украшенных лентами и валдайскими бубенцами, съезжаются на луг за Соротью, против пушкинского парка. (4)Все местные колхозники гордятся земляком Пушкиным и берегут заповедник, как свои огороды и поля. (5)В Тригорском парке я несколько раз встречал высокого человека. (6)Он бродил по глухим дорожкам, останавливался среди кустов и долго рассматривал листья. (7)Иногда срывал стебель травы и изучал его через маленькое увеличительное стекло. (8)Как-то около пруда меня застал крупный дождь. (9)Я спрятался под липой, и туда же не спеша пришёл высокий человек. (10)Мы разговорились. (11)Человек этот оказался учителем географии из Череповца. — (12)Вы, должно быть, не только географ, но и ботаник? — сказал я ему. — (13)Я видел, как вы рассматривали растения. (14)Высокий человек усмехнулся. — (15)Нет, я просто люблю искать в окружающем что-нибудь новое. (16)3десь я уже третье лето, но не знаю и малой доли того, что можно узнать об этих местах. (17)Второй раз мы встретились на берегу озера Маленец, у подножия лесистого холма. (18)Высокий человек лежал в траве и рассматривал сквозь увеличительное стекло голубое перо сойки. (19)Я сел рядом с ним, и он рассказал мне историю своей привязанности к Михайловскому. — (20)Мой отец служил бухгалтером в больнице в Вологде. (21)В общем, был жалкий старик — пьяница и хвастун. (22)Даже во время самой отчаянной нужды он носил застиранную крахмальную манишку, гордился своим происхождением. (23)Нас было шестеро детей. (24)Жили мы все в одной комнате, в грязи и беспорядке. (25)Когда отец выпивал, он начинал читать стихи Пушкина и рыдать. (26)Слёзы капали на его крахмальную манишку, он мял ее, рвал на себе и кричал, что Пушкин — это единственный луч солнца в жизни таких несчастных нищих, как мы. (27)Он не помнил ни одного пушкинского стихотворения до конца. (28)Он только начинал читать, но ни разу не окончил. (29)Это меня злило, хотя мне было тогда всего восемь лет. (30)Я решил прочесть пушкинские стихи до конца и пошёл в городскую библиотеку. (31)Я долго стоял у дверей, пока библиотекарша не окликнула меня и не спросила, что мне нужно. — (32)Пушкина, — сказал я грубо. — (33)Ты хочешь сказки? — спросила она. — (34)Нет, не сказки, а Пушкина, — повторил я упрямо. (35)Она дала мне толстый том. (36)Я сел в углу окна, раскрыл книгу и заплакал. (37)Я заплакал потому, что только сейчас, открыв книгу, я понял, что не могу прочесть её, что я совсем ещё не умею читать и что за этими строчками прячется заманчивый мир, о котором рыдал пьяный отец. (38)Со слов отца я знал тогда наизусть всего две пушкинские строчки: «Я вижу берег отдалённый, земли полуденной волшебные края», но этого для меня было довольно, чтобы представить себе иную жизнь, чем наша. (39)Вообразите себе человека, который десятки лет сидел в одиночке. (40)Наконец ему устроили побег, достали ключи от тюремных ворот, и вот он, подойдя к воротам, за которыми свобода, и люди, и леса, и реки, вдруг убеждается, что не знает, как этим ключом открыть замок. (41)Громадный мир шумит всего в сантиметре за железными листами двери, но нужно знать пустяковый секрет, чтобы открыть замок, а секрет этот беглецу неизвестен. (42)Он слышит тревогу за своей спиной, знает, что его сейчас схватят и что до смерти будет то же, что было: грязное окно под потолком камеры и отчаяние. (43)Вот примерно то же самое пережил я над томом Пушкина. (44)С тех пор я полюбил Пушкина. (45)Вот уже третий год приезжаю в Михайловское... (46)На вершине холма, у обветшалых стен собора, над крутым обрывом, в тени лип, на земле, засыпанной пожелтевшими лепестками, белеет могила Пушкина. (47)Короткая надпись «Александр Сергеевич Пушкин», безлюдье, стук телег внизу под косогором и облака, задумавшиеся в невысоком небе, — это всё. (48)3десь конец блистательной, взволнованной и гениальной жизни. (49)3десь тот «милый предел», о котором Пушкин говорил ещё при жизни. (50)И здесь, на этой простой могиле, куда долетают хриплые крики петухов, становится особенно ясно, что Пушкин был первым народным поэтом. (По К.Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) – известный русский писатель, классик отечественной литературы.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

В день рождения Пушкина в Михайловском ежегодно проводится праздник.
Учитель из Череповца уже три года живёт в Михайловском.
Стоя у могилы Пушкина, рассказчик особенно ясно осознал, что Александр Сергеевич был первым народным поэтом.
По словам учителя из Череповца, в детстве он, получив в библиотеке том Пушкина, заплакал, потому что понял, что не сможет сейчас прочитать эту книгу.
Отец учителя географии мог прочитать наизусть большое количество стихотворений Пушкина от начала до конца.

(1)На окраине села, возле издолблённой осколками, пробитой снарядами колхозной клуни, крытой соломой, толпился народ. (2)У широко распахнутого входа в клуню нервно перебирали ногами тонконогие кавалерийские лошади, запряжённые в крестьянские дровни. (3)И откуда-то с небес или из-под земли звучала музыка, торжественная, жуткая, чужая. (4)Приблизившись к клуне, пехотинцы различили, что народ возле клуни толпился непростой: несколько генералов, много офицеров и вдруг обнаружился командующий фронтом. — (5)Ну занесла нас нечистая сила... — заворчал комроты Филькин. (6)У Бориса Костяева похолодело в животе, потную спину скоробило: командующего, да ещё так близко, он никогда не видел. (7)Взводный начал торопливо поправлять ремень, развязывать тесёмки шапки. (8)Пальцы не слушались его, дёрнул за тесёмку — с мясом оторвал её. (9)Он не успел заправить шапку ладом. (10)Майор в жёлтом полушубке, с портупеей через оба плеча, поинтересовался, кто такие. (11)Комроты Филькин доложил. — (12)Следуйте за мной! — приказал майор. (13)Командующий и его свита посторонились, пропуская мимо себя мятых, сумрачно выглядевших солдат-окопников. (14)Командующий прошёлся по ним быстрым взглядом и отвёл глаза. (15)Сам он хотя и был в чистой долгополой шинели, в папахе и поглаженном шарфе, выглядел среди своего окружения не лучше солдат, только что вылезших с переднего края. (16)Глубокие складки отвесно падали от носа к строго сжатым губам. (17)Лицо его было воскового цвета, смятое усталостью. (18)И в старческих глазах, хотя он был ещё не старик, далеко не старик, усталость, всё та же безмерная усталость. (19)В свите командующего слышался оживлённый говор, смех, но командующий был сосредоточен на своей какой-то невесёлой мысли. (20)И всё звучала музыка, хрипя, изнемогая, мучаясь. (21)По фронту ходили всякого рода легенды о прошлом и настоящем командующего, которым солдаты охотно верили, особенно одной из них. (22)Однажды он якобы напоролся на взвод пьяных автоматчиков и не отправил их в штрафную, а долго вразумлял. — (23)Вы поднимитесь на цыпочки — ведь Берлин уж видно! (24)Я вам обещаю: как возьмём его — пейте сколько влезет! (25)А мы, генералы, вокруг вас караулом стоять будем! (26)3аслужили! (27)Только дюжьте, дюжьте... — (28)Что это? — поморщился командующий. — (29)Да выключите вы музыку! (30)Следом за майором стрелки вошли в клуню, проморгались со свету... (31)На снопах белой кукурузы, засыпанной трухой соломы и глиняной пылью, лежал погибший немецкий генерал в мундире с яркими колодками орденов, тусклым серебряным шитьём на погонах и на воротнике. (32)В углу клуни, на опрокинутой веялке, накрытой ковром, стояли телефоны, походный термос, маленькая рация с наушниками. (33)К веялке придвинуто глубокое кресло с просевшими пружинами, а на нём — скомканный клетчатый плед, похожий на русскую бабью шаль. (34)Возле генерала стоял на коленях немчик в кастрюльного цвета шинели, в старомодных, антрацитно сверкающих ботфортах, в пилотке, какую носил ещё Швейк, только с пришитыми меховыми наушниками. (35)Перед ним, на опрокинутом ящике, хрипел патефон, старик немец крутил ручку патефона, и по лицу его безостановочно катились слёзы... (36)Командующий с досадой шмыгнул носом. (37)Повелительно приказал: — Схоронить генерала, павшего на поле боя, со всеми воинскими почестями: домовину, салют и прочее. (38)Хотя прочего не можем, — командующий отвернулся, опять пошмыгал носом. —(39)Панихиду по нему в Германии справят. (40)Много панихид. (41)Кругом сдержанно посмеялись. — (42)Его собакам бы скормить за то, что людей стравил. (43)3а то, что Бога забыл. — (44)Какой тут Бог? — поник командующий, утирая нос рукавицей. — (45)Если здесь не сохранил, — потыкал он себя рукавицей в грудь, — нигде больше не сыщешь. (46)Борису нравилось, что сам командующий фронтом, от которого веяло спокойной, устоявшейся силой, давал такой пример благородного поведения, но в последних словах командующего просквозило такое запёкшееся горе, такая юдоль человеческая, что ясно и столбу сделалось бы, умей он слышать: игра в благородство, агитационная иль ещё какая показуха, спектакли неуместны после того, что произошло вчера ночью и сегодняшним утром здесь, в этом поле, на этой горестной земле. (47)Командующий давно отучен войной притворяться, выполнял он чей-то приказ, и всё это было ему не по нутру, много других забот и неотложных дел ждало его, и он досадовал, что его оторвали от этих дел. (48)Мёртвых и пленных генералов он, должно быть, навидался вдосталь. (49)Командующий что-то буркнул, резко отвернулся, натянул папаху на уши и, по-крестьянски бережно подоткнув полы шинели под колени, устроился в санях. (50)Что-то взъерошенное и в то же время бесконечно скорбное было в узкой и совсем не воинственной спине командующего, и даже в том, как вытирал он однопалой солдатской рукавицей простуженный нос, виделась человеческая незащищённость. (51)Так и не обернувшись больше, он поехал по полю. (52)Сани качало и подбрасывало на бугорках, полозьями обнажало трупы. (53)Кони вынесли пепельно-серую фигуру командующего на танковый след и побежали бойчее к селу, где уже рычали, налаживая дорогу, тракторы и танки. (54)И когда за сугробами скрылись лошади и тоскливая фигура командующего, все долго подавленно молчали. (По В. П. Астафьеву*) *Виктор Петрович Астафьев (1924 — 2001) — русский писатель, драматург, эссеист

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

Взводный Борис Костяев впервые увидел рядом с собой командующего фронтом.
Командующий — человек преклонного возраста — научился за годы войны играть роль благородного начальника.
Среди легенд, ходивших о генерале, самой известной была о том, как он караулил солдат.
Командующий, несмотря на смех среди сопровождающих его лиц, был погружён в свои мысли.
Глядя на командующего и постоянно вытирая солдатской рукавицей простуженный нос, Борис чувствовал незащищённость.

(1)Вот и кончился последний урок последнего дня нашей школьной жизни. (2)Десять школьных лет завершились по знакомой хрипловатой трели звонка. (3)Все мы, растроганные, взволнованные, радостные и о чём-то жалеющие, растерянные и смущённые своим мгновенным превращением из школяров во взрослых людей, слонялись по классам и коридору, словно страшась выйти из школьных стен в мир, ставший бесконечным. (4)И было такое чувство, будто что-то недоговорено, недожито, не исчерпано за прошедшие десять лет, будто этот день застал нас врасплох. (5)В класс заглянула Женя Румянцева: ‒ Серёжа, можно тебя на минутку? (6)У меня странное предложение! (7)Давай встретимся через десять лет! (8)Шутливость совсем не была свойственна Жене, и я спросил серьёзно: ‒ Зачем? ‒ (9)Мне интересно, каким ты станешь. (10)Ты ведь очень нравился мне все эти годы. (11)Я думал, что Жене Румянцевой неведомы ни эти слова, ни эти чувства. (12)Жизнь её протекала в двух сферах: в напряжённой общественной работе и в мечтаниях о звёздных мирах. (13)Немногие из нас твёрдо определили свой дальнейший жизненный путь, а Женя с шестого класса знала, что будет астрономом и никем другим. (14)Между нами никогда не было дружеской близости. (15)В поисках разгадки я мысленно пробегал прошлое, но ничего не нашёл в нём, кроме одной встречи на Чистых прудах… (16)Однажды мы собирались в выходной день на Химкинское водохранилище покататься на лодках. (17)Но с утра заморосил дождь, и на сборный пункт пришли только мы с Павликом, Нина и Женя Румянцева. (18)Дождь не переставал ни на минуту. (19)Нечего было и думать о Химках. ‒ (20)Давайте покатаемся на пруду, ‒ предложил я и показал на старую, рассохшуюся лодку-плоскодонку. - (21)Будем воображать, что мы в Химках. ‒ (22)Или в Средиземном море, ‒ вставил Павлик. ‒ (23)Или в Индийском океане, ‒ восторженно подхватила Женя. (24)Мы вычерпали из лодки воду и отправились в «кругосветное» плавание. (25)Женя придумывала маршрут нашего путешествия. (26)Вот мы проходим Босфор, через Суэцкий канал попадаем в Красное море, оттуда в Аравийское и входим в Тихий океан. (27)Женя неутомимо командовала: «Право руля!», «Лево руля!», «Поднять паруса!», «Убрать паруса!» (28)Отыскивала путь по звёздам: наш компас разбился во время бури. (29)Больше Женя не бывала с нами. (30)Мы не раз приглашали её на наши сборища, но она отказывалась. (31)А что если в тот единственный раз она пришла из-за меня и из-за меня отступилась, сказав себе с гордой честностью: не вышло… ‒ (32)Почему же ты раньше молчала, Женя? ‒ спросил я. ‒ (33)К чему было говорить? (34)Тебе так нравилась Нина! (35)С ощущением какой-то досадной и грустной утраты я сказал: ‒ Где же и когда мы встретимся? ‒ (36)Через десять лет, двадцать девятого мая, в восемь часов вечера, в среднем пролёте между колонн Большого театра. (37)Минули годы. (38)Женя училась в Ленинграде. (39)Зимой 1941 года, жадно ловя известия о судьбе моих друзей, я узнал, что Женя в первый же день войны бросила институт и пошла в лётную школу. (40)Летом 1944 года я услышал по радио указ о присвоении майору авиации Румянцевой звания Героя Советского Союза. (41)Вернувшись с войны, я узнал, что звание Героя было присвоено Жене посмертно. (42)Жизнь шла дальше, порой я вдруг вспоминал о нашем уговоре, а за несколько дней до срока почувствовал такое острое, щемящее беспокойство, будто все прошедшие годы только и готовился к этой встрече. (43)Я поехал к Большому театру, купил у цветочницы ландыши и пошёл к среднему пролёту между колонн Большого театра. (44)Я постоял там немного, затем отдал ландыши какой-то худенькой сероглазой девушке и поехал домой… (45)Мне хотелось на миг остановить время, оглянуться на себя, на прожитые годы, вспомнить Женю, лодку, дождик, вспомнить слепоту своей юношеской души, так легко прошедшей мимо того, что могло бы стать судьбой. (По Ю.М. Нагибину*) * Нагибин Юрий Маркович (1920–1994) – русский советский писатель-прозаик, журналист и сценарист.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

Школьная жизнь Жени Румянцевой была посвящена общественной работе и астрономии.
Женя Румянцева предложила однокласснику встретиться через пять лет после окончания школы, потому что он ей очень нравился и ей было интересно, как сложится его жизнь.
В память о Жене Румянцевой рассказчик приехал к Большому театру, где после окончания школы они договорились встретиться.
Рассказчик вспоминает о лодочной прогулке с друзьями на Химкинском водохранилище в дождливый день.
Когда началась война, Женя Румянцева пошла учиться в лётную школу, позже была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза.

(1)Полжизни Виктор Дмитриевич Дувакин проработал на филологическом факультете Московского университета. (2)Нам, его последним дипломникам, он казался в нашу студенческую пору старым-престарым. (3)Ещё бы: он был на похоронах Есенина, дважды видел Маяковского... (4)Массивный, медлительный, по-профессорски рассеянный, Виктор Дмитриевич никак не мог избежать внимания записных остроумцев. (5)Их удачи он принимал без видимого огорчения – снисходительно и добродушно, а то и с откровенным удовольствием. (6)«Уж полночь близится – Дувакина всё нет!..» – пели, изображая отчаяние, заждавшиеся студенты в университетском капустнике. (7)«Виктор Ду-, Виктор Ду-вакин, где я вас найду?» – импровизировали в самодеятельной бригаде, объединившей энтузиастов поэзии Маяковского. (8)Но из обширного фольклора о себе Виктор Дмитриевич больше всего любил присловье, сочинённое ещё в недрах предвоенного Литмузея: «Дувакин вспомнил то, что он забыл, и тут же забыл то, что вспомнил». (9)Первое время его собеседования со мной начинались одним и тем же загадочным вопросом: – Вы, кажется, родом из Козлова? – (10)Нет, – отвечаю для краткости, – я из-под Винницы. (11)Всем было видно, что каждый раз это было ему как подарок. (12)Его лицо тотчас озарялось счастливой улыбкой, и он с видом заговорщика смаковал пикантную фразу из арсенала Маяковского: «Как плюются в Виннице». (13)Память – это страсть, и Дувакин мог забыть что угодно, только не строку своего поэта. (14)При случае Виктор Дмитриевич готов был прорычать что-нибудь из Державина, выхватить клок у Алексея Константиновича Толстого, спародировать Игоря Северянина, погудеть Пастернаком... (15)Но Маяковского читал постоянно, с аппетитом – как в яблоко вгрызался. (16)Его Дувакин любил безоговорочно и потому помнил вдоль и поперёк. (17)И только потому, что любил и помнил, им занимался – разбирал строчку за строчкой, отыскивал источники и реалии, толковал, комментировал... (18)На пятом курсе я принёс Виктору Дмитриевичу полтора десятка неизвестных статей Маяковского, подписанных разными псевдонимами. (19)На полках уже стояли три полных собрания сочинений поэта, и поздняя студенческая находка выглядела слишком неправдоподобно. (20)Виктор Дмитриевич вызвал Варвару Аветовну Арутчеву, долгие годы работавшую с рукописями Маяковского, и они вдвоём, проверяя на прочность, стали терзать меня так, как потом уже не терзал никто. (21)Когда я позже рассказывал об этом Рудольфу Дуганову, он хмыкнул: «Ну как же! (22)Дувакин знает всего Маяковского наизусть. (23)И если соглашается на новые тексты, то для порядка должен будет их выучить». (24)А тут не стихи, а проза, и не строчками, а погонными метрами. (25)Через два года нашу общую публикацию Рудик надписал: «Бесконечному Виктору Дмитриевичу...» (26)«Бесконечность» Виктора Дмитриевича стала очевидной для многих в феврале 1966 года, когда судили Андрея Синявского, его бывшего студента из семинара по Маяковскому. (27)Дувакина вызвали в суд свидетелем. (28)И он сказал там то, что сказал бы у себя дома, на кафедре или в студенческой аудитории. (29)Он помнил Андрюшу с первых занятий, когда тот выглядел ещё классическим гадким утенком. (30)Но время шло, и гадкий утёнок на глазах превратился в прекрасного белого лебедя... (31)Судья вынужден был остановить свидетеля. (32)Для этого мрачного места больше подходили другие слова, которыми, кстати, вовсю осыпали Синявского и Даниэля в газетах: подонки, оборотни, пасквилянты, нравственные уроды, наследники Смердякова... (33)Если бы Дувакин ими воспользовался, если бы подтолкнул своего воспитанника за решётку, он выполнил бы долг советского преподавателя и коллеги по филфаку гордились бы им. (34)А так на учёном совете они скопом осудили его и потребовали уволить за несоответствие занимаемой должности. (35)Всё это заседание мы протомились за дверью. (36)Когда вышел Виктор Дмитриевич, Зина Новлянская упрямо замотала головой: «Для нас вы соответствуете». (37)...На окончание университета Виктор Дмитриевич всем нам подарил по книге Маяковского со своими комментариями, а на титуле каждому указал его страницу и строчки. (38)Вале Мартыновой досталось: «Послушайте! (39)Ведь, если звёзды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?» (40)Марине: «Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь». (41)А мне: «Ищите свой корень и свой глагол, во тьму филологии влазьте. (42)Смотрите на жизнь без очков и шор». (43)И я стараюсь. (44)Правда, когда снимаю очки, почти ничего не вижу. (По В.В. Радзишевскому*) * Владимир Владимирович Радзишевский (род. в 1942 г.) – литературовед, литературный критик, журналист.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

Несмотря на многочисленные шутки в свой адрес, В.Д. Дувакин не обижался, относился к этому снисходительно, с добродушием.
В.Д. Дувакин хорошо знал поэзию, но особенно любил и исследовал максимально тщательно, скрупулёзно творчество Маяковского, которого ему довелось даже дважды увидеть.
Виктора Дмитриевича студенты прозвали бесконечным потому, что тот не только сам знал наизусть почти всё творчество Маяковского, но и заставлял других выучивать длинные тексты.
Дувакина хотели отстранить от работы в университете, однако многие студенты поддержали своего преподавателя и были внутренне не согласны с решением учёного совета.
Когда автор и другие студенты оказались на курсе В.Д. Дувакина, тот подарил каждому из них по книге Маяковского со своими комментариями.

(1)И вот опять родные места встретили меня сдержанным шёпотом ольшаника. (2)Вдали показались ветхие крыши старой моей деревни, вот и дом с потрескавшимися углами. (3)По этим углам залезал я когда-то под крышу, неутомимый в своём стремлении к высоте, и смотрел на синие зубчатые леса, прятал в щелях витых кряжей нехитрые мальчишеские богатства. (4)Из этой сосновой крепости, из этих удивительных ворот уходил я когда-то в большой и грозный мир, наивно поклявшись никогда не возвращаться, но чем дальше и быстрей уходил, тем яростней тянуло меня обратно. (5)Старый дом наш заколочен. (6)Я ставлю поклажу на крыльцо соседки и ступаю в солнечное поле, размышляя о прошлом. (7)Детство вписалось в мою жизнь далёким нервным маревом, раскрасило будущее яркими мечтательными мазками. (8)В тот день, когда я уходил из дому, так же, как и сегодня, вызванивали полевые кузнечики, так же лениво парил надо мной ястреб, и только сердце было молодым и не верящим в обратную дорогу. (9)И вот опять уводит меня в лесную чащобу узкая тропинка, и снова слушаю я шум летнего леса. (10)Снова торжественно и мудро шумит надо мной старинный хвойный бор, и нет ему до меня никакого дела. (11)И над бором висит в синеве солнце. (12)Оно щедро, стремительно и бесшумно сыплет в лохматую прохладу мхов свои золотые брызги, а над мхами, словно сморённые за пряжей старухи, дремлют смолистые ели. (13)Они глухо шепчут порой, как будто возмущаясь щедростью солнца, а может быть, собственным долголетием. (14)Под елями древний запах папоротника. (15)Я иду чёрной лошадиной тропой, на лицо липнут невидимые нити паутины, с детским беззащитным писком вьются передо мной комары, хотя кусают они совсем не по-детски. (16)Мой взгляд останавливается на красных, в белых крапинках, шапках мухоморов. (17)Потом вижу, как дятел, опершись на растопыренный хвост, колотит своим неутомимым носом сухую древесину. (18)В лицо мне хлещут ветки крушины, и вот уже я на сухом месте, и нога едет на скользких иглах. (19)Загудел в соснах ветер, и сосны отозвались беззащитным ропотом. (20)Мне кажется, что в их кронах вздыхает огромный богатырь-тугодум, который с наивностью младенца копит свою мощь не себе, а другим. (21)Под это добродушное дыхание, словно из древних веков, нечёткой белопарусной армадой выплывают облачные фрегаты. (22)Мне кажется, что я слышу, как растёт на полях трава, я ощущаю каждую травинку, с маху сдёргиваю сапоги и босиком выбегаю на рыжий песчаный берег, снова стою над рекой и бросаю лесные шишки в синюю тугую воду, в эту прохладную русалочью постель, и смотрю, как расходятся и умирают водяные круги. (23)Я сажусь у тёплого стога возле берёз, и мне чудится в их шелесте укор вечных свидетельниц человеческого горя и радости. (24)Веками роднились с нами эти деревья, дарили нашим предкам скрипучие лапти и жаркую, бездымную лучину, растили пахучие веники, розги, полозья, копили певучесть для пастушьих рожков. (25)Я выхожу на зелёный откос и гляжу туда, где ещё совсем недавно было так много деревень, а теперь белеют одни берёзы. (26)Нет, в здешних местах пожары не часты, и лет пятьсот уже не было нашествий. (27)Может быть, так оно и надо? (28)Исчезают деревни, а взамен рождаются весёлые шумные города. (29)Я обнимаю родную землю, слышу теплоту родимой травы, и надо мной качаются купальницы с лютиками. (30)Шумят невдалеке сосны, шелестят берёзы. (31)Тихая моя родина, ты всё так же не даёшь мне стареть и врачуешь душу своей зелёной тишиной. (По В.И. Белову*) * Василий Иванович Белов (1932-2012) - советский и российский писатель, поэт и сценарист, один из крупнейших представителей «деревенской прозы».

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите все номера ответов.

1) Рассказчик каждый год летом приезжал в родную деревню.
2) Рассказчика постоянно тянуло на малую родину, несмотря на то что он поклялся никогда туда не возвращаться.
3) Знакомые с детства места вызывают у рассказчика тёплые воспоминания о времени, проведённом в родной деревне.
4) Приехав в родную деревню, рассказчик сразу же отправился навестить родственников.
5) По словам рассказчика, берёзы - свидетельницы человеческого горя и радости.

(1)Два образа не покидают человека всю жизнь: первая любовь и первый учитель. (2)Я окончил элитную школу, располагавшуюся в престижном районе на западе Москвы. (3)Сейчас такие слова и произносить-то гадко, хочется как-то от них отстраниться, хотя бы закавычить. (4)Тогда, 35 лет назад, они несли несколько другой смысл. (5)У истоков нашего совсем ещё юного в ту пору заведения стоял академик А.Н. Колмогоров. (6)Отбирали туда на жёсткой, многоступенчатой конкурсной основе старшеклассников со всей России, в том числе из самых дальних и глухих мест, и критерий был один: исключительные способности к физике и математике. (7)Колмогоров сам читал лекции; помню его в белой рубашке с протёртыми воротничком и манжетами, выписывающим на доске и комментирующим загадочные формулы, – от формул тех в голове уже ни следа, а образ свеж, как будто это было вчера; помню общие с ним лыжные прогулки всем классом по кунцевским рощам, его рассказы по вечерам в читальном зале – о музыке, живописи, архитектурных шедеврах Европы… (8)Вместе с ним преподавали его сподвижники и ученики, профессора и аспиранты из МГУ, Физтеха и других лучших вузов страны. (9)В эти-то вузы и лежала у питомцев школы дорога. (10)А литературу вёл у нас человек, ради которого я и начал свой рассказ. (11)Юрий Викторович Подлипчук школьных учебников не признавал. (12)Учились мы по конспектам его вдохновенных лекций, которые торопливо записывали неумелой рукой (всё-таки не студенты, девятый класс). (13)Ещё считалось важным знать тексты, то есть собственно литературу (при этом Достоевский, например, требовался почти весь, вплоть до «Братьев Карамазовых»). (14)Сейчас уже не вспомнить всего, что он говорил и как объяснял, какие имена попутно всплывали. (15)Его эрудиция и начитанность были феноменальны. (16)С моим тогдашним багажом (могу судить только о себе) я, скорей всего, воспринимал лишь сотую, меньше – тысячную долю сказанного! (17)Читал в детстве, как и многие в нашем классе, много, запоем, но без разбора и ничего не классифицируя. (18)Но после его уроков стали читать ещё больше, бегали записываться в Ленинскую библиотеку, чтобы в очередь прочесть единственный, наверное, доступный в ту пору экземпляр «Парижских тайн» Эжена Сю – истёртые и пожелтевшие томики разруганного когда-то Белинским авантюрного сочинения, выпущенные чуть ли ещё не при жизни великого критика. (19)Недавно тогда опубликованный в журнале роман Булгакова «Мастер и Маргарита» учитель сам читал нам вслух после уроков. (20)Пропущенная цензурой вещь сразу попала в число полузапретных. (21)Смешно об этом вспоминать сегодня, но кто-то из коллег-преподавателей на наших глазах настоятельно отговаривал Юрия Викторовича от публичного чтения. (22)«Пуганая ворона куста боится!» – был ответ. (23)Слушать его голос – это был отдельный труд души и наслаждение. (24)Но настоящим праздником становились встречи в актовом зале, обычно накануне выходного, когда Юрий Викторович поднимался на кафедру и допоздна читал стихи. (25)За минувшее с той поры время я слышал немало профессиональных чтецов, в том числе известных и титулованных, но по силе воздействия никого не поставлю даже близко. (26)До сих пор не могу постичь, в чём была магия этого сухощавого близорукого человека в сильных очках-линзах. (27)Он был добр и серьёзен, ироничен и строг, силён и снисходителен. (28)Что читал? (29)Разное, например, всеми забытого Василия Курочкина. (30)Да кто ж вложил учителю в те годы «жало мудрыя змеи», какой провидческий опыт позволил ему заглянуть через десятилетия, какой нечеловеческой интуицией питались модуляции проникновенного голоса и лукавый блеск глаз из-под очков? (31)А ещё ближе ложился, ещё острее ранил души подростков безысходно-печальный Есенин. (32)Когда я вспоминаю лучшие – по-современному, «звёздные» – минуты своей жизни, первой в голову приходит такая картина: высокие окна школьного зала на четвёртом этаже распахнуты в московскую ночь, вдали за деревьями мерцают одинокие огни, весенний ветерок наносит свежесть, Юрий Викторович со сцены читает Есенина, я гляжу на сидящую впереди меня прекрасную девочку, которая вся обратилась в слух и, конечно, не подозревает о моём существовании, и по щекам моим ручьём текут горячие слёзы. (33)Так хорошо, что быть выше и счастливее, кажется, просто невозможно. (По С.А. Яковлеву*) * Сергей Ананьевич Яковлев (род. в 1952 г.) – советский и российский писатель, публицист, редактор.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите все номера ответов.

Рассказчик на всю жизнь запомнил всё, о чём рассказывал на уроках Юрий Викторович Подлипчук, как объяснял, какие имена писателей и поэтов называл.
В московскую школу, где обучался рассказчик, отбирали на основании исключительных способностей к физике и математике.
Учитель литературы знакомил учащихся с творчеством Достоевского, настаивал на прочтении всех его произведений.
Уроки литературы пробудили у учеников физико-математической школы стремление к расширению круга чтения, побудили записаться в библиотеку.
А.Н. Колмогоров часто читал вслух тексты художественных произведений, любимые им стихотворения.