Открытый банк заданий ЕГЭ

(1)Каждый день перепрыскивали дожди. (2)В конце концов земля так напиталась водой, что не брала в себя больше ни капли влаги. (3)Вот почему, когда образовалась в небе широкая, тёмная прореха и оттуда хлынула обильная, по-летнему тёплая вода, наша тихая мирная речка сразу начала вздуваться и пухнуть. (4)По каждому оврагу, по каждой канаве наперегонки, перепрыгивая через корни деревьев, через камни, мчались ручьи, словно у них была единственная задача – как можно быстрее домчаться до речки и принять посильное участие в её разгуле. (5)Я пошёл вдоль по берегу, не думая ни о чём, любуясь воистину необыкновенным зрелищем. (6)Никогда, при самом дружном таянии самых глубоких снегов, не было на нашей реке такого разлива, такого водополья, как теперь. (7)Высокие ольховые кусты теперь выглядывали из воды одними макушками. (8)До моего слуха стал доноситься однообразный слабенький писк, настолько слабенький, что сначала я хоть и слышал его, но как-то не обращал внимания, как-то он не мог «допищаться» до меня. (9)Может быть, спутывался сначала с писком и щебетанием птиц, а потом уж и выделился, чтобы завладеть вниманием. (10)Сделав несколько шагов по берегу, я прислушался ещё раз и тут увидел у носка моего самому мне показавшегося огромным резинового сапога крохотную ямочку, оставленную некогда коровьим копытом.(11)В ямке, сбившись в клубочек, барахтались крохотные существа, беспомощные, как все детёныши. (12)Детёныши были величиной со взрослых мышей или, лучше сказать, с кротов, потому что больше походили на них окраской своих мокреньких шубок. (13)Их копошилось штук шесть, причём каждый старался занять верх, так что они вслепую всё время перемешивались клубочком, попирая и топча наиболее слабеньких. (14)Мне захотелось узнать, чьи это детёныши, и я стал оглядываться. (15)Из-за верхушки ольхи, судорожно, непрерывно загребая лапками, чтобы удержаться на одном месте (течение сносило её), глядела на меня своими чёрными бусинками выхухоль. (16)Встретившись со мной глазами, она быстро, испуганно поплыла в сторону, но невидимая связь с коровьим копытцем держала её, как на нитке. (17)Поэтому поплыла выхухоль не вдаль, а по кругу. (18)Она вернулась к ольховому кусту и снова стала глядеть на меня, без устали гребя на одном месте. (19)Выхухоль держалась на воде метрах в двух от меня, что невероятно для этого крайне осторожного, крайне пугливого зверька. (20)Это был героизм, это было самопожертвование матери, но иначе не могло и быть: ведь детёныши кричали так тревожно и так призывно! (21)Я наконец ушёл, чтобы не мешать матери делать своё извечное дело – спасать своих детей. (22)Поддавшись невольной сентиментальности, я думал о том, что у меня тоже есть дети. (23)Я старался вообразить бедствие, которое по масштабу, по неожиданности, по разгулу и ужасу было бы для нас как этот паводок для бедной семьи зверушек, когда пришлось бы точно так же тащить детей в одно, в другое, в третье место, а они гибли бы в пути от холода и от борьбы за существование, и кричали бы, и звали бы меня, а я не имел бы возможности к ним приблизиться. (24)Перебрав всё, что подсказывало воображение, я остановился на самом страшном человеческом бедствии. (25)Название ему – война. (26)Дождь усиливался с минуты на минуту, он больно сёк меня по лицу и рукам. (27)На землю спустилась чёрная, ненастная ночь. (28)В реке по-прежнему прибывала вода. (29)В небе, выше дождя, превыше ночной темноты, так, что едва доносился звук, неизвестно куда и неизвестно откуда летели птицы, созданные из огня и металла. (30)Если бы они и могли теперь взглянуть со своей высоты на землю и на меня, идущего по ней, то я им показался бы куда мельче, куда микроскопичнее, чем полчаса назад казались мне слепые, озябшие детёныши выхухоли, лежащие на самом краю земли и стихии. (По В.А. Солоухину)* * Владимир Алексеевич Солоухин (1924–1997) – русский советский писатель и поэт, видный представитель «деревенской прозы».

Среди предложений 1-8 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи форм слова и указательной частицы. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1) К дому подъехала машина, оттуда вышли девушка в длинном белом платье и пожилая женщина в тёплом пальто. (2) Было холодно, с Невы дул ветер, пронзающий и острый, как шпага. (3) Девушка была очень красивая, с нежным овалом лица и серыми сияющими глазами; пепельные её волосы развевал ветер. (4) Она шла к дверям быстро, словно смущалась своей красоты и того, что она одна в снежно-белом платье среди тепло одетых прохожих. (5) У порога она запуталась в длинной юбке и от этого смутилась ещё больше. (6) Я вошла вслед за ними. (7) Пожилая женщина обернулась, щёки её разрумянились от волнения. (8) Что-то знакомое почудилось мне в лице. (9) Мать и дочь прошли вперёд и исчезли за одной из дверей этого старого пышного особняка, где сейчас находился Дворец бракосочетаний. (10) Я поднялась по белой лестнице наверх. (11) И спустя некоторое время увидела их фигуры снова. (12) Девушка стояла посреди зала на ковре, покрывающем блестящий, как озеро, паркет. (13) Рядом с нею был юноша в очках, с длинной шеей и длинными, словно у подростка, руками, с лицом, пожалуй, даже некрасивым, но непередаваемо привлекательным своей спокойной добротой. (14) У стола человек в тёмном костюме обращался к ним с речью. (15) Слова были умные, торжественные, но, мне показалось, они еле доносились к ним сквозь ликующую музыку их счастья. (16) Зато мать впитывала эти слова всем существом. (17) Она сидела у стены среди других родственников и гостей, положив на колени широкие красные руки, и смотрела на говорившего не отрываясь, как школьница на учителя. (18) После каждой фразы она растроганно кивала головой, соглашаясь: «Так… так…» (19) Лицо её, залитое слезами, поразило меня своей нежностью и внутренней силой. (20) И опять мне показалось, что я где-то уже видела её. (21) Вечером мне надо было уезжать в Москву. (22) Перед отъездом я успела зайти в Эрмитаж. (23) И едва я переступила порог тёплого блистающего зала, едва глянули на меня из золота рам любимые полотна, как тотчас же в памяти встал тот Эрмитаж, каким я видела его в дни блокады. (24) Я шла тогда по безлюдным, скованным стужей залам, мимо стен, где леденели пустые рамы, точно покинутые дома, из которых ушли те, кто согревал их теплом жизни. (25) Люстра, сброшенная взрывной волной, лежала на паркете, как раздавленный цветок. (26) Огромные часы с органом возвышались в углу; стрелки их остановились в тот миг, когда первый фашистский снаряд разорвался над Эрмитажем. (27) Под каждой рамой было имя великого мастера и название полотна, и я шла мимо пустых рам, вспоминая каждую картину, заставляя память вернуть их хоть на миг в покинутый ими родной дом. (28) Рядом неслышно шагала женщина, закутанная в тёплое мужское пальто; поверх пальто она накинула на плечи одеяло. (29) В самом начале войны драгоценные коллекции были вывезены из Эрмитажа на восток, но часть наиболее громоздких экспонатов вывезти не удалось; они были упакованы и перенесены в подвалы музея. (30) Хранить их осталась небольшая группа сотрудников, в их числе оказалась и эта женщина. (31) Тяжёлые взрывы сотрясали здание, раздавался грохот, высокий, пронзительный звон разбитого стекла… (32) Изо дня в день ослабевшие, измученные люди заделывали пробоины в крыше музея, закрывали раны в стенах, из которых сочилась вода, перетаскивали тяжёлые ящики с коллекциями в безопасные укрытия. (33) Женщина, идущая рядом со мной, была бледна и слаба, как росток во тьме: голос её едва слышался, она с трудом передвигала распухшие ноги. (34) Но глаза, большие блестящие глаза, были полны поразительной силы и света жизни. (35) Идя мимо стен, она, как и я, смотрела на пустые рамы, и я понимала, что она видит в них то же, что вижу я. – (36) Зал Рембрандта… – говорила я тихо, и женщина кивала головой, соглашаясь: «Так… так…» – (37) Вольтер работы Гудона… (38) А вот тут стоял мраморный Фальконе, каким знала и любила его Мари Анн Колло… (39) Помните? (40) И женщина почти беззвучно соглашалась: «Так… так…» (41) Мы вошли в один из пустынных залов и остановились у заколоченного окна. (42) Ледяной блик светился на полу, покрытом изморозью. (43) Женщина горестно покачала головой. – (44) Мадонна Литта… – сказала она шёпотом. (45) Она глядела вперёд не мигая. (46) Что видела она? (47) Пылающую синеву неба? (48) Мадонну, в которой столько земной красоты материнства? (49) И вдруг в измождённом, худом лице женщины, что стояла возле меня, кутаясь в одеяло, я различила тот же поразительный свет утверждения жизни, бесстрашную веру в её торжество. – (50) Да… – сказала она твёрдо, как бы отвечая сама себе. – (51) Да! (52) Да! (53) И пошла дальше своей неслышной, слабой походкой, едва переставляя распухшие ноги. (54) …Я вспомнила всё это, стоя возле великого полотна Леонардо да Винчи, у Мадонны, на коленях которой лежало дитя. (55) Неожиданно перед глазами моими встало лицо матери, глядящей на свою юную дочь в день её свадьбы, – лицо, полное поразившей меня нежности и внутренней силы. (56) Я сразу, как бывает во сне, узнала её. (57) И я мысленно поклонилась ей и поцеловала её руку, большую усталую руку труженицы, что берегла от тьмы и зла драгоценный свет искусства, руку матери, провожающей в жизнь своё дитя. (По Т. Тэсс*) * Татьяна Тэсс (псевдоним; настоящее имя – Татьяна Николаевна Сосюра) (1906–1983) – советская писательница, журналист и публицист, многолетняя сотрудница газеты «Известия».

Среди предложений 8–13 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим(-и) при помощи личного местоимения. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1) К дому подъехала машина, оттуда вышли девушка в длинном белом платье и пожилая женщина в тёплом пальто. (2) Было холодно, с Невы дул ветер, пронзающий и острый, как шпага. (3) Девушка была очень красивая, с нежным овалом лица и серыми сияющими глазами; пепельные её волосы развевал ветер. (4) Она шла к дверям быстро, словно смущалась своей красоты и того, что она одна в снежно-белом платье среди тепло одетых прохожих. (5) У порога она запуталась в длинной юбке и от этого смутилась ещё больше. (6) Я вошла вслед за ними. (7) Пожилая женщина обернулась, щёки её разрумянились от волнения. (8) Что-то знакомое почудилось мне в лице. (9) Мать и дочь прошли вперёд и исчезли за одной из дверей этого старого пышного особняка, где сейчас находился Дворец бракосочетаний. (10) Я поднялась по белой лестнице наверх. (11) И спустя некоторое время увидела их фигуры снова. (12) Девушка стояла посреди зала на ковре, покрывающем блестящий, как озеро, паркет. (13) Рядом с нею был юноша в очках, с длинной шеей и длинными, словно у подростка, руками, с лицом, пожалуй, даже некрасивым, но непередаваемо привлекательным своей спокойной добротой. (14) У стола человек в тёмном костюме обращался к ним с речью. (15) Слова были умные, торжественные, но, мне показалось, они еле доносились к ним сквозь ликующую музыку их счастья. (16) Зато мать впитывала эти слова всем существом. (17) Она сидела у стены среди других родственников и гостей, положив на колени широкие красные руки, и смотрела на говорившего не отрываясь, как школьница на учителя. (18) После каждой фразы она растроганно кивала головой, соглашаясь: «Так… так…» (19) Лицо её, залитое слезами, поразило меня своей нежностью и внутренней силой. (20) И опять мне показалось, что я где-то уже видела её. (21) Вечером мне надо было уезжать в Москву. (22) Перед отъездом я успела зайти в Эрмитаж. (23) И едва я переступила порог тёплого блистающего зала, едва глянули на меня из золота рам любимые полотна, как тотчас же в памяти встал тот Эрмитаж, каким я видела его в дни блокады. (24) Я шла тогда по безлюдным, скованным стужей залам, мимо стен, где леденели пустые рамы, точно покинутые дома, из которых ушли те, кто согревал их теплом жизни. (25) Люстра, сброшенная взрывной волной, лежала на паркете, как раздавленный цветок. (26) Огромные часы с органом возвышались в углу; стрелки их остановились в тот миг, когда первый фашистский снаряд разорвался над Эрмитажем. (27) Под каждой рамой было имя великого мастера и название полотна, и я шла мимо пустых рам, вспоминая каждую картину, заставляя память вернуть их хоть на миг в покинутый ими родной дом. (28) Рядом неслышно шагала женщина, закутанная в тёплое мужское пальто; поверх пальто она накинула на плечи одеяло. (29) В самом начале войны драгоценные коллекции были вывезены из Эрмитажа на восток, но часть наиболее громоздких экспонатов вывезти не удалось; они были упакованы и перенесены в подвалы музея. (30) Хранить их осталась небольшая группа сотрудников, в их числе оказалась и эта женщина. (31) Тяжёлые взрывы сотрясали здание, раздавался грохот, высокий, пронзительный звон разбитого стекла… (32) Изо дня в день ослабевшие, измученные люди заделывали пробоины в крыше музея, закрывали раны в стенах, из которых сочилась вода, перетаскивали тяжёлые ящики с коллекциями в безопасные укрытия. (33) Женщина, идущая рядом со мной, была бледна и слаба, как росток во тьме: голос её едва слышался, она с трудом передвигала распухшие ноги. (34) Но глаза, большие блестящие глаза, были полны поразительной силы и света жизни. (35) Идя мимо стен, она, как и я, смотрела на пустые рамы, и я понимала, что она видит в них то же, что вижу я. – (36) Зал Рембрандта… – говорила я тихо, и женщина кивала головой, соглашаясь: «Так… так…» – (37) Вольтер работы Гудона… (38) А вот тут стоял мраморный Фальконе, каким знала и любила его Мари Анн Колло… (39) Помните? (40) И женщина почти беззвучно соглашалась: «Так… так…» (41) Мы вошли в один из пустынных залов и остановились у заколоченного окна. (42) Ледяной блик светился на полу, покрытом изморозью. (43) Женщина горестно покачала головой. – (44) Мадонна Литта… – сказала она шёпотом. (45) Она глядела вперёд не мигая. (46) Что видела она? (47) Пылающую синеву неба? (48) Мадонну, в которой столько земной красоты материнства? (49) И вдруг в измождённом, худом лице женщины, что стояла возле меня, кутаясь в одеяло, я различила тот же поразительный свет утверждения жизни, бесстрашную веру в её торжество. – (50) Да… – сказала она твёрдо, как бы отвечая сама себе. – (51) Да! (52) Да! (53) И пошла дальше своей неслышной, слабой походкой, едва переставляя распухшие ноги. (54) …Я вспомнила всё это, стоя возле великого полотна Леонардо да Винчи, у Мадонны, на коленях которой лежало дитя. (55) Неожиданно перед глазами моими встало лицо матери, глядящей на свою юную дочь в день её свадьбы, – лицо, полное поразившей меня нежности и внутренней силы. (56) Я сразу, как бывает во сне, узнала её. (57) И я мысленно поклонилась ей и поцеловала её руку, большую усталую руку труженицы, что берегла от тьмы и зла драгоценный свет искусства, руку матери, провожающей в жизнь своё дитя. (По Т. Тэсс*) * Татьяна Тэсс (псевдоним; настоящее имя – Татьяна Николаевна Сосюра) (1906–1983) – советская писательница, журналист и публицист, многолетняя сотрудница газеты «Известия».

Среди предложений 1–5 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи личного местоимения и однокоренных слов. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Мать маленького Александра Пушкина была где-то далеко, в поместье чёрного деда, о котором родители не говорили. (2)Саша привык к любопытству мальчишек и прохожих: лицо его было смуглое, волосы светлые и вились. (3)Ему говорили, что дед умер; теперь он умер вторично. (4)Судьба этого тёмного деда чрезвычайно его занимала. (5)Теперь у них было поместье, о котором отец сказал, что там прекрасное озеро. (6)Мать уехала, расцеловав маленьких в щёки, а его – в голову. (7)И теперь он был на свободе. (8)По утрам он иногда видел виноватую фигуру отца. (9)Отец возвращался откуда-то и быстро семенил к себе в кабинет. (10)Саша прекрасно знал его походку: так отец являлся домой, когда боялся матери. (11)К вечеру отец исчезал. (12)Случалось, что кабинет пустовал и день, и два. (13)В кабинете Александр научился распоряжаться, как в захваченном вражеском лагере. (14)Он перечёл много книг, лежавших в беспорядке на окнах. (15)Это были анекдоты, быстрые и отрывистые. (16)Он узнал об изменах, об острых ответах королей, о римских полководцах, прочёл о людях, которые, умирая на плахе, делали острые замечания. (17)Он читал отрывисто и быстро, без разбора. (18)Его очень занял портрет Вольтера: полуобезьянья голова старика с длинными, вытянутыми вперёд губами, в ночном белом колпаке. (19)Это был мудрец, поэт и шалун; он смеялся над королём Фредериком и всю жизнь хитрил. (20)Стихи нравились ему более, чем всё другое, в них рифма была как бы доказательством истинности происшествия. (21)Он читал быстро, выбирая глазами концы стихов и кусая в совершенном самозабвении кончики смуглых пальцев. (22)При каком-нибудь шуме он ловко ставил книжку на место и, вытянув шею, приготовлялся к неожиданности. (23)Вообще осенью этого года он вдруг переменился. (24)Исчезла медленная походка увальня; медленный и как бы всегда вопрошающий взгляд стал быстрым и живым. (25)Ему было семь лет. (26)Теперь, когда мать уехала, движенья его стали вдруг свободны и быстры. (27)Ему ничего не стоило без усилия и разбега вспрыгнуть на стол, перескочить через кресло. (28)Ему не сиделось на одном месте, неожиданно для самого себя он вскакивал и ронял книгу, менял место. (29)Он играл в мяч на дворе с мальчишками и верно находил цель взглядом и мышцами всего тела. (30)Почти весь день проводил он в девичьей. (31)Арина вначале на него ворчала, но вскоре перестала. (32)Девушки привыкли к любопытному барчонку, здоровались с ним нараспев. (33)Они пели долгие, протяжные песни, и лица их становились серьёзными. (34)Заметив, что песни ему полюбились, они всякий раз, когда он приходил, пели ему. (35)Так они спели песню про «белы снеги», про берёзу, про синицу. (36)Жизнь его теперь стала вдруг полна. (37)Баловень Лёвушка хныкал без матери; Оленька, во всём похожая на тётку Анну Львовну, по нескольку раз в день заглядывала в комнаты отца – здесь ли. (38)Николенька льнул к Арине, зарываясь носом в её подол. (39)А Александр наслаждался свободой. (40)Теперь перед сном, лёжа в постели, он долго, тихо смеялся, зарываясь в подушки. (41)Арина с огорчением на него смотрела; она думала, что он опять напроказил. (42)Проказы его теперь сходили с рук; незаметно был отбит край хрустального графина; он мячом попал в портрет дедушки Льва Александровича в гостиной, так что холст подался и краска посыпалась. (43)Арина обмерла, но обошлось. (44)Сергей Львович редко смотрел на отцовский портрет и ничего не заметил. (45)«Дед-то ажно моргнул на стенке, вот горе», – говорила Арина. (46)Она крестила его и сердилась. (47)Сказок она ему на ночь теперь не рассказывала, от сказок он долго не мог заснуть. (48)Сказки она начинала пораньше, под вечер. (49)Он никогда её не прерывал, ни о чём не расспрашивал. (50)А перед сном он смеялся (51)От счастья. (По Ю.Н. Тынянову*) * Юрий Николаевич Тынянов (1894–1943) – русский советский прозаик, драматург, сценарист, переводчик, литературовед и критик, представитель русского формализма.

Среди предложений 8–16 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим с помощью лексического повтора и притяжательного местоимения. Напишите номер(а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Мать маленького Александра Пушкина была где-то далеко, в поместье чёрного деда, о котором родители не говорили. (2)Саша привык к любопытству мальчишек и прохожих: лицо его было смуглое, волосы светлые и вились. (3)Ему говорили, что дед умер; теперь он умер вторично. (4)Судьба этого тёмного деда чрезвычайно его занимала. (5)Теперь у них было поместье, о котором отец сказал, что там прекрасное озеро. (6)Мать уехала, расцеловав маленьких в щёки, а его – в голову. (7)И теперь он был на свободе. (8)По утрам он иногда видел виноватую фигуру отца. (9)Отец возвращался откуда-то и быстро семенил к себе в кабинет. (10)Саша прекрасно знал его походку: так отец являлся домой, когда боялся матери. (11)К вечеру отец исчезал. (12)Случалось, что кабинет пустовал и день, и два. (13)В кабинете Александр научился распоряжаться, как в захваченном вражеском лагере. (14)Он перечёл много книг, лежавших в беспорядке на окнах. (15)Это были анекдоты, быстрые и отрывистые. (16)Он узнал об изменах, об острых ответах королей, о римских полководцах, прочёл о людях, которые, умирая на плахе, делали острые замечания. (17)Он читал отрывисто и быстро, без разбора. (18)Его очень занял портрет Вольтера: полуобезьянья голова старика с длинными, вытянутыми вперёд губами, в ночном белом колпаке. (19)Это был мудрец, поэт и шалун; он смеялся над королём Фредериком и всю жизнь хитрил. (20)Стихи нравились ему более, чем всё другое, в них рифма была как бы доказательством истинности происшествия. (21)Он читал быстро, выбирая глазами концы стихов и кусая в совершенном самозабвении кончики смуглых пальцев. (22)При каком-нибудь шуме он ловко ставил книжку на место и, вытянув шею, приготовлялся к неожиданности. (23)Вообще осенью этого года он вдруг переменился. (24)Исчезла медленная походка увальня; медленный и как бы всегда вопрошающий взгляд стал быстрым и живым. (25)Ему было семь лет. (26)Теперь, когда мать уехала, движенья его стали вдруг свободны и быстры. (27)Ему ничего не стоило без усилия и разбега вспрыгнуть на стол, перескочить через кресло. (28)Ему не сиделось на одном месте, неожиданно для самого себя он вскакивал и ронял книгу, менял место. (29)Он играл в мяч на дворе с мальчишками и верно находил цель взглядом и мышцами всего тела. (30)Почти весь день проводил он в девичьей. (31)Арина вначале на него ворчала, но вскоре перестала. (32)Девушки привыкли к любопытному барчонку, здоровались с ним нараспев. (33)Они пели долгие, протяжные песни, и лица их становились серьёзными. (34)Заметив, что песни ему полюбились, они всякий раз, когда он приходил, пели ему. (35)Так они спели песню про «белы снеги», про берёзу, про синицу. (36)Жизнь его теперь стала вдруг полна. (37)Баловень Лёвушка хныкал без матери; Оленька, во всём похожая на тётку Анну Львовну, по нескольку раз в день заглядывала в комнаты отца – здесь ли. (38)Николенька льнул к Арине, зарываясь носом в её подол. (39)А Александр наслаждался свободой. (40)Теперь перед сном, лёжа в постели, он долго, тихо смеялся, зарываясь в подушки. (41)Арина с огорчением на него смотрела; она думала, что он опять напроказил. (42)Проказы его теперь сходили с рук; незаметно был отбит край хрустального графина; он мячом попал в портрет дедушки Льва Александровича в гостиной, так что холст подался и краска посыпалась. (43)Арина обмерла, но обошлось. (44)Сергей Львович редко смотрел на отцовский портрет и ничего не заметил. (45)«Дед-то ажно моргнул на стенке, вот горе», – говорила Арина. (46)Она крестила его и сердилась. (47)Сказок она ему на ночь теперь не рассказывала, от сказок он долго не мог заснуть. (48)Сказки она начинала пораньше, под вечер. (49)Он никогда её не прерывал, ни о чём не расспрашивал. (50)А перед сном он смеялся (51)От счастья. (По Ю.Н. Тынянову*) * Юрий Николаевич Тынянов (1894–1943) – русский советский прозаик, драматург, сценарист, переводчик, литературовед и критик, представитель русского формализма.

Среди предложений 1–7 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи указательного местоимения и форм слов. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)У меня есть теория, называется она «теория поцелуя и удара». (2)Бог целует и напутствует гения словами: «Иди на землю, у тебя большая миссия, я поставил перед тобой очень сложную задачу». (3)Но когда решение этой задачи по каким-то причинам не получается, тогда Бог «ударяет» гения – страхами и болезнями. (4)Возьмём Бетховена. (5)Бог его целует, но по прошествии времени видит, что у Бетховена ничего не получается так, как он, Бог, хотел. (6)Тогда Господь его оглушает: будешь глухим композитором. (7)И после этого Бетховен начинает писать величайшую музыку. (8)Точно так же Бог целует Моцарта. (9)Тебе вся гармония принадлежит, твоя миссия – спасать людей, появится даже понятие «эффект Моцарта» – такой красоты будет твоя музыка. (10)А Моцарт пишет музыку, подражая всяким модным в его время дяденькам, даже Иоганну Христиану Баху, одному из детей Иоганна Себастьяна Баха. (11)И тогда Бог не даёт Моцарту в полной мере наслаждаться жизнью: у композитора слабое, подверженное всяческим болезням тело, в любой момент он рискует умереть от самой ерундовой хвори – отсюда его фобия смерти... (12)Невозможность дышать у Шопена, одиночество и безденежье у Шуберта – та же история. (13)Получается, гению всегда нужны две вещи: талант, гениальность и удар для мобилизации всех сил. (14)Иногда у меня спрашивают: а какой у Рахманинова был удар? (15)Потому что кажется, что был один поцелуй – такая ясность во всех его звуках. (16) Но удар был, и ещё какой удар! (17)Дичайшая мнительность, ведущая к депрессиям. (18)А мнительность была вот с чем связана: он боялся умереть от рака и, как только у него кололо в правом боку, бежал к врачам весь трясущийся. (19)Жизнь кончена, всё пропало! (20)Врачи его исследовали и говорили: «Серёжа, ты абсолютно здоров». (21)Рахманинов вылетал от врачей на крыльях и писал свою великую музыку, пока… не кололо в левом боку. (22)Опять врачи, исследования и диагноз: «Сергей Васильевич, вы здоровы». (23)И он снова убегал – в полёт. (24)Своей музыкой сражался за право жить. (25)В этом – лечебный эффект великой музыки. (26)Самый лучший антидепрессант. (27)Мы получаем от гения энергию преодоления трудностей, понимаете? (28)Я уже не говорю о том, что музыка – проводник в другой мир, другое измерение. (29)Туда, где нет постылой жизни, постылых, однообразных вещей, надуманных проблем и неразрешимых конфликтов. (30)Где мы подлинные, настоящие. (31)Потому что, когда мы слушаем музыку – Бетховена, Моцарта, Рахманинова, – мы, наконец, слушаем самих себя. (По М.С. Казинику*) * Михаил Семёнович Казиник (род. в 1951 году) — советский и шведский лектор-музыковед, популяризатор классической музыки.

Среди предложений 4–11 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи сочинительного союза и указательного местоимения. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)У меня есть теория, называется она «теория поцелуя и удара». (2)Бог целует и напутствует гения словами: «Иди на землю, у тебя большая миссия, я поставил перед тобой очень сложную задачу». (3)Но когда решение этой задачи по каким-то причинам не получается, тогда Бог «ударяет» гения – страхами и болезнями. (4)Возьмём Бетховена. (5)Бог его целует, но по прошествии времени видит, что у Бетховена ничего не получается так, как он, Бог, хотел. (6)Тогда Господь его оглушает: будешь глухим композитором. (7)И после этого Бетховен начинает писать величайшую музыку. (8)Точно так же Бог целует Моцарта. (9)Тебе вся гармония принадлежит, твоя миссия – спасать людей, появится даже понятие «эффект Моцарта» – такой красоты будет твоя музыка. (10)А Моцарт пишет музыку, подражая всяким модным в его время дяденькам, даже Иоганну Христиану Баху, одному из детей Иоганна Себастьяна Баха. (11)И тогда Бог не даёт Моцарту в полной мере наслаждаться жизнью: у композитора слабое, подверженное всяческим болезням тело, в любой момент он рискует умереть от самой ерундовой хвори – отсюда его фобия смерти... (12)Невозможность дышать у Шопена, одиночество и безденежье у Шуберта – та же история. (13)Получается, гению всегда нужны две вещи: талант, гениальность и удар для мобилизации всех сил. (14)Иногда у меня спрашивают: а какой у Рахманинова был удар? (15)Потому что кажется, что был один поцелуй – такая ясность во всех его звуках. (16) Но удар был, и ещё какой удар! (17)Дичайшая мнительность, ведущая к депрессиям. (18)А мнительность была вот с чем связана: он боялся умереть от рака и, как только у него кололо в правом боку, бежал к врачам весь трясущийся. (19)Жизнь кончена, всё пропало! (20)Врачи его исследовали и говорили: «Серёжа, ты абсолютно здоров». (21)Рахманинов вылетал от врачей на крыльях и писал свою великую музыку, пока… не кололо в левом боку. (22)Опять врачи, исследования и диагноз: «Сергей Васильевич, вы здоровы». (23)И он снова убегал – в полёт. (24)Своей музыкой сражался за право жить. (25)В этом – лечебный эффект великой музыки. (26)Самый лучший антидепрессант. (27)Мы получаем от гения энергию преодоления трудностей, понимаете? (28)Я уже не говорю о том, что музыка – проводник в другой мир, другое измерение. (29)Туда, где нет постылой жизни, постылых, однообразных вещей, надуманных проблем и неразрешимых конфликтов. (30)Где мы подлинные, настоящие. (31)Потому что, когда мы слушаем музыку – Бетховена, Моцарта, Рахманинова, – мы, наконец, слушаем самих себя. (По М.С. Казинику*) * Михаил Семёнович Казиник (род. в 1951 году) — советский и шведский лектор-музыковед, популяризатор классической музыки.

Среди предложений 1–5 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи личного местоимения. Напишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Тот, кто любит искусство истинно, кто любит поэзию, литературу, не должен искусственно ограничивать себя только одной сферой и пребывать в полном равнодушии к музыке, танцу, изображению… (2)Людям свойственно всестороннее, гармоническое развитие интересов и вкусов. (3)И я даже как-то не представляю себе человека, который любил бы серьёзную музыку и оставался бы глух к поэзии Пушкина, Блока, Маяковского, никогда не читал бы Толстого, Чехова. (4)Или страстного знатока литературы, поэзии, который не бывал в Эрмитаже, Третьяковской галерее, в Русском музее. (5)Не очень поверю я в его любовь к стихам: стихи полны впечатлений от полотен великих художников, от ландшафтов России, от городов мира… (6)Где найти чудака, который изучает Шекспира, а в театре никогда не бывал? (7)Уж кто его любит, не пропустит «Гамлета» ни в театре, ни на экране! (8)Даже тот, кто не обладает активным музыкальным слухом, если он человек культурный по-настоящему, он ходит на концерты, слушает музыку в записи или по радио. (9)Как можно добровольно отказаться от величайших ценностей, накопленных человечеством? (10)Как можно без них правильно судить об искусстве и о его воздействии на людей? (11)По счастью, человек, развивший в себе способности воспринимать искусство, не ограничивает себя какой-то одной областью (если даже он профессионально работает в ней), а, наоборот, стремится как можно больше узнать и ощутить эту благотворную связь искусств между собой. (12)Разве наше представление о Пушкине ограничивается его сочинениями? (13)Нет! (14)Мы не можем назвать почти ни одного большого русского композитора, который не создал бы оперу на пушкинский текст, не положил бы на музыку пушкинские стихи. (15)Даргомыжский написал на текст Пушкина «Русалку»; Мусоргский – народную драму «Борис Годунов»; Римский-Корсаков – «Сказку о царе Салтане», «Моцарта и Сальери», «Золотого петушка»; Чайковский – «Онегина», «Пиковую даму», «Мазепу»; Рахманинов – «Алеко»; Глиэр – «Медного всадника»… (16)Пушкинские сюжеты в изобразительном искусстве составляют целую пушкиниану, которую начинают такие художники, как Брюллов, Репин, Врубель. (17)А какие вдохновенные иллюстрации к «Маленьким трагедиям» Пушкина создал выдающийся советский гравёр Владимир Фаворский! (18)И отличные иллюстрации к «Борису Годунову» – художник-график Евгений Кибрик. (19)А облик самого Пушкина! (20)Памятник работы скульптора Опекушина на Пушкинской площади в Москве. (21)Памятник в Санкт-Петербурге, созданный скульптором Аникушиным: вдохновенное изображение Пушкина в момент вдохновенного чтения стихов – разве это не продолжение пушкинской темы в искусстве? (22)А исполнение стихов Пушкина и его прозы… (23)Например, Игорь Владимирович Ильинский «рассказывает» «Золотого петушка» так, что пушкинская сказка начинает сверкать новыми красками – чистыми, звонкими, радует тонким юмором, остротой, сатирой на царей и их приближённых. (24)А разве воплощённый Шаляпиным образ Бориса Годунова в опере Мусоргского не продолжение Пушкина? (25)Или шаляпинский Мельник в «Русалке»? (26)А шаляпинский же Сальери?.. (27)Каждый, кого интересует не только отдельное произведение, но и совокупность впечатлений, которую составляет понятие «культура», каждый культурный человек стремится воспринять все грани искусства, все его сущности, или, как ещё говорят, ипостаси. (28)Знакомство с искусством, поэзией, литературой вызывает стремление не только воспринимать прекрасное, но и многое знать об этом прекрасном и о том, кем оно создано, как создано, когда. (29)Рождается желание глубоко постигнуть, осмыслить явления и сопоставить одно явление с другим. (30)Отсюда наш интерес к истории искусства, литературы, к биографии создателей гениальных творений, к процессу их творчества, к той эпохе, в которую они жили. (31)Разрозненные впечатления соединяются в общую картину культуры. (32)Каждому явлению отводится своё место. (33)И каждое явление оценивается не только само по себе, но и в сопоставлении с другими. (34)Значительное, великое мы научаемся отличать от пошлого и преходящего. (35)Великие творения слушаем, смотрим и перечитываем неоднократно. (36)И с каждым разом находим в творениях всё больше красот. (По И.Л. Андроникову*) * Ираклий Луарсабович Андроников (1908–1990) – советский писатель, литературовед, мастер художественного рассказа, телеведущий.

Среди предложений 29–36 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи сочинительного союза и форм(ы) слов(а). Напишите номер(а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)В городское наше жильё на шестом этаже любой человек заглянет – сразу к окну, посмотрит, потом вздохнёт, завидуя: «Как у вас хорошо...» (2)Но ведь это не у нас, а там, за окном. (3)Я и сам знаю, что из просторного, во всю стену, окна открывается картина приглядная. (4)В свою пору зеленеют, желтеют ли тополя да берёзы под окнами, в сквере, дальше – Волга, просторные воды её, синева ли, голубизна, а то и свинцовая стынь, за рекой светит песчаный берег, его косы да отмели, займищный лес – до самого горизонта, потом небо, простор его. (5)Всё это я вижу и, конечно, ценю. (6)Старая мать моя говорит: «Здесь только художнику жить, рисовать...» (7)Она права. (8)Утром проснёшься, в день погожий, – в комнате светло, за окном разгорается заря от нежной алости до пламенного полыханья. (9)Потом солнце встаёт. (10)Хороший вид из окна. (11)Но всё равно только лишь вид, пейзаж, экран телевизора, хоть и просторней. (12)В посёлке летнее утро начинается по-иному. (13)В комнате зеленоватый сумрак; не от занавесок, а от листвы, той, что снаружи. (14)Проснулся – и вон из дома. (15)Босыми ногами шлёпаешь по деревянным половицам, а потом мягко ступаешь по мокрой от росы ползучей траве, чуя щекочущий её холодок и парное тепло за ночь не остывшей земли. (16)Выйдя из дома, ныряешь в зелень и цвет: пахучие фиалки возле крыльца, полыхающий костёр цинний. (17)Смородина, виноград, за двором – акация. (18)По тропинке к огороду идёшь, задевая головой и плечами влажные листы и ветви старой раскидистой вишни да сливы, выбираясь на невеликий простор, где картошка да огурцы. (19)Солнце встаёт за деревьями; жёлтые лучи его там и здесь пробиваются через зелень. (20)Просто – утро, которое не только глазами видишь, но чуешь слухом, чутьём, плечами, босыми ногами, всей плотью и каждой клеточкой пьёшь эту зелень, росу, птичий посвист, солнце, тепло, дух... (21)А всё вместе это называется летнее утро, которого не поймёшь, если будешь глядеть на него из окна, даже очень просторного, во всю стену, такого, как в нашей квартире на шестом этаже. (22)Нынче – осень, октябрь. (23)Еду в гости, на хутор. (24)Поднявшись на гору, облегчённо вздыхаю и всегда останавливаю машину. (25)Заглушишь мотор, выйдешь. (26)Обжигающий льдистый ветер, близкой зимы дыханье. (27)Воздух прозрачен, словно молодой лёд. (28)Огромный немереный распах земли и неба. (29)Близко и далеко, и вовсе далеко, но ясно и чётко видятся степные курганы, сияющие белью меловые осыпи, жёлтые пески, сочная зелень далёкого озимого поля, фиолетовая чернота пашни, стылая просинь речной воды, тучи, плывущие от краёв северных, а в прогалах, поминая о лете, голубеет ласковое небо. (30)Проглянет солнце – и суровый осенний мир светит улыбчиво, переливаясь из края в край. (31)Тишина и покой. (32)Ни людского знака, ни машинного гула. (33)Лишь небо, земля, облака, ветер. (34)Да я – нечаянный соглядатай. (35)Осень, река – и покой в мире, в душе. (36)Душа ведь не дремлет. (37)И хорошо здесь думается. (38)Никто и ничто не прервёт, даже не заденет долгие нити раздумий: о прошлом, о будущем, о жизни своей и чужой и, конечно, о том великом, что теперь окружает, порой раскрывая свои вечные истины... (По Б.П. Екимову*) * Борис Петрович Екимов (род. в 1938 г.) – русский прозаик и публицист.

Среди предложений 3–9 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи определительного и указательного местоимений. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)В городское наше жильё на шестом этаже любой человек заглянет – сразу к окну, посмотрит, потом вздохнёт, завидуя: «Как у вас хорошо...» (2)Но ведь это не у нас, а там, за окном. (3)Я и сам знаю, что из просторного, во всю стену, окна открывается картина приглядная. (4)В свою пору зеленеют, желтеют ли тополя да берёзы под окнами, в сквере, дальше – Волга, просторные воды её, синева ли, голубизна, а то и свинцовая стынь, за рекой светит песчаный берег, его косы да отмели, займищный лес – до самого горизонта, потом небо, простор его. (5)Всё это я вижу и, конечно, ценю. (6)Старая мать моя говорит: «Здесь только художнику жить, рисовать...» (7)Она права. (8)Утром проснёшься, в день погожий, – в комнате светло, за окном разгорается заря от нежной алости до пламенного полыханья. (9)Потом солнце встаёт. (10)Хороший вид из окна. (11)Но всё равно только лишь вид, пейзаж, экран телевизора, хоть и просторней. (12)В посёлке летнее утро начинается по-иному. (13)В комнате зеленоватый сумрак; не от занавесок, а от листвы, той, что снаружи. (14)Проснулся – и вон из дома. (15)Босыми ногами шлёпаешь по деревянным половицам, а потом мягко ступаешь по мокрой от росы ползучей траве, чуя щекочущий её холодок и парное тепло за ночь не остывшей земли. (16)Выйдя из дома, ныряешь в зелень и цвет: пахучие фиалки возле крыльца, полыхающий костёр цинний. (17)Смородина, виноград, за двором – акация. (18)По тропинке к огороду идёшь, задевая головой и плечами влажные листы и ветви старой раскидистой вишни да сливы, выбираясь на невеликий простор, где картошка да огурцы. (19)Солнце встаёт за деревьями; жёлтые лучи его там и здесь пробиваются через зелень. (20)Просто – утро, которое не только глазами видишь, но чуешь слухом, чутьём, плечами, босыми ногами, всей плотью и каждой клеточкой пьёшь эту зелень, росу, птичий посвист, солнце, тепло, дух... (21)А всё вместе это называется летнее утро, которого не поймёшь, если будешь глядеть на него из окна, даже очень просторного, во всю стену, такого, как в нашей квартире на шестом этаже. (22)Нынче – осень, октябрь. (23)Еду в гости, на хутор. (24)Поднявшись на гору, облегчённо вздыхаю и всегда останавливаю машину. (25)Заглушишь мотор, выйдешь. (26)Обжигающий льдистый ветер, близкой зимы дыханье. (27)Воздух прозрачен, словно молодой лёд. (28)Огромный немереный распах земли и неба. (29)Близко и далеко, и вовсе далеко, но ясно и чётко видятся степные курганы, сияющие белью меловые осыпи, жёлтые пески, сочная зелень далёкого озимого поля, фиолетовая чернота пашни, стылая просинь речной воды, тучи, плывущие от краёв северных, а в прогалах, поминая о лете, голубеет ласковое небо. (30)Проглянет солнце – и суровый осенний мир светит улыбчиво, переливаясь из края в край. (31)Тишина и покой. (32)Ни людского знака, ни машинного гула. (33)Лишь небо, земля, облака, ветер. (34)Да я – нечаянный соглядатай. (35)Осень, река – и покой в мире, в душе. (36)Душа ведь не дремлет. (37)И хорошо здесь думается. (38)Никто и ничто не прервёт, даже не заденет долгие нити раздумий: о прошлом, о будущем, о жизни своей и чужой и, конечно, о том великом, что теперь окружает, порой раскрывая свои вечные истины... (По Б.П. Екимову*) * Борис Петрович Екимов (род. в 1938 г.) – русский прозаик и публицист.

Среди предложений 31–38 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи форм слова и частицы. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).