Задание № 19223

(1) Сегодня утром я шёл по улице старого Дрездена. (2) На душе было неприятно и неловко: шёл я смотреть её, прославленную Сикстинскую мадонну. (3) Ею все восхищаются. (4) Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в недоумении, чем тут можно восхищаться. (5) Мне нравились только два ангелочка внизу. (6) И вот, — я знал, — я буду почтительно стоять перед картиною, и всматриваться без конца, и стараться натащить на себя соответственное настроение. (7) А задорный бесёнок будет подсмеиваться в душе и говорить: «Ничего я не стыжусь, — не нравится, да и баста!..» (8) Я вошёл в Цвингер. (9) Большие залы, сверху донизу увешанные картинами. (10) Глаза разбегаются, не знаешь, на что смотреть, и шевель в путеводителе спасительных звёздочек, отмечающих «достойное». (11) Вот небольшая дверь в угловую северную комнату. (12) Перед глазами мелькнули знакомые контуры, яркие краски одежд... (13) Она! (14) С неприятным, почти враждебным чувством я вошёл в комнату. (15) Одиноко, в большой, идущей от пола золотой раме, похожей на иконостас, высилась у стены картина. (16) Слева, из окна, полузанавешенного малиновою портьерою, падал свет. (17) На диванчике и у стены сидели и стояли люди, тупо-почтительно глазея на картину. (18) «Товарищи по несчастью!» — подумал я, смеясь в душе. (19) Но сейчас же поспешил задушить в себе смех и с серьёзным, созерцающим видом остановился у стены. (20) И вдруг — незаметно, нечувствительно — всё вокруг как будто стало исчезать. (21) Исчезли люди и стены. (22) Исчез вычурный иконостас. (23) Всё больше затуманивались, словно стыдясь себя и чувствуя свою ненужность на картине, старик Сикст и кокетливая Варвара. (24) И среди этого тумана резко выделялись два лица — Младенца и Матери. (25) И перед их жизнью всё окружающее было бледным и мёртвым... (26) Он, поджав губы, большими, страшно большими и страшно чёрными глазами пристально смотрел поверх голов вдаль. (27) Эти глаза видели вдали всё: видели вставших на защиту порядка фарисеев, и предателя-друга, и умывающего руки чиновника-судью, и народ, кричавший: «Распни его!» (28) И рядом с ним — она, серьёзная и задумчивая, с круглым девическим лицом, со лбом, отуманенным дымкой предчувствия. (29) Я смотрел, смотрел, и мне казалось она живая, и дымка то надвигается, то сходит с её молодого, милого лица... (30)А дымка проносилась и снова надвигалась на чистый девический лоб. (31)И такая вся она была полная жизни, полная любви к жизни и к земле... (32)И всё-таки она не прижимала сына к себе, не старалась защитить от будущего. (33)Она, напротив, грудью поворачивала его навстречу будущему. (34)И серьёзное, сосредоточенное лицо её говорило: «Настали тяжёлые времена, и не видать нам радости. (35)Но нужно великое дело, и благо ему, что он это дело берёт на себя!» (36)И лицо её светилось благоволением к его подвигу и величавою гордостью. (37)А когда свершится подвиг... когда он свершится, её сердце разорвётся от материнской муки и изойдёт кровью. (38)И она знала это... (39)Вечером я сидел на Брюлевской террасе. (40)На душе было так, как будто в жизни случилось что-то очень важное и особенное. (41)Я сидел, и вдруг светлая, поднимающая душу радость охватила меня — радость и гордость за человечество, которое сумело воплотить и вознести на высоту такое материнство. (42)И пускай в мёртвом тумане слышатся только робкие всхлипывания и слова упрёка, — есть Она, есть там, в этом фантастическом четырёхугольнике Цвингера. (43)И пока она есть, жить на свете весело и почётно. (44)И мне, неверующему, хотелось молиться ей.

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.
1) Рассказчик решил посетить Дрезденскую галерею, чтобы посмотреть прославленную Сикстинскую мадонну, хотя он не восхищался этой картиной.
2) Он с трудом нашёл в залах галереи картину, потому что не воспользовался путеводителем.
3) Рассказчик присоединился к группе людей, которые тупо-почтительно смотрели на картину, но поборол в себе смех и сел на диванчик у стены.
4) Мадонна на картине была изображена художником так, что не прижимала сына к себе, не старалась защитить его, а грудью поворачивала его навстречу будущему.
5) Рассказчик вечером размышлял о посещении Дрезденской галереи, и его душу охватила радость оттого, что он увидел на картине художника Цвингера такое материнство.