Открытый банк заданий ЕГЭ

(1)Мама и Серёжа долго спорили. — (2)Все наши знакомые дамы так сделали, — говорила мама. — (3)И я так сделаю. — (4)Нет, мама, — возражал Серёжа, — ты так не должна делать. — (5)Почему я не должна, если другие делают? — спрашивала мама. — (6)Они не хорошо делают, — спорил Серёжа, — и я не хочу, чтобы ты это сделала. — (7)Да это — не твоё дело, Серёжа! — говорила мама, досадливо краснея. (8)Тогда Серёжа принимался плакать. (9)Мама стыдила: — Четырнадцатилетний мальчик, а плачешь, как совсем маленький. (10)И так продолжалось несколько дней, — всё из-за кольца обручального. (11)Мама хотела его пожертвовать в пользу раненых. (12)Говорила Серёже: — Так все делают. (13)Из этого большие деньги можно собрать. (14)Серёжа настойчиво требовал, чтобы его мама так не делала. — (15)Папа сражается, а ты его кольцо отдашь! — кричал он. — (16)Пойми, для раненых, — уговаривала мать. (17)Отдай что-нибудь другое, а не кольцо обручальное, — говорил Серёжа. — (18)Деньгами дай. (19)Мать пожимала плечами. — (20)Серёжа, ты знаешь, у нас не так много денег. (21)Штабс-капитанское жалованье, — на него не раскутишься. — (22)Не покупай яблок, накопишь побольше, чем за колечко дадут; да и мало ли на чём можно сберечь! (23)Каждый раз, когда мама уходила, Серёжа решительно говорил ей: — Мама, без кольца не смей приходить. (24)Наконец, решили написать отцу, — как он скажет, так и сделать. (25)Мама написала, а Серёжа в своём письме отцу ничего о кольце не писал: что-то скажет сам папа? (26)Перестали спорить. (27)Но Серёжа всё посматривал на мамины руки: блестит колечко? (28)Блестит, — и успокоится Серёжа. (29)Прошло несколько дней, пришли ответы из армии от Серёжина отца и Серёже, и маме. (30)Серёжа своё письмо распечатал, а читать не может: сердце бьётся от нетерпения узнать, что в том письме написано, которое мама читает. (31)Мама письмо прочла, обрадовалась, улыбнулась. — (32)Папа согласен. (33)Покраснел Серёжа, стоит потупясь. — (34)Вот, читай сам, — говорит мама. (35)Серёжа читает: «Насчёт кольца делай, как хочешь. (36)Дело, конечно, не в кольце, я знаю, что ты меня любишь, ты обо мне тоже знаешь, а всё остальное — ерунда, не суть важно». (37)Серёжа прочёл, улыбнулся. (38)Спросил: — Тебе, мама, этого достаточно? (39)Мама слегка повела плечом, сказала: — Ну вот видишь, папа согласен. — (40)А ты, мама, умеешь между строк читать? — спросил Серёжа. — (41)Невесело было папе тебе так писать о кольцечке. (42)Он своё носит, не снимает. (43)Мама покраснела, но всё-таки спорила: — Да ведь согласился же папа! (43)Мама покраснела, но всё-таки спорила: — Да ведь согласился же папа! — (44)Мама, пойми, — убеждающим голосом говорил Серёжа, — ведь если и кольцо, и всякая памятная вещь — ерунда, не суть важно, то подумай, что же в душе-то у человека должно быть! (45)Милая была вещичка, памятная, — ерунда! (46)Хороший был собор в Реймсе, — не суть важно! — (47)Серёжа, — строго сказала мама, — нельзя сравнивать: там всенародная святыня, много поколений... — (48)Мама! — воскликнул Серёжа, перебивая её, — то для всех свято, а это свято только для нас, но свято, свято! (49)Если в каждом доме нет святого, заветного, так как же оно для всего народа вырастет, из чего? (50)Всё — ерунда, не суть важно, — из чего же больше, великое накопится! (51)Ты думаешь, когда папа это писал, что он чувствовал? — (52)Что чувствовал! — нерешительно сказала мама. — (53)Чувствовал, что я для раненых... — (54)Нет, мама, — горячо говорил Серёжа, — очень ему горько было. (55)Шутливые слова писал нарочно, чтобы не показать тебе, и другим не показать. (56)Пойдёт в сражение, подумает: ну, что ж, у вдовы моего колечка не будет, кто-нибудь наденет ей на пальчик другое. (57)Мама вскрикнула: — Серёжа, противный, не смей так говорить! (58)И заплакала горько. (59)Серёжа стоял перед нею на коленях, целовал её руку, где ещё блестело обручальное, и говорил: — (60)Мама, милая, мы сбережём для раненых на другом. (61)Можно вместо белого хлеба есть чёрный, не покупай мне новых башмаков, я дома босиком ходить буду; можно мало ли какой расход сократить, но колечка не смей отдавать. — (62)Хорошо, не отдам, — тихо сказала мама. — (63)Только о раненых надо же подумать? — (64)Подумаем, мама, — весело сказал Серёжа. (65)Сберегли колечко для себя, сберегли для раненых на другом. (66)Мама с Серёжею сильно сократили все свои расходы, и каждый месяц удавалось им немало отдавать на раненых. (67)Маленькая, домашняя святыня теплилась на маминой руке, радовала Серёжу и утешала его за маленькие лишения. (68)В уюте милых комнат босые Серёжины ноги светились, как восковые свечи, и радовали маму. (69)А отцу мама и Серёжа написали в тот же вечер, что с колечком передумали и не отдадут его ни за что.

«В рассказе Ф. К. Сологуба преобладает форма речи — (А)_____. Эмоциональную напряжённость споров Серёжи и его мамы передают синтаксическое средство — (Б)_____ (предложения 7, 15, 22, 43–46, 48, 50, 57) и приём — (В)_____ („ерунда“, „не суть важно“ в предложениях 44–46; „свято“ в предложении 48). Чувства мальчика, сумевшего убедить маму и благодаря этому сохранить семейную ценность, обнаруживает троп — (Г)_____ („святыня теплилась“ в предложении 67)».

Список терминов:
1) вопросительные предложения
2) лексический повтор
3) метафора
4) монолог
5) противопоставление
6) литота
7) градация
8) диалог
9) восклицательные предложения

(1)Василий Рыбаков, угрюмый парень, силач, любивший молча толкать людей плечом так, что они отлетали от него мячиками, — этот молчаливый озорник отвёл меня однажды в угол за конюшню и предложил мне: — Лексей, научи меня книгу читать, я тебе полтинку дам, а не научишь — бить буду, со света сживу, ей-богу, вот — крещусь! (2)И размашисто перекрестился. (3)Я побаивался его угрюмого озорства и начал учить парня со страхом, но дело сразу пошло хорошо: Рыбаков оказался упрям в непривычном труде и очень понятлив. (4)Недель через пять, возвращаясь с работы, он таинственно позвал меня к себе и, вытащив из фуражки ключок измятой бумаги, забормотал, волнуясь: — Гляй! (5)Это я с забора сорвал, что тут сказано, а? (6)Погоди — «продаётся дом» — верно? (7)Ну — продаётся? — (8)Верно. — (9)Понимаешь — гляжу на забор, а мне будто шепчет кто: «продаётся дом»! (10)Господи помилуй... (11)Прямо как шепчет, ей-богу! (12)Слушай, Лексей, неужто я выучился — ну? — (13)А читай-ка дальше! (14)Он уткнул нос в бумагу и зашептал: — «Двух — верно? — етажный, на камен-ном»... (15)Рожа его расплылась широчайшей улыбкой, он мотнул головой, выругался материю и, посмеиваясь, стал аккуратно свёртывать бумажку. — (16)Это я оставлю на память — как она первая... (17)Ах ты господи... (18)Понимаешь? (19)Как будто шепчет, а? (20)Диковина, брат. (21)Ах ты... (22)Я хохотал безумно, видя его густую, тяжёлую радость, его детское милое недоумение перед тайной, вскрывшейся перед ним, тайной усвоения посредством маленьких чёрных знаков чужой мысли и речи, чужой души. (23)Я мог бы много рассказать о том, как чтение книг — этот привычный нам, обыденный, но в существе своём таинственный процесс духовного слияния человека с великими умами всех времён и народов, — как этот процесс чтения иногда вдруг освещает человеку смысл жизни и место человека в ней, я знаю множество таких чудесных явлений, исполненных почти сказочной красоты. (24)Вот так же, как угрюмому озорнику Рыбакову, книги шептали мне о другой жизни, более человеческой, чем та, которую я знал. (25)Окрыляя ум и сердце, книги помогли мне подняться над гнилым болотом, где я утонул бы без них, захлебнувшись глупостью и пошлостью. (26)Всё более расширяя предо мною пределы мира, книги говорили мне о том, как велик и прекрасен человек в стремлении к лучшему, как много сделал он на земле и каких невероятных страданий стоило это ему. (27)И в душе моей росло внимание к человеку — ко всякому, кто бы он ни был, скоплялось уважение к его труду, любовь к его беспокойному духу. (28)Жить становилось легче, радостнее — жизнь наполнялась великим смыслом. (29)Жить воспитали во мне чувство личной ответственности за всё зло жизни и вызвали у меня религиозное преклонение пред творческой силой разума человеческого. (30)И с глубокой верою в истину моего убеждения я говорю всем: любите книгу, она облегчит вам жизнь, дружески поможет разобраться в пестрой и бурной путанице мыслей, чувств, событий, она научит вас уважать человека и самих себя, она окрыляет ум и сердце чувством любви к миру, к человеку. (31)Пусть она будет враждебна вашим верованиям, но если она написана честно, то любви к людям, из желания добра им — тогда это прекрасная книга!

«Речевая характеристика — яркое средство создания образа литературного героя. Одну из особенностей речи Василия Рыбакова передаёт лексическое средство выразительности — (А)______ („политику“ в предложении 1, „погоди“ в предложении 6, „неужто“ в предложении 12, „диковина“ в предложении 20). Раскрыть чувства „молчаливого озорника“, открывшего в себе умение читать, помогают троп — (Б)______ („густую, тяжёлую радость, его детское, милое недоумение“ в предложении 22) и форма речи — (В)______ (предложения 4–14). Когда М. Горький вспоминает о великой роли книги в своей жизни, им используется троп — (Г)______ (в предложении 25)».

Список терминов:
1) монолог
2) лексический повтор
3) разговорная и просторечная лексика
4) развёрнутая метафора
5) книжная лексика
6) сравнение
7) диалог
8) ряды однородных членов предложения
9) эпитет

(1)Удивительная работа — воспоминания. (2)Мы вспоминаем нечто по совершенно неизвестной нам причине. (3)Скажите себе: «Вот сейчас я вспомню что-нибудь из детства». (4)Закройте глаза и скажите это. (5)Вспомнится нечто совершенно непредвиденное вами. (6)Участие воли здесь исключено. (7)Картина зажигается, включённая какими-то инженерами позади вашего сознания... (8)Когда я начал учиться в гимназии, мне было лет одиннадцать. (9)Всего одиннадцать лет отделяли меня от моего несуществования в мире, и уже я был в форменной фуражке, в тужурке, в кожаном поясе с металлической бляхой посередине живота. (10)Уже я стоял перед географической картой двух полушарий, смотрел на лиловые многоугольники колоний, на раковину Мадагаскара, читал и понимал слово «Великобритания»... (11)Уже я писал готические немецкие буквы, уже думал о героях истории, которые были до меня — до моих одиннадцати лет. (12)Как я воспринимал то обстоятельство, что я живу ещё немного, начал жить ещё совсем недавно? (13)Я этого обстоятельства вообще не воспринимал. (14)Скорее, другие мне говорили, что я маленький. (15)Сам я этого не чувствовал, об этом не размышлял. (16)Я не думал о том, что можно быть каким-нибудь другим, кроме того, кем я был. (17)Если мне хотелось быть взрослым, то я думал не о физических изменениях, а только о тех возможностях, которые даны взрослому: не готовить уроки, есть сколько хочешь пирожных. (18)Я был человек, просто человек, не зная о себе, что я маленький, что только недавно явился в мир, что расту, узнаю, постигаю и тому подобное. (19)Именно — я был просто человек... (20)Я думал, что после окончания гимназии я куплю велосипед и совершу на нём поездку по Европе. (21)Перед война ещё не начиналась, ещё всё было очень старинно: солдаты в чёрных мундирах с красными погонами, зверинец на Куликовом поле с одним львом, говорящая голова в зеркальном ящике в балагане. (22)Ещё бывала первая любовь, когда девочка смотрела на тебя с балкона, и ты думал, не уродлив ли ты. (23)Ещё отец девочки, моряк в парадном мундире, гремя палашом, шёл тебе навстречу и отвечал тебе на поклон, отчего ты бежал во весь дух, обезумевший от счастья. (24)Ещё продавали из-за зелёного прилавка квас по две копейки за стакан, и ты возвращался после игры в футбол, неся в ушах звон мяча. (25)Я не купил велосипеда и не совершил путешествия по Европе. (26)Горел Верден, Реймский собор, в котором в своё время бракосочеталась с французским королём дочь Ярослава Мудрого. (27)Появились первые танки, и впервые аэропланы стали сбрасывать бомбы. (28)Однако в музеях по-прежнему висели необыкновенные картины, прекрасные, как деревья на закате. (29)Во сне я иногда вижу своё пребывание в Европе, которого никогда не было. (30)Чаще всего мне снится Краков в виде стены, идущей кверху вдоль дороги, — старой стены, с которой свисают растения, стучащие по ней ветками и шелестящие цветами... (31)Я ещё люблю вспоминать. (32)Я мало что знаю о жизни. (33)Мне больше всего нравится, что в ней есть звери, большие и маленькие, что в ней есть звёзды, выпукло и сверкающее смотрящие на меня с ясного неба, что в ней есть деревья, прекрасные, как картины, и ещё многое и многое... (34)Какая чудесная вещь — свобода воспоминаний! (35)Какая прелесть в том, что они появляются как им угодно и никак мы не можем заставить себя вспомнить именно это, а не другое. (36)Разумеется, есть точная закономерность этого возникновения, но — увы — мы её никогда не поймём.

«В воспоминаниях Ю. К. Олеша рисует картины счастливого детства, когда он постигал мир и искал своё место в нём. Для этого автор использует приём — (А)______ (предложения 12–13). Образное восприятие рассказчиком окружающего мира передают тропы: (Б)______ («как деревья на закате» в предложении 28, «как картины» в предложении 33) и (В)______ («смотрел... на раковину Мадагаскара» в предложении 10, «неся в ушах звон мяча» в предложении 24). Передать состояние предвоенного времени автору помогает приём — (Г)______ (предложения 22–24)».

Список терминов:
1) антонимы
2) парцелляция
3) разговорная лексика
4) вопросно-ответная форма изложения
5) эпитет
6) сравнение
7) анафора
8) градация
9) метафора

(1)В эту ночь снились мне безобразнейшие сны. (2)Немудрено: весь вечер давили меня воспоминания о каторжных годах моей школьной жизни, и я мог не мог от них отвязаться. (3)Меня сунули в эту школу мои дальние родственники, от которых я зависел и о которых с тех пор не имел никакого понятия, — сунули сиротливого, уже забитого их попрёками, уже задумывающегося, молчаливого и дико на всё озиравшегося. (4)Товарищи встретили меня злобными и безжалостными насмешками за то, что я ни на кого из них не был похож. (5)Но я не мог насмешек переносить; я не мог так дёшево уживаться, как они уживались друг с другом. (6)Я возненавидел их тотчас и заключился от всех в пугливую, уязвлённую и непомерную гордость. (7)Грубость их меня возмутила. (8)Они цинически смеялись над моим лицом, над моей мешковатой фигурой; а между тем какие глупые у них самих были лица! (9)В нашей школе выражения лиц как-то особенно глупые и перерождались. (10)Сколько прекрасных собой детей поступало к нам. (11)Через несколько лет на них и глядеть становилось противно. (12)Ещё в шестнадцать лет я угрюмо на них дивился; меня уж и тогда изумляли мелочь их мышления, глупость их занятий, игр, разговоров. (13)Они таких необходимых вещей не понимали, такими внушительными, поражающими предметами не интересовались, что поневоле я стал считать их ниже себя. (14) Не оскорблённое тщеславие подбивало меня к тому, и, ради боже, не вылезайте ко мне с приветливым яд тошноты казёнными возражениями, что я только мечтал, а они уж и тогда действительно жизнь понимали. (15) Ничего они не понимали, никакой действительной жизни, и, клянусь, это-то и возмущал меня в них наиболее. (16) Напротив, самую очевидную, режущую глаза действительность они принимали фантастически глупо и уже тогда привыкли поклоняться одному успеху. (17) Над всем, что было справедливо, но унижено и забито, они жестокосердно и позорно смеялись. (18) Чин почитали за ум; в шестнадцать лет уже толковали о тёплых местечках. (19) Конечно, много тут было от глупости, от дурного примера, беспрерывно окружавшего их детство и отрочество. (20) Развратны они были до уродливости. (21) Разумеется, и тут было больше внешности, больше напускной циничности; разумеется, юность и некоторая свежесть мелькали и в них даже из-за разврата; но непривлекательна была в них даже и свежесть и проявлялась в каком-то ёрничестве. (22) Я ненавидел их ужасно, хотя, пожалуй, был их же хуже. (23) Они мне тем же платили и не скрывали своего ко мне омерзения. (24) Но я уже не желал их любви; напротив, я постоянно жаждал их унижения. (25) Чтоб избавить себя от их насмешек, я нарочно начал как можно лучше учиться и пробился в число самых первых. (26) Это им внушило некоторое почтение. (27) К тому же все они начали подавлять меня, что я уже читал такие книги, которых они не могли читать, и понимали такие вещи (не входившие в состав нашего специального курса), о которых они и не слыхивали. (28) Дико и насмешливо смотрели они на это, но нравственно подчинялись, тем более что даже учителя обращали на меня внимание по этому поводу. (29) Насмешки прекратились, но осталась неприязнь, и установились холодные, натянутые отношения. (30) Под конец я сам не выдержал: с летами развивалась потребность в людях, в друзьях. (31) Я попробовал было начать сближаться с иными; но всегда это сближение выходило несостоятельно и так само собой и оканчивалось. (32) Был у меня раз как-то и друг. (33) Но я уже был деспот в душе; я хотел неограниченно властвовать над его душой; я хотел вселить в него презрение к окружающей его среде; я потребовал от него высокомерного и окончательного разрыва с этой средой. (34) Я испугал его своей дружбой; я доводил его до слёз, до судорог; он был наивным и отдыхающимся душа; но когда он признал моё первенство, я тотчас же возненавидел его и оттолкнул от себя, — точно он и нужен был мне только для одержания над ним победы, для одного его подчинения. (35) Но всех я не мог победить; мой друг тоже ни на одного из них не был похож и составлял самое редкое исключение. (36) Первым делом моим по выходе из школы было оставить ту специальную службу, к которой я предназначался, чтобы все нити порвать...

«Персонаж повести Ф. М. Достоевского „Записки из подполья“ жаждет признания своей исключительности со стороны общества, о чём в числе прочих изобразительно-выразительных средств, использованных в тексте, свидетельствует приём — (А)______ („я хотел“ в предложении 33). Описать отношения рассказчика с его школьными товарищами автору помогают троп — (Б)______ („холодные, натянутые отношения“ в предложении 29), лексическое средство — (В)______ („в ёрничестве“ в предложении 21) и синтаксическое средство — (Г)______ (предложение 8)».

Список терминов:
1) сравнение
2) риторическое обращение
3) гипербола
4) эпитет
5) лексический повтор
6) просторечное слово
7) восклицательное предложение
8) антонимы
9) книжная лексика

(1) Он упал на заборонованную мякоть, огородной земли, не добежав всего каких-нибудь десяти шагов до иссечённого осколками белого домика с разрушенной черепичной крышей — вчерашнего «ориентира три». (2) Перед тем он, разорвав гимнастёрку, пробрался сквозь чащу живой изгороди, в которой с самого начала этого потрясшего апрельского утра гудели, летали пчёлы, и, окинув быстрым взглядом редкую песочную людей, бежавших к окраинным домикам, замахал руками и сквозь выстрелы крикнул: — Принять влево, на кирху! (3) (3) Потом пригнулся, боднув воздух головой и, выронив пистолет, уткнулся лицом в тёплую мякоть земли. (4) Сержант Лемешенко в это время, размахивая автоматом, устало трусёл вдоль колючей, аккуратно постриженной зелёной стены ограды и едва не наскочил на своего распростёртого взводного. (5) Сперва он удивился, что тот так некстати споткнулся, потом ему всё стало ясно. (6) Лейтенант навсегда застыл, прильнув русоволосой головой к рыхлой земле, поджав под себя левую ногу, вытянув правую, и несколько потревоженных пчёл суетились над его неподвижной пропотевшей спиной... (7) Лемешенко вбежал в довольно широкий заасфальтированный двор, на котором разместилось какое-то низкое строение, видно гараж. (8) Вслед за сержантом вбежали сюда его подчинённые: Ахметов, Натужный, Тарасов, последним трусёл Бабич. — (9) Лейтенанта убило! — крикнул им сержант, высматривая проход. (10) В это время откуда-то сверху и близко прогрохотала очередь, и пули оставили на асфальте россыпь свежих следов. (11) Пулемёты били по стене, по шиферной крыше гаража, бойцы распластались под деревьями на травке и отвечали короткими очередями. (12) Натужный выпустил с полдника и утих: стрелять было некуда, немцы спрятались возле церкви, и их огонь с каждой минутой усиливался. (13) Ахметов, лёжа рядом, только сопел, зло раздувая тонкие ноздри и поглядывая на сержанта. (14) «Ну а что дальше?» — спрашивал этот взгляд, и Лемешенко знал, что и другие тоже поглядывали на него, ждали команды, но скомандовать что-либо было не так-то просто. — (15) А Бабич где? (16)Сержант хотел было приказать кому-нибудь посмотреть, что случилось с этим увальнем, но в это время слева замелькали фигуры автоматчиков их взвода: они высыпали откуда-то довольно густо и дружно ударили из автоматов по площади. (17)Лемешенко не подумал даже, а скорее почувствовал, что время двигаться дальше, в сторону церкви, и, махнув рукой, чтобы обратить внимание на тех, кто был слева, рванулся вперёд. (18)Через несколько шагов он упал под вязом, дал две короткие очереди, кто-то глухо шмякнулся рядом, сержант не увидел кто, но почувствовал, что это Натужный. (19)Слева не утихали очереди — это продвигались в глубь парка его автоматчики. (20)«Быстрее, быстрее», — в такт сердцу стучала в голове мысль. (21)Не дать опомниться, нажать, иначе, если немцы успеют осмотреться и увидят, что автоматчиков мало, тогда будет плохо, тогда они здесь завязнут... (22)Пробежав ещё несколько шагов, он упал на старательно подметённую, пропахшую сыростью землю; вязав уже остались сади, рядом скромно желтели первые весенние цветы. (23)Парк окончился, дальше, за зелёной проволочной сеткой, раскинулась блестящая от солнца площадь, вымощенная мелкими квадратами силой брусчатки. (24)В конце площади, возле церкви, суетились несколько немцев в касках. (25)«Где же Бабич?» — почему-то назойливо сверлила мысль, хотя теперь его охватило ещё большее беспокойство: надо было как-то атаковать церковь, пробежав через площадь, а это дело казалось ему нелёгким. (26)Автоматчики, не очень слаженно стреляя, выстрелили из-за деревьев и залегали под оградой. (27)Дальше бежать было невозможно, и сержанта очень беспокоило, как выбраться из этого опутанного проволокой парка. (28)Наконец его будто осенило, он выхватил из кармана гранату и повернулся, чтобы крикнуть остальным. (29)Но что кричать в этом грохоте! (30)Длинностенько возможной командой тут был собственный пример — надёжный командирский приказ: делай как я. (31)Лемешенко вырвал из запала чеку и бросил гранату под сетку ограды. (32)Дыра получилась небольшая и неровная. (33)Разорвав на плече гимнастёрку, сержант протиснулся сквозь сетку, оглянулся — следом, пригнувшись, бежал Ахметов, вскакивал с пулемётом Натужный, рядом прогремели ещё разрывы гранат. (34)Тогда он, уже не останавливаясь, изо всех сил рванулся вперёд, отчаянно стуча резиновыми подошвами по скользкой брусчатке площади. (35)И вдруг случилось что-то непонятное. (36)Площадь покачнулась, одним краем вздыбилась куда-то вверх и больно ударила его в бок и лицо. (37)Он почувствовал, как коротко и звонко брыкнули о твёрдые камни его медали, близко, возле самого лица брызнули и застыли в пыли капли чьей-то крови. (38)Потом он повернулся на бок, всем телом чувствуя неподатливую жёсткость камней, откуда-то из синего неба взглянули в его лицо испуганные глаза Ахметова, но сразу же исчезли. (39)Ещё какое-то время сквозь гул стрельбы он чувствовал рядом сдавленное дыхание, гулкий топот ног, а потом всё это поплыло дальше, к церкви, где, не утихая, гремели выстрелы. (40)«Где Бабич?» — снова вспыхнула забытая мысль, и беспокойство за судьбу взвода заставило его напрячься, пошевелиться. (41)Он понимал, что с ним самим случилось что-то плохое, но боли не чувствовал, только усталость сковала тело да туман застлал глаза, не давая видеть, удалась ли атака, вырвался ли из парка взвод. (42)После короткого провала в сознании он снова пришёл в себя и увидел небо, которое почему-то лежало внизу, словно отражалось в огромном озере, а сверху на его спину навалилась площадь с редкими телами прилипших к ней бойцов. (43)Он повернулся, пытаясь увидеть кого-нибудь живого, — площадь и небо качались, а когда остановились, он узнал церковь, недавно атакованную без него. (44)Теперь там уже не было слышно выстрелов, но из ворот почему-то выбегали автоматчики и бежали за угол. (45)Закинув голову, сержант всматривался, стараясь увидеть Натужного или Ахметова, но их не было. (46)Зато он увидел увальня Бабича и бежавшего впереди всех новичка Тарасова. (47)Пригнувшись, этот молодой боец ловко перебегал улицу, затем остановился, решительно замахал кому-то и исчез, маленький и тщедушный рядом с громадным зданием кирхи. (48)За ним побежали бойцы, и площадь опустела. (49)Сержант облегчённо вздохнул и как-то сразу успокоился и затих. (50)К победе пошли другие..

«В рассказе „Эстафета“ поступки героев подчинены главной цели — победе над врагом. Подчёркивает это не только кольцевая композиция произведения, но и выбор изобразительно-выразительных средств, среди которых приём — (А)______ (в предложении 20) и лексическое средство — (Б)______ („изо всех сил“ в предложении 34). Состояние раненого героя передаёт троп — (В)______ (в предложении 36), а восприятие разворачивающихся на глазах героя событий отражает лексическое средство — (Г)______ („маленький“ и „громадным“ в предложении 47)».

Список терминов:
1) литота
2) лексический повтор
3) анафора
4) сравнение
5) антонимы
6) олицетворение
7) обращение
8) фразеологизм
9) синонимы

— (1)Что же касается меня, господа, то я всегда с восторгом встречаю оправдательные приговоры, — сказал Михаил Карлович, садовник графа N. — (2)Я не боюсь за нравственность и за справедливость, когда говорят «невиновен», а, напротив, чувствую удовольствие. (3)Даже когда моя совесть говорит мне, что, оправдав преступника, присяжные сделали ошибку, то и тогда я торжествую. (4)Судите сами, господа: если судьи и присяжные более верят человеку, чем уликам, вещественным доказательствам и речам, то разве эта вера в человека сама по себе не выше всяких житейских соображений? — (5)Мысль хорошая, — сказал я. — (6)Но это не новая мысль. (7)Помнится, когда-то очень давно я слышал даже легенду на эту тему, — сказал садовник и улыбнулся. — (8)Мне рассказывала её моя покойная бабушка. (9)Мы попросили его рассказать эту легенду. — (10)В одном маленьком городке, — начал он, — поселился пожилой, одинокий и некрасивый господин по фамилии Томсон или Вильсон, — ну это всё равно. (11)Дело не в фамилии (12)Профессия у него была благородная: он лечил людей. (13)Жители города были очень рады, что Бог наконец послал им человека, умеющего лечить болезни, и гордились, что в их городе живёт такой замечательный человек. (14)«Он знает всё», — говорили про него. (15)Но этого было недостаточно. (16)Надо было ещё говорить: «Он любит всех!» (17)В груди этого учёного человека билось чудное, ангельское сердце. (18)Ведь жители города были для него чужие, не родные, но он любил их, как детей, и не жалел для них своей жизни. (19)У него самого была чахота, он кашлял, но, когда его звали к больному, забывал про свою болезнь, не щадил себя и, задыхаясь, взбирался на горы,как бы высоки они ни были. (20)Он пренебрегал зноем и холодом, презирал голод и жажду. (21)Денег он не брал, и, странное дело, когда умирал пациент, то доктор шёл вместе с родственниками за гробом и плакал. (22)Признательность жителей не имела границ. (23)В городке и его окрестностях не было человека, который позволил бы себе не только сделать ему что-нибудь неприятное, но даже подумать об этом. (24) И вот этот человек, который, казалось, своей святостью оградил себя от всего злого, доброжелателями которого считались даже разбойники и бешеные, однажды был найден в овраге убитым. (25)Можете же представить себе теперь ту скорбь, какая овладела жителями города и окрестностей. (26)Все в отчаянии, не веря своим глазам, спрашивали себя: кто мог убить этого человека? (27)Судьи, которые проводили следствие, сказали так: «Здесь мы имеем все признаки убийства, но так как нет на свете такого человека, который мог бы убить нашего доктора, то, очевидно, убийства тут нет и совокупность признаков является только простою случайностью. (28)Нужно предположить, что доктор в потемках сам упал в овраг и ушибался до смерти». (29)Но вдруг, можете себе представить, случай наводит на убийцу. (30)Увидели, как один шалопай, уже много раз судимый, пропивал в кабаке табакерку и часы, принадлежавшие доктору. (31)Когда стали его уличать, он смутился и сказал какую-то очевидную ложь. (32)Сделали у него обыск и нашли рубаху с окровавленными рукавами и докторский ланцет в золотой оправе. (33)Каких же ещё нужно улик? (34)Злодея посадили в тюрьму. (35)Жители возмущались и в то же время говорили: — Невероятно! (36)Не может быть! (37)Смотрите, как бы не вышло ошибки; ведь случается, что улики говорят неправду! (38)На суде убийца упорно отрицал свою вину. (39)Всё говорило против него, и убедиться в его виновности было так же нетрудно, как в том, что земля чёрная, но судьи точно с ума сошли: они по десяти раз взвешивали каждую улику, недоверчиво посматривали на свидетелей, краснели, пили воду... (40)Обвиняемый! — наконец обратился главный судья к убийце. — (41)Суд признал тебя виновным в убийстве доктора такого-то и приговорил тебя к... (42)Главный судья хотел сказать: «к смертной казни», но выронил из рук бумагу, на которой был написан приговор, вытер холодный пот и закричал: — Нет! (43)Если я неправильно сужу, то пусть меня накажет Бог, но, клянусь, подсудимый не виноват! (44)Я не допускаю мысли, что мог найтись такой человек, который осмелился бы убить нашего доктора! (45)Человек не способен пасть так низко! — (46)Да, нет такого человека, — согласились прочие судьи. — (47)Нет! — откликнулась толпа. — (48)Отпустите его! (49)Убийцу отпустили на все четыре стороны, и ни одна душа не упрекнула судей в несправедливости. (50)Пусть оправдательный приговор принесёт жителям городка вред, но зато, посудите сами, какое благотворное влияние имела на них эта вера в человека, вера, которая ведь не остаётся мёртвой: она воспитывает в нас великодушные чувства и всегда побуждает любить и уважать каждого человека. (51)Каждого!

«Персонаж „Рассказа старшего садовника“ А. П. Чехова знакомит слушателей со своей любимой легендой. Эмоциональность повествования передаёт синтаксическое средство — (А)______ (предложения 36, 37, 43, 44, 45). Приём — (Б)______ (в предложениях 50–51) — подчёркивает убеждённость персонажа в справедливости своих утверждений. Синтаксическое средство — (В)______ (в предложениях 29, 50) — отражает стремление рассказчика обратить внимание на то, что он говорит. Рассказ садовника — легенда, условность её содержания передаёт троп — (Г)______ (в предложениях 14, 22, 23)».

Список терминов:
1) литота
2) диалог
3) гипербола
4) сравнение
5) лексический повтор
6) риторический вопрос
7) восклицательные предложения
8) противопоставление
9) вводные конструкции

(1)Ялтинская дача Чехова стояла почти за городом, глубоко под белой и пыльной аутской дорогой. (2)Не знаю, кто её строил, но она была, пожалуй, самым оригинальным зданием в Ялте. (3)Вся белая, чистая, лёгкая, красиво несимметричная, построенная вне какого-нибудь определённого архитектурного стиля, с вышкой в виде башни с неожиданными выступами, со стеклянной верандой внизу и с открытой террасой вверху, с разбросанными то широкими, то узкими окнами, — она походила бы на здания в стиле модерн, если бы её плане не чувствовалась чья-то внимательная и оригинальная мысль, чей-то своеобразный вкус. (4)Дача стояла в углу сада, окружённая цветником... (5)Цветничок был маленький, далеко не пышный, а фруктовый сад ещё очень молодой. (6)Росли в нём груши и яблони-дички, абрикосы, персики, миндаль. (7)В последние годы сад уже начал приносить кое-какие плоды, доставляя Антон Павловичу много забот и трогательного, какого-то детского удовольствия. (8)Когда наступало время сборы миндальных орехов, то их снимали и в чеховском саду. (9)Лежали они обыкновенно маленькой горкой в гостиной на подоконнике... (10)Антон Павлович с особенной, ревнивой любовью относился к своему саду. (11)Многие видели, как он иногда по утрам, сидя на корточках, заботливо обмазывал серой стволы роз или выдёргивал сорные травы из клумб. (12)А какое бывало торжество, когда среди летней засухи наконец шёл дождь, наполнявший водой запасные глиняные цистерны! (13)Но не чувство собственника сказывалось в этой хлопотливой любви, а другое более мощное и мудрое сознание. (14)Как часто говорил он, глядя на свой сад, прищуренными глазами: — Послушайте, при мне здесь посажено каждое дерево. (15)И, конечно, мне это дорого. (16)Но и не это важно. (17)Ведь здесь же до меня был пустырь и нелепый овраг, все в камнях и в чертополохе. (18)А я вот пришёл и сделал из этой дичи культурное, красивое место. (19)Знаете ли? — прибавлял он вдруг с серьёзным лицом, тоном глубокой веры. — (20)Знаете ли, через триста-четыреста лет вся земля обратится в цветущий сад. (21)И жизнь будет тогда необыкновенно легка и удобна. (22)Эта мысль о красоте грядущей жизни, так ласково, печально и прекрасно отозвавшаяся во всех его последних произведениях, была и в жизни одной из самых его задушевных, наиболее лелеемых мыслей. (23)Как часто, должно быть, думал он о будущем счастье человечества, когда по утрам, один, молчаливо подрезал свои розы, ещё влажные от росы, или внимательно осматривал раненный ветром молодой побег. (24)И сколько было в этой мысли кроткого, мудрого и покорного самозабвения! (25)Нет, это не была заочная жажда существования, идущая от ненасытимого человеческого сердца и цепляющаяся за жизнь, это не было ни жадное любопытство к тому, что будет после него, ни завистливая ревность к далёким поколениям. (26)Это была тоска исключительно тонкой, прелестной и чувствительной души, непомерно страдавшей от пошлости, грубости, скуки, праздности, насилия, дикости — от всего ужаса и темноты современных будней. (27)И потому-то под конец его жизни, когда пришла к нему огромная слава, и сравнительная обеспеченность, и преданная любовь к нему всего, что было в русском обществе умного, талантливого и честного, он не замкнулся в недостижимости холодного величия, не впал в пророческое учительство, не ушёл в ядовитую и мелочную вражду к чужой известности. (28)Нет, вся сумма его большого и тяжёлого житейского опыта, все его огорчения, скорби, радости и разочарования выразились в этой прекрасной, тоскливой, самоотверженной мечте о грядущем, близком, хотя и чужом счастье. — (29)Как хороша будет жизнь через триста лет! (30)И потому-то он с одинаковой любовью ухаживал за цветами, точно видя в них символ будущей красоты, и следил за новыми путями, пролагаемыми человеческим умом и знанием. (31)Он с удовольствием глядел на новые здания оригинальной постройки и на большие морские пароходы, интересовался всяким последним изобретением в области техники и не скучал в обществе специалистов. (32)Он с твёрдым убеждением говорил о том, что преступления вроде убийства, воровства и прелюбодеяния совершаются всё реже, почти исчезают в настоящем интеллектном обществе, в среде учителей, докторов, писателей. (33)Он верил в то, что грядущая, истинная культура облагородит человечество.

«Описывая ялтинскую дачу А. П. Чехова, автор использует различные средства выразительности, среди которых троп — (А)_____ („вся... лёгкая“, „с неожиданными выступами“, „внимательная... мысль“ в предложении 3) и лексическое средство — (Б)_____ („внизу“ и „вверху“, „широкими“ и „узкими“ в предложении 3). При передаче мыслей Чехова А. И. Куприным используются приёмы: (В)_____ (предложения 17–18) и (Г)_____ (предложения 31–33)».

Список терминов:
1) эпитет
2) сравнительный оборот
3) противопоставление
4) метафора
5) антонимы
6) синонимы
7) парцелляция
8) анафора
9) ряды однородных членов предложения

(1)Тётя Полли и Гильдегарда взяли крошечный карманный фонарик с рефлектором (для осмотра горла), флакон с какой-то жидкостью и записную книжку и ушли. (2)Отец предлагал им провожатого, но они не взяли и сказали, что надо зайти подряд в каждую избу. (3)До вечера было сделано множество вещей: в риге1 было настлано двадцать семь постелей из сухой костры2 и на них уложили соответственно число больных людей, освободив крестьянские избы. (4)При этой «эвакуации» насилий не было, но имели место энергия и настойчивость обеих женщин, которые сами при этом работали в поте лица и не пришли обедать до тёмного вечера. (5)Матушка долго и напрасно ждала их и сердилась. (6)Обед весь перестоялся и был испорчен. (7)Отец стыдился покинуть тётя и англичанку одних с больными мужиками и бабами и тоже оставался в риге: он помогал им раскладывать больных и защищать их от сквозного ветра в импровизированном для них бараке. (8)Отец, тётя Полли и Гильдегарда пришли в дом, когда уже был вечер, и ели скоро и с аппетитом, а говорили мало. (9)На лицах у обеих женщин как будто отпечаталось то выражение, какое они получили в ту минуту, когда тётя проговорила: — Это ужасно: круглый голод — голод ума, сердца и души... (10)И тогда уже — полный голод! (11)Ни тётя Полли, ни Гильдегарда не были теперь разговорчивы, даже отвечали суховато, как бы неохотно. (12)Мать им сказала: — Извините за обед... (13)Он весь перешёл — вы сами виноваты, что дотянули обед до звезды. (14)Гильдегарда её, кажется, не поняла; но тётя, разумеется, поняла, но небрежно ответила: — До звезды!.. (15)Ах да, и ты права: мы в самом деле очень любим звёзды... их видеть так отрадно. (16)Там ведь, без сомнения, живут другие существа у которых, может быть, нет столько грубых нужд, как у нас, и потому они, должны быть, против нас лучше, чище, менее самолюбивы и более сострадательны и добры... — (17)Но ведь это фантазия, — заметила мама. (18)Тётя ей не отвечала. — (19)Притом мы все очень грешны — зачем нам мечтать так высоко! — молвили мать, конечно же, без всякого намёка для тёти. (20)Тётя её слышала и произнесла тихо: — Надо подниматься. — (21)Да ведь как это сказать... (22)Матушка, кажется, побоялась сбиться с линии, а тётя ничего более не говорила: она озабоченно копошилась, отыскивая что-то в своём дорожном бауле а Гильдегарда в это время достала из тёмного кожаного футляра что-то такое, что я принял за ручную аптечку, и перешла с этим к окну, в которое смотрелось небо усеянное звёздами. (23)Мама вышла. (24)Тётя закрыла баул, подошла к столу, на котором горели две свечки, и обе их потушила, и потом подошла к англичанке и тихо её обняла. (25)Они минуту стояли молча, и вдруг по комнате понеслись какие-то прекрасные и до сей поры никому из нас не знакомые звуки. (26)То, что я принял за ручку аптечку, была концертной, в её тогдашней примитивной форме, но звуки её были полны и гармоничны, и под их аккомпанемент Гильдегарда и тётя запели тихую песнь — англичанка пела густым контральто, а тётя Полли высоким фальцетом. (27)Я был поражён тихой гармонией этих стройных звуков, так неожиданно наполнивших дом наш, а простой смысл дружественных слов песни пленки моё понимание. (28)Я почувствовал необыкновенно полную радость оттого, что всякий человек сейчас же может вступить в настроение, для которого нет расторгающего значения времени и пространства. (29)О, какая это была минута! (30)Я уткнулся лицом в спинку мягкого кресла и плакал впервые слезами неведомого мне до сей поры счастья, и это довело меня до такого возбуждения, что мне казалось, будто комната наполняется удивительным тихим светом и свет этот плывёт сюда прямо со звёзд, пролетает в окно, у которого поют две пожилые женщины, и затем озаряет внутри меня моё сердце, а в то же время все мы — и голодные мужики, и вся земля — несёмся куда-то навстречу мирам... (31)Этот вечер, который я вспоминаю теперь, когда голова моя значительно укрыта снегом житейской зимы, кажется, оказал влияние на всю мою жизнь.

«Чтобы показать активную жизненную позицию тёти Полли и Гильдегарды, их желание трудиться, помогая больным, Н. С. Лесков использует приём — (А)______ („голод“ в предложениях 9, 10) и лексическое средство — (Б)______ („в поте лица“ в предложении 4). Автор стремится подчеркнуть серьёзную внутреннюю работу, которую совершают героини, а передать чувства и мысли, переполнявшие рассказчика, помогают тропы: (В)______ („стройных звуков“ в предложении 27, „тихим светом“ в предложении 30) и (Г)______ („голод ума, сердца и души“ в предложении 9, „свет... озаряет внутри меня моё сердце“ в предложении 30, „голова моя значительно укрыта снегом житейской зимы“ в предложении 31)».

Список терминов:
1) ряды однородных членов предложения
2) сравнение
3) лексический повтор
4) эпитет
5) противопоставление
6) фразеологизм
7) диалектизмы
8) антонимы
9) метафора

(1)Однажды вечером, подготовляясь к завтрашнему уроку по проклятой фортификации, Александров громко и злобно чертыхнулся: — Нет, когда же я, чёрт побери, освоюсь с этой фортификационной путаницей, да будут прокляты и она, и полковник Колосов. (2)Сосед его по койке, скромный, тихий, благословительный Прибиль, сказал сочувственно: — Послушайте-ка, друг Александров, че сердитесь на то, что я ввязываюсь не в свое дело. (3)Я уже давно замечаю, что у вас постоянные недоразумения с фортификацией. (4)Мне кажется, что я мог вам немножко помочь, если вы, конечно, позволите. (5)Всё дело в сущем пустяке, который можно в одну минуту удалить. (6)Вот, например, мой портсигар. (7)Предположим, что он вам очень понравился и вам хочется заказать мастеру совершенно точно такой же. (8)Что вы для этого делаете? (9)Вы приходите к мастеру и говорите: «Любезный мастер, сделайте мне хороший портсигар из карельской берёзы, шести дюймов в длину, четырёх в ширину и двух в толщину». (10)На так ли? (11)Для того чтобы заказ лучше удержался в его памяти, вы можете взять мистик бумаги, карандаш и линейку и начертить все размеры. (12)Ведь не придёт же вам в голову написать этот портсигар для мастера на полотне масляными красками, хотя вы и отличный художник? (13)Вы смотрите на фортификационные чертежи как на стереометрию, а они только планируется. (14)На другой же день, во время очередной репетиции, Александров дал своим сокурсникам небольшое представление. — (15)Александров! — вызвал его своим бесцветным голосом полковник, у которого и глаза, и перо, казалось, уже готовились поставить привычную единицу, — потрудитесь начертить двойной траверс и указать все его размеры. (16)Александров подошёл к доске, вынул из кармана тщательно очищённый по колоссовской манере мелок, завёрнутый аккуратно в чистую белую бумагу, и совершенно колоссовским, стеклянным голосом громко объявил: — Двойной траверс. (17)Он чертил замечательно скоро и уверенно. (18)Окончив чертёж и подписал все цифры, Александров со спокойной отчётливостью назвал все линии и все размеры, не произнося ни одного лишнего слова, не сделав ни одного ненужного движения, спрятал мелок в карман и по-строевому вытянулся, глядя в холодные глаза полковника. (19)Колоссов помолчал. (20)Впервые юнкера увидели на его каменном лице что-то похожее на удивление. (21) Гм. (22) Теперь вы меня поставили в очень неудобное положение. (23) Поставить вам двенадцать я не могу, ибо это знак абсолютного совершенства, какого в мире не существует. (24) Одиннадцать — это самый высший балл, на который знаю фортификацию только я. (25) Поэтому не обижайтесь, что на этот раз я поставлю вам только десять. (26) Можете сесть. (27) Это была большая победа, окрылившая Александрова. (28) После неё он сделался лучшим фортификатором во всём училище и всегда говорил, что фортификация — простейшая из военных наук.

«В автобиографическом романе „Юнкера“ А. И. Куприн повествует о своих однокласниках по юнкерскому училищу, воспитателях и преподавателях. Воссоздать образ одного из них, преподавателя фортификации Колосова, помогает троп — (А)______ („бесцветным голосом“ в предложении 15, „холодные глаза“ в предложении 18, „на... каменном лице“ в предложении 20). Отношение Александрова к нелюбимому предмету передаёт лексическое средство выразительности — (Б)______ („проклятой“, „чертыхнулся“ в предложении 1). Сделать фортификацию „простейшей из военных наук“ герою помог его сокурсник. Проявляющуюся в речи Прибиля благовоспитанность, деликатность передаёт синтаксическое средство — (В)______ („друг Александров“ в предложении 2, „любезный мастер“ в предложении 9). Другое синтаксическое средство — (Г)______ (в предложениях 16, 17, 18) — автор использует, рассказывая о „небольшом представлении“ Александрова».

Список терминов:
1) вводные слова
2) лексический повтор
3) синонимы
4) эпитеты
5) разговорная лексика
6) обращения
7) градация
8) ряды однородных членов предложения
9) метафора

(1) Об этом человеке носились странные слухи: говорили, что он был нелюдим, ни с кем не знался, вечно сидел один, занимаясь химией, проводил жизнь за микроскопом, читал даже за обедом и ненавидел женское общество. (2) Он не сказано в «Горе от ума»: — Он химик, он ботаник, Князь Фёдор, наш племянник, От женщин бегнет и даже от меня. (3) Мои родственники называли его незначительным как Химик, придавая этому слову порицательный смысл и подразумевая, что химия вовсе не может быть занятием порядочного человека. (4) С самого начала нашего знакомства Химик увидел, что я серьёзно занимаюсь, и стал уговаривать, чтоб я бросил «пустые» занятия литературой, а принялся бы за естественные науки. (5) Он дал мне речь Кювьё о геологических переворотах и де Кандёлеву растительную организацию. (6) Видя, что чтение идёт на пользу, он предложил свои превосходные собрания, снаряды, гербарии и даже своё руководство. (7) Он на своей почве был очень занимателен, чрезвычайно учён, остёр и даже любезен; но для этого не надобно было ходить дальше обезьян; от камней до орангутанга его всё интересовало, далее он неохотно пускался, особенно в философию, которую считал болтовнёй. (8) Он не был ни консерватором, ни отсталым человеком, он просто не верил в людей, то есть верил, что эгоизм — исключительное начало всех действий, и находил, что его сдерживает только безумие одних и невежество других. (9) Меня возмущал его материализм. (10) Поверхностный и со страхом пополам вольтерианизм наших отцов нисколько не был похож на материализм Химика. (11) Его взгляд отличался спокойствием, последовательностью, завершённостью и напоминал известный ответ Лаланда Наполеону. (12) «Кант принимает гипотезу Бога», — сказал ему Бонапарт. (13) «Государь, — возразил астроном, — мне в моих занятиях никогда не случалось нуждаться в этой гипотезе». (14) Взгляд его становился ещё безотраднее во всех жизненных вопросах. (15) Он находил, что на человеке так же мало лежит ответственности за добро и зло, как на звере; что всё — дело организации, обстоятельств и вообще устройства нервной системы, от которой больше ждут, нежели она в состоянии дать. (16) Семейную жизнь он не любил, говорил с ужасом о браке и наивно признавался, что он прожил тридцать лет, не любя ни одной женщины. (17) Впрочем, одна тёплая струйка в этом охлаждённом человеке ещё оставалась, она была видна в его отношениях к старушке матери; они много страдали вместе от отца, бедствия сильно сплавили их; он трогательно окружал одинокую и болезненную старость её, насколько умел, покоем и вниманием. (18)Теорий своих, кроме химических, он никогда не проповедовал, они высказывались случайно, вызывались мною. (19)Он даже нехотя отвечал на мои романтические и философские возражения; его ответы были коротки, он их делал улыбаясь и с той деликатностью, с которой большой старый мастиф играет со шпицем, позволяя ему себя перебить и только легко отгоняя лапой. (20)Но это-то меня и дразнило всего больше, и я неутомимо возвращался к разговору, не выигрывая, впрочем, ни одного пальца почвы. (21)Впоследствии, то есть лет через двенадцать, я много раз поминал Химика так, как поминал замечания моего отца; разумеется, он был прав в трёх четвертях всего, на что я возражал. (22)Но ведь и я был прав. (23)Есть истины, которые, как политические права, не передаются раньше известного возраста. (24)Влияние Химика заставило меня избрать физико-математическое отделение; может, ещё лучше было бы вступить в медицинское, но беды большой в том нет, что я сперва посредственно выучил, потом основательно забыл дифференциальные и интегральные исчисления. (25)Без естественных наук нет спасения современному человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания мысли фактами, без этой близости к окружающей нас жизни, без смирения перед её независимостью — где-нибудь в душе остаётся монашеская келья и в ней мистическое зерно, которое может разлиться тёмной водой по всему разумению.

«Дать наиболее полную и точную характеристику Химику и его взглядам автору помогают синтаксическое средство — (А)______ (предложения 1, 11, 16), приём — (Б)______ (предложения 7–8) и лексическое средство — (В)______ („растительную органографию“ в предложении 5, „дифференциальные и интегральные исчисления“ в предложении 24). Кроме того, выводы, к которым приходит рассказчик, формулируются в яркой, образной форме, чему способствует троп — (Г)______ („без этой здоровой пищи“, „где-нибудь в душе остаётся монашеская келья“, „разлиться тёмной водой по всему разумению“ в предложении 25)».

Список терминов:
1) вводные и вставные конструкции
2) анафора
3) ряды однородных членов предложения
4) инверсия
5) метафора
6) фразеологизм
7) термины
8) неполные предложения
9) сравнение