Открытый банк заданий ЕГЭ

ВИТАМИНЫ (1) Мою лучшую подругу зовут Оля, она стюардесса. (2) Такая стройная, красивая, неприступная. (3) Оля летает на международных рейсах. (4) Это престижно, и она заслуживает. (5) В энциклопедии на букву «Ц» напротив слова «целеустремлённость» должна быть размещена Олина фотография. (6) Она десять лет назад чётко сформулировала свои жизненные цели: хочу двоих детей и летать. (7) Стюардессой. (8) Оля посчитала, сколько времени ей осталось на реализацию мечты — до первого этапа собеседования в заветной авиакомпании оставалось неполных четыре месяца. (9) А потом поезд уйдёт. (10) Точнее, самолёт улетит. (11) Без неё... (12) За 100 дней Оля похудела на 40 килограммов и выучила английский. (13) Сожгите все свои книги по мотивации, давайте я вас с Олей познакомлю? (14) Если я приезжаю к ней в гости, мне сразу хочется спать. (15) Организм даёт команду: ты дома! — и переодевается в душевную пижаму. (16) И Олин голос убаюкивает мою вечную внутреннюю тревожность, и мне так хорошо. (17) Оля приветливо суетится и пытается накормить самым вкусным. — (18) Вот, попробуй настоящий швейцарский шоколад. (19) А вот дынное желе. (20) Это из Китая. (21) Вкусно, правда? (22) А вот кокосовое молоко... (23) С Мальдив... (24) Я нигде не была, нигде. (25) Но я пробую на вкус Швейцарию, Китай и Мальдивы на Олиной кухне, потому что Оля любит меня и хочет поделиться со мной всем своим миром. (26) Ей для меня ни капельки Швейцарии не жалко... (27) А ещё у меня есть подруга, которая работает оперуполномоченным. (28) Ну, то есть на передовой человеческих грехов. (29) Она сама маленькая и миниатюрная, а внутри — танк. (30) Мы встречаемся с ней очень редко, и это те редкие встречи, когда в разговоре солирую не я. (31) Общение с ней для меня целительно. (32) Я сразу начинаю истово ценить мой мир, в котором много проблем, но нет открытых зияющих ран, пьяных истерик, болезненной ревности и всего того ужаса, который, как мне казалось, существует только в детективных сериалах. (33) Все зовут её Лика. (34) Я зову её Личка. (35) Пишу в Личку, когда мне тяжко. (36) «Ну давай, расскажи мне, как тебе плохо, ага», — пишет она в ответ вместо привет, и я улыбаюсь. (37) Несколько лет назад мои посты в соцсети стали комментировать Лала. (38) Она всегда писала что-то мудрое и нежно. (39) Её комментарии, как батарейки, непременно согревали меня. (40) Потом мы познакомились с ней и её семьёй. (41) Она всегда пишет что-то заботливое. (42) Замёрзла? (43) Устала? (44) Ты хоть поспала? (45) Эти вопросы — как плед, накинутый на замёрзшие плечи, воплощённая в каждом стежке забота. (46) Она всегда дарит мне какие-то приятные мелочи. (47) И в каждом подарке спрятана любовь. (48) На тебе, Оля, шарфик, не мёрзни. (49) Вот крем, помажь руки, а то кожа сухая. (50) Просто знать, что кому-то не всё равно, устала ли я, успела ли и не сухая ли у меня кожа, — это такое бесценное знание, что я каждый раз благодарю кого-то сверху за то, что послал мне Лалу. (51) У всех людей есть какие-то травмы в душе. (52) Им сделали больно, поранили до крови. (53) Прошло время и подлечило рану. (54) Там теперь рубец. (55) У моей Саши много шрамов. (56) И при этом я никогда не видела её в плохом настроении. (57) У неё всегда анекдоты на любой вкус и ситуацию. (58) Оля, Саша, Личка, Лала — это мои люди-витамины. (59) Я их бесконечно люблю. (60) У меня на душе много рубцов, и подруги, каждая из них, очень нежно и деликатно, иногда просто самим фактом своего существования в моей жизни лечат мою душу теплом и участием. (61) Если вам плохо и внутри зияющая пропасть боли и одиночества, оглянитесь вокруг, поищите в своей орбите свои витамины. (62) Каждый человек — немножко Сатурн. (63) Он — ядро, а вокруг него всегда крутится много разных хороших людей. (64) Среди них непременно есть витамины. (65) Те, кто подпитает вас, когда вам плохо, когда закончились силы идти вперёд. (66) Кстати, если у вас всё хорошо, то можно стать витамином для кого-то, у кого сегодня плохой день. (67) Это несложно, надо просто искренне захотеть помочь и согреть человека. (68) Иногда для этого достаточно его просто рассмешить или деликатно заглянуть в личку и спросить: «Ты не замёрзла?».

Из предложений 27–30 выпишите синонимы (синонимическую пару).

(1) Я знала, что прежде существовали «родовые поместья», «родовые устои», «родовая знать»... (2) А у меня была родовая травма. (3) Врач-акушер на миг растерялась, замешкалась. (4) И в моей ещё ни о чём не успевшей поразмышлять голове произошло кровоизлияние, но, как сказал, утешая маму, один из лечивших меня врачей, «ограниченного характера». (5) Характер был «ограниченный», а ненормальность охватила весь мой организм и стала всеобщей. (6) История моей болезни вошла в историю: не потому, что я заболела, а потому, что в конце концов вылечилась. (7) Это был уникальный случай. (8) Говорят, что у каждого человека в жизни должна быть цель. (9) Но даже самых заветных целей бывает много. (10) Или в редком случае несколько. (11) У моей бабушки же со дня моего рождения цель, действительно, была только одна: поставить меня на ноги. (12) Сначала в прямом, а потом в переносном смысле. (13)По профессии бабушка была медсестрой. (14)Муж её, то есть мой дедушка, погиб на войне. (15)Мама и папа, когда оставались вдвоём, кажется, ни о чём, кроме моей болезни, не говорили. (16)Они отчаивались, страдали, а бабушка общалась со мной, как со здоровой. — (17)Ничего страшного! — уверяла она. — (18)Даже имя твоё говорит об этом. (19)Меня зовут Верой. (20)Бабушка заставляла меня, как альпинистку, не интересоваться холмами, а стремиться к вершинам, которые издали кажутся недоступными. (21)Она занималась этим целыми днями — и я могла бы возненавидеть её. (22)Но бабушка сумела убедить меня, как, наверное, убеждала не раз тяжелобольных, что там, за труднодоступными хребтами, долина спасения. (23)Она уверяла меня в этом без истеричных заклинаний — особым голосом медсестры, которая подходит к постели, взбивает подушку — и вселяет надежду. (24)И однажды врачи объявили, что я практически здорова. (25)С того вечера всё изменилось в нашей семье. (26)Я видела: то, что раньше ставилось бабушке в заслугу, теперь вызывало укор. (27)О бабушкином подвиге старались не вспоминать. (28)Неужели мама руководствовалась просто-напросто выгодой?.. (29)Мне трудно было осознать это. (30)«Но ведь так можно забыть о любом подвиге, сперва воспользовавшись его результатом? (31)Люди не должны жить минувшим горем. (32)Но тех, кто спас их от горя, они обязаны помнить!» — думала я. (33)Когда я была в девятом классе, учительница литературы придумала необычную тему домашнего сочинения: «Главный человек в моей жизни». (34) Я написала про бабушку, и, когда я потом пошла с Федькой в кино, мама прочла моё сочинение, которое я оставила на столе. — (35) А кто я в твоей жизни? — не дожидаясь, пока я сниму пальто, голосом, который, будто с обрыва, вот-вот готов был сорваться в крик, спросила она. — (36) Не главный человек... (37) Это бесспорно. (38) Но всё же какой?! (39) Я так и стояла в пальто. (40) А она продолжала: — Больше я не могу, Вера! (41) Возникла несовместимость. (42) Я предлагаю разъехаться... (43) Это бесспорно. — (44) Нам с тобой? — (45) Нам?! (46) Ты бы не возражала? — (47) А с кем же тогда? — искренне не поняла я. — (48) С той, которую ты... (49) Которую ты, пренебрегая моими материнскими чувствами... (50) Когда я была в ванной комнате, готовясь ко сну, пришла бабушка. (51) Мама и ей не дала снять пальто. (52) Голосом, который вернулся на край обрыва, не стремясь что-либо скрыть от меня, она стала говорить сбивчиво, как некогда говорила я: — Вера написала... (53) А я случайно прочла. (54) Главный человек в моей жизни... (55) Школьное сочинение. (56) Все у них в классе посвящают его матерям. (57) А она написала о вас... (58) Нам надо разъехаться! (59) Я не могу больше. (60) Моя мама ведь не живёт с нами... (61) И не пытается отвоевать у меня мою дочь! (62) Я могла бы выйти в коридор и объяснить, что прежде, чем отвоевать меня, моей маме надо было бы отвоевать моё здоровье, мою жизнь, как это сделала бабушка. (63) И что совершить это по телефону вряд ли бы удалось. (64) Но мама опять зарыдала. (65) И я притаилась, затихла. — (66) Как же я без Верочки? — не поняла бабушка. — (67) А как же мы все... под одной крышей? (68) Я напишу заявление. (69) В суд! (70) Там поймут, что надо спасти семью. (71) Что практически разлучаются мать и дочь... (72) Я напишу! ... (73) В борьбе за существование порой не выбирают средств. (74) Когда я перешла в десятый класс, мама, не боясь уже моего нервного срыва, выполнила своё обещание. (75) Она написала о том, что мы с бабушкой должны разлучиться. (76) Разъехаться... (77) И о разделе имущества «согласно действующим судебным законам». (78) Уйдя утром из дома, я оставила на кухонном столе записку, адресованную маме и папе: «Я буду той частью имущества, которая по суду отойдёт к бабушке».

Из предложений 24–30 выпишите контекстные антонимы (антонимическую пару).

... (1) Взрывы следовали теперь один за другим. (2) Домик Тараса скрипел и стонал на все голоса, все доски в нём дрожали... (3) Вбежал запыхавшийся Лёнька и крикнул: — Ты здесь, дедушка? (4) Немцы город рвут! (5) Уходят! (6) Тарас схватил свою палку и бросился вслед за Лёнькой. — (7) А не давать им уходить! — крикнул он на ходу. (8) Тарас побежал по улице, барабаня палкой в ставни и крича: — Эй, выходи, народ! (9) Эй, немцы уходят! (10) Не дадим же им уйти! (11) Эй, выходи, мужчины! (12) Подле него уже собирались люди. — (13) Без нас перебьют фашистов, Тарас!.. (14) Мы ж не военные люди. (15) Нас это не касается. — (16) Как не касается? — заревел Тарас. — (17) А кого ж? (18) Немцы целые уйдут — вновь заявятся нас топтать, детей наших вешать. (19) Не дадим им уйти! (20) В землю их! (21) Он побежал, размахивая палкой, в город, Лёнька рядом с ним. (22) Отовсюду уже бежали рабочие, многие с оружием, бог весть откуда попавшим к ним. — (23) Эх, жаль, ружья нет! — горестно крикнул Тарас на бегу. (24) Они вбежали в центр города, на площадь, ещё дымившуюся после взрывов, и сквозь дым и гарь, сквозь тучи кирпичной пыли, сквозь пламя, жадно лизавшее камни, увидел Тарас свой город... (25) Дома, вздыбленные в ужасе, скорчившиеся, смертельно раненные, охваченные пожаром, падающие на его глазах грудами чёрного камня... (26) Тарас остановился, потрясённый, подавленный новым горем. — (27) О-о-о-о! — простонал он, хватаясь рукой за сердце. (28) Что они сделали с городом! (29) Что они сделали, варвары, с сердцем Тараса! (30) Вчера они повесили его дочь, сегодня сжигают его город. ... (31) А сквозь дым тайком, как воры, пробивались отступающие гитлеровцы. (32) Их машины сгрудились среди развалин улицы, наползали одна на другую, в панике бегали механики и солдаты, из кабин высовывались офицеры и грозили кому-то пистолетами... (33) Тарас увидел их. — (34) Вот они! — закричал он, показывая на немцев пальцем. — (35) Вот они! (36) Люди, видите их? (37) Бейте же! (38) Бейте их! (39) И он поднял над головой свою суковатую стариковскую палку. (40) Был он страшен сейчас, грозен с этой палкой в руках, седой, без шапки, озарённый пламенем горящего города... — (41) Дедушка! — услышал он голос Лёньки. — (42) Вот оружие, дедушка! (43) Тарас побежал и увидел мёртвого немца и оружие при нём. — (44) Кто его? — хрипло спросил Тарас. — (45) Кто-то из наших... заводских... (46) Сейчас пробежали тут. (47) Слышь, дедушка, стреляют! — (48) Ага! — зло захохотал Тарас. — (49) Так, так! (50) Давай и мы, Лёнька, как люди! — он склонился, поднял автомат и гранатную сумку. — (51) А! — сказал он с досадой. — (52) Жаль, не выучился я, как её, чёрта, кидают — гранату... — (53) Я знаю, дедушка! — торопливо отозвался Лёнька. — (54) Дай покажу! — (55) На, кидай! (56) Кидай, внучек! (57) Кидай, прошу я тебя! (58) А я их из автомата. (59) Лёнька размахнулся, зажмурился и швырнул гранату в гущу немецких машин. (60) Раздался взрыв и затем сразу же крики, стоны, беспорядочные выстрелы... — (61) Кидай, внучек, кидай! (62) Завыли? (63) Ты кидай, Лёнька! (64) Кидай, прошу я тебя...

Из предложений 39–40 выпишите синонимы (синонимическую пару).

(1) В юности меня пригрела слава. (2) Точнее сказать — огрела. (3) Окатила ливнем всегородской известности, заливаясь за шиворот, забиваясь в уши и (если уж доводить образ до конца) слегка подмочив мозги, в ту пору и без того пребывавшие в довольно скорбном состоянии. (4) Началось с того, что, учась в девятом классе музыкальной школы при консерватории, я послала в популярный московский журнал один из многих своих рассказов, которые строчила подпольно, кажется, с ясельного возраста. (5) Что мною двигало? (6) Наивная провинциальная наглость. (7) Рассказ напечатали. (8) Общественность содрогнулась. (9) Из шестнадцатилетней балбески, хронически не успевающей по точным предметам, я разом превратилась в писателя. (10) Я послала второй рассказ — его напечатали! (11) Послала третий — напечатали! (12) А выпороть и усадить меня за алгебру было совершенно некому, потому что на родителей вид моей школьной физиономии на страницах центральной печати действовал парализующе. (13) Однажды осенью меня кротко и очень вежливо попросили выступить перед молодой аудиторией. (14) Меня торопливо уверили: — Это молодая, пытливая аудитория; доставку в оба конца вам гарантируем. ... (15)В назначенный час я слонялась у подъезда «Общества книголюбов», ожидая обещанный транспорт. (16)В сумке, перекинутой за спину, лежал мой творческий багаж — три столичных журнала с моими рассказами. (17)Мне было восемнадцать лет, в активе я имела: новые джинсы, ослепительной силы глупость и твёрдое убеждение, что я — писатель. (18)Пассив тоже имелся, но незначительный: несколько задолженностей по музыкальным дисциплинам и несчастная любовь за прошлый семестр. (19)Наконец подкатил транспорт — этакий крытый фургончик для перевозки небольшой компании. (20)Вполне обычный «рафик», если не считать одной странной детали: окошки «рафика» были довольно крепко зарешёчены. (21)Часа через полтора машина остановилась перед высокими железными воротами. — (22)Это… куда же мы приехали?.. — слабо спросила я. — (23)Как куда! (24)В воспитательно-трудовую колонию… (25)Нам писателя давно обещали. (26)Подошли к большому деревянному бараку, вероятно здешнему очагу культуры. (27)Внутри гудели. (28)«Конвою-то у меня маловато», — подумала я обречённо. (29)Несмотря на состояние сильнейшей анестезии, я отметила, что их актовый зал похож на вагон-теплушку времён войны: длинный, дощатый, битком набитый серо-чёрными ватниками. (30)Лиц не было. (31)Я их не видела. (32)Страх и отвращение слепили глаза. (33)Были серые, тусклые, бритоголовые рожи. (34)Без возраста. (35)Ватники, с кочками бритых голов, озверело затопали, засвистели и нецензурно-восхищённо заорали. (36)Зыбким голосом, не поднимая глаз от страницы, я бормотала текст своего рассказа… (37)Вдруг из задних рядов сказали громко и лениво: — Ну, хватит уже! (38)Пусть поёт… (39) Я попятилась по сцене, наткнулась на фортепиано и, не удержав равновесия, с размаху села на открытую клавиатуру... (40) И вдруг я увидела путь к спасению. (41) Решительно плюхнувшись на колченогий стул, я ударила кулаками по басовому и верхнему регистрам, и ватники вдруг заткнулись. 42) На пятой песне один из ватников на цыпочках принёс стакан с водой и бесшумно поставил передо мной на крышку инструмента... (43) Я потянулась за стаканом воды и бросила взгляд на ватники в зале. (44) И вдруг увидела лица. (45) И увидела глаза. (46) Множество человеческих глаз. (47)Напряжённых, угрюмых. (48)Страдающих. (49)Страстных. (50)Это были мои сверстники, больше — моё поколение, малая его часть, отсечённая законом от общества. (51)И новый, неожиданный, электрической силы стыд пронзил меня: это были люди с Судьбой. (52)Пусть покалеченной, проклятой и преступной, но Судьбой. (53)Я же обладала новыми джинсами и тремя рассказами в столичных журналах. (54)Глотнув холодной воды, я поставила стакан на крышку инструмента и сказала: — А сейчас я буду петь вам Высоцкого. (55)Они не шелохнулись. (56)Сколько я пела — час? три? (57)Не помню... (58)Вспоминаю только звенящую лёгкость в области души, словно я отдала им всё, чем в ту пору она была полна. (59)Они хлопали мне стоя. (60)Долго... (61)Потом шли за мной по двору колонии и всё хлопали вслед. ...(62)Зарешённый «рафик» унёс меня в сторону городской вольной жизни, к той большей части моего поколения, которая официально не была лишена конституционных прав. (63)Всё, пожалуй... (64)Но иногда я вспоминаю почему-то небольшой квадрат скользящего неба, поделённый прутьями решётки на маленькие, голубовато-синие пайки. (65)И ещё вспоминаю: как они мне хлопали! (66)Я, наверное, в жизни своей не услышу больше таких аплодисментов в своём адрес. (67)И хлопали они, конечно, не мне, а большим поэтам, песни которых я пела, как умела, под аккомпанемент разбитого фортепиано. (68)Не думаю, чтобы мой неожиданный концерт произвёл переворот в душах этих отверженных обществом ребят. (69)Я вообще далека от мысли, что искусство способно вдруг раз и навсегда перевернуть человеческую душу. (70)Скорее, оно каплей точит много вековой камень зла, который тащит на своём горбу человечество. (71)И если хоть кто-то из тех бритоголовых моих сверстников сумел потом вырваться на орбиту человеческой жизни, я лелею мысль, что, может быть, та давняя капля, тот мой наивный концерт тихой тенью сопутствовал благородным усилиям этой неприкаянной души...

Из предложений 29–34 выпишите синонимы (синонимическую пару).

ИСКУССТВО ЧТЕНИЯ (1) Каждый писатель мечтает порою о своём читателе — каков он и как ему надо читать, чтобы верно и полно понять написанное... (2) Ибо настоящий читатель обещает ему желанное счастье духовной «встречи»... (3) В некотором смысле все мы «читатели»: глаза бегают по буквам, буквы слагаются в слова, за словами кроется определённое значение и связь, благодаря чему слова становятся фразами, и ты уже представляешь себе что-то повседневное, затасканное, мимолётное, достаточное для употребления, не всегда с ходу понятное и так же охотно исчезающее в бездне прошедшего. (4) Бедные «читатели»! (5) Бедное «чтение»! (6) Механизм без духа. (7) Поток пустословия. (8) Культура вероятнейшая. (9) Нет, то, что действительно можно назвать «чтением», — нечто совсем иное. (10) Прежде всего уже написано то, что предстоит читать: кто-то жил, думал, чувствовал, возможно, страдал; он хотел нам поведать о чём-то таком, что казалось ему важным, — стало быть, что-то значительное о важном; он искал слово и выражение, боролся за истинность и точность, старался найти красоту и ритм. (11) И вот он отдаёт нам своё произведение: газетную статью, стихотворение, драму, роман, исследование. (12)Перед нами — богатство чувств, постижений, идей, образов, волевых разрядов, призывов, упорядочений, целый кладезь духовности — явное и одновременно скрытое, данность, одновременно исполненная тайнописью. (13)Пусть тот, кто сможет, освободит это собрание чёрных мёртвых крючков, расшифрует и оживит его, чтобы затем посмотреть на него. (14)Думают, что это так легко; полагают, это могут все... (15)В действительности же на это способны лишь немногие. (16)Почему? (17)Потому что надо отдать книге всё своё внимание, все душевные способности и верную духовную установку. (18)Пробегая глазами по строчкам, ничего не добышься; настоящее чтение требует сосредоточенного внимания. (19)Также мало добышься, читая лишь холодным рассудком и пустым воображением. (20)Надо всем сердцем понять пылкую страсть, надо жить всеми вздохами в нежном лирическом стихотворении, а великая идея может потребовать всего человека. (21)Это означает, что читатель должен верно воспроизвести душевный и духовный акт писателя, следовать ему, зажить им. (22)Только тогда произойдёт истинная встреча автора с читателем. (23)Ибо истинное чтение — это своего рода художественное ясновидение, которое признано и способно точно и полно воспроизвести духовные видения другого человека, жить в них, наслаждаться ими и духовно обогащаться ими. (24)Это есть победа над разлукой, далью и эпохой. (25)Это есть сила духа — оживлять буквы, открывать в себе внутренние пространства, созерцать нематериальное, отождествляться с незнакомыми или даже умершими людьми и вместе с авторами художественно или мыслительно пережить сущность Вселенной. (26) Читать означает искать и находить — читатель старается отыскать зарытый клад во всей его полноте, присвоить его себе. (27) Это есть творческий процесс; это есть борьба за встречу; это есть свободное единение с тем, кто зарыл клад; это есть победоносный полёт в кажущееся невозможное. (28) Надо заботиться об искусстве чтения и укреплять его. (29) Чтение должно быть глубоким, оно должно стать творческим и созерцательным. (30) Только тогда каждый из нас сможет точно познать, что достойно чтения, а что нет; что может созидать дух и характер в читателе, а что несёт в себе только разложение. (31) По чтению можно узнавать человека. (32) Ибо каждый из нас есть то, «что» он читает; и каждый человек есть то, «как» он читает; и все мы становимся тем, что мы вычитываем из прочитанного, — как бы букетом собранных нами в чтении цветов...

Из предложений 1–8 выпишите синоним слова «быстротечный».

ЦЕНА ХЛЕБА (1) Жарко полыхает костёр, вокруг которого собрались на обед лесорубы. (2) Ванька Громов, рыжеватый парень лет двадцати, управился с обедом раньше всех и теперь отламывал от ломтя хлеба маленькие кусочки и швырял их в огонь. (3) Пожилой моторист Меркулов, сидевший с ним рядом, некоторое время наблюдал за руками парня, затем сердито сказал: — Что хлебом соришь? (4) Навоз это тебе, что ль? — (5) Велика ценность — хлеба кусок, — не поворачивая головы, бездумно отозвался Громов. — (6) Хлеба у нас навалом... (7) Ты что это, Петрович? — (8) Ничего... (9) Просто хочу рассказать тебе, щенок, про кусок хлеба. (10) Вот такой, как у тебя в руках. (11) Случилось это давно, семнадцать лет назад. (12) Низко над землёй ползли в сторону Балтийского моря холодные, разбухшие от сырости тучи. (13) Чужие тучи, как и та земля, над которой они проползли. (14) Всё кругом было чужое... — (15) Генка, — спросил Меркулов, с тоской глядя на тучи, почти наползавшие в овраг, — куда же мы всё-таки забрели? (16) По двадцать с небольшим прожили друзья на свете — Меркулов Пашка и Генка Петров. (17) Росли на одной улице в заводском посёлке Ясновске. (18) Учились в одной школе, сидели за одной партой. (19) Вместе пошли на работу, вместе ходили на гулянки. (20) Но никогда не думали они, что придётся им говорить: «Скоро Россия». (21) Россия была вокруг них, была в них самих — и о ней, как о матери, не слишком много думали. (22) Теперь Россия стояла перед ними всегда. (23) Что бы они ни делали, о чём ни думали, она стояла перед их взором. (24) И этот милый, безраздельно владевший ими дух родины заменял хлеб, давал силы. (25) Вырвавшись из концлагеря в Пруссии во время воздушного налёта, они пятый день ночами шли на восток. (26) Как только начинало светать, забивались в овраг, в лес или другое мало-мальски пригодное место. (27) Генка Петров, взявший на себя роль проводника, определял направление. (28) У него не было ни компаса, ни карты, только страшная, ожесточённая уверенность: на востоке — Россия. (29) Вторые сутки, кроме воды, во рту ничего не было. (30) На полях всё убрано. (31) Два дня назад они разделили последнюю сырую картофелину из десятка, что им посчастливилось подобрать на одной из просёлочных дорог. (32) Нужно было искать пищу в селе, потянули жребий, выпало идти Генке. (33) Ночь. (34) Чужая, нерусская, враждебная ночь. (35) Меркулову, всё сильнее мёрзнущему, казалось, что это не он дрожит, а дрожит густая, насыщенная опасностью темень. (36) Нужно было идти вдвоём, — подумал он затравленно. (37) Потом он стал думать о товарище, и возбуждённое воображение рисовало перед ним Генку. (38) Небольшого, коренастого, с исхудавшим лицом. (39) Но глаза у Генки сощурены так, что Меркулову их не видно. (40) Он попытался вспомнить, какие у Генки глаза, и с удивлением убедился, что не знает. (41) Это его почему-то встревожило. (42) Напрягая память, он снова пытался вспомнить и не мог. (43) Тревога охватила Меркулова сильнее. (44) Теперь он с трудом удерживал себя на месте. (45) Встав, он опять зашагал по оврагу. (46) Пять шагов туда, пять обратно... и лучше не думать, ни о чём не думать! (47) Генка сказал: «Скоро Россия». (48) Россия не может исчезнуть, что бы ни случилось. (49) Это была тяжкая, бесконечная ночь. (50) Такой Меркулов ещё не знал. (51) Он уже понял, что произошло несчастье. (52) Генка, Генка!.. (53) Скоро Россия, Генка! (54) Ты же сам говорил... (55) Генка вернулся утром. (56) Он лежал на дне оврага, и большое тёмное пятно расплывалось по его шинели. (57) Он крепко прижимал к груди кусок хлеба — треть буханки. (58) Генка вернулся. (59) Он сумел вернуться. (60) С хлебом, не нужным теперь ему, но необходимым товарищу. (61) У Генки на губах алела пена. (62) Лицо было белым-белым. (63) Как сахар, — вспомнил Меркулов, кусая губы, чтобы не расплакаться. — (64) Не плачь, не надо. (65) Я думал, умирать труднее. (66) Лучше попрощаемся. (67) Ты дойдёшь, хлеба немного есть. (68) И ботинки мои возьми. (69) Крепче твоих, кожаные... (70) В последний миг Меркулов увидел Генкины глаза. (71) Они были, как небо, голубые и чистые. (72) Потом они стали гаснуть. (73) Глаза умирали последними. (74) Когда Петрович замолчал, пламя уже спадало. (75) Синеватые язычки становились меньше и бледнее. (76) Никто из сидевших у костра не решался нарушить молчание. (77)Петрович застегнул ватник: «Теперь много хлеба, но хлеб — свят». (78)Он встал, вскинул пилу на плечо и тяжело зашагал от костра к своей деляне. (79)В огонь подбросили охапку веток, и костёр взметнулся высоким пламенем.

Из предложений 22–24 выпишите книжное слово со значением «полностью, абсолютно».

(1) Лина уже полмесяца жила в Москве. (2) Жила? (3) Нет, не жила, доживала. (4) Она постоянно разделяла слово «жизнь» надвое, но ничего не получалось. (5) Ей хотелось, очень хотелось отделить жуткую приставку «до», выбросить её вон. (6) Зачем к такому замечательному, всеобъемлющему слову какие-то приставки? (7) И всё-таки она была, эта приставка, и всё время, как биение сердца, отдавалась эхом в груди, в голове, в каждом мускуле, в каждой клеточке «до», «до», «до»... (8) Доживать в двадцать лет! (9) Как это нелепо, нескладно, страшно. (10) Она училась в медицинском институте. (11) Она уже кое-что знала. (12) Знала, может, и не так много, но уже столько, что её нельзя было обмануть. (13) А её пытались обмануть. (14) По каким-то, ещё в древности рождённым законам медицины ей не говорили, что она обречена и скоро умрёт... (15) И вот она уже полмесяца в Москве. (16) Живёт, ходит, смотрит. (17) Она сказала родителям, что будет лечиться. (18) И они обрадовались, поверили ей, ждали чуда. (19) А она хотела только смотреть, дышать и ни о чём не думать. (20) Но не думать было нельзя. (21) Забыться было невозможно. (22) Она ходила в театры, и там почти в каждой опере, в каждом балете, в каждой драме показывали смерть. (23) Мир вечно разделён на два полюса: жизнь и смерть. (24) В эти понятия, между этими полюсами в два коротких слова вмещалось всё. (25)...Лина шла вдоль забора и увидела вход в другую ограду, проскочила мимо тётки, разомлевшей под солнцем, упала на скамью, отдышалась и стала оглядываться. (26) Глобус. (27) Синий глобус, в жёлтом блестящем обруче, карты неба, трассы спутников. (28)Лина догадалась — она попала в ограду планетария. (29)«Планетарий так планетарий, всё равно», — подумала она и пошла внутрь здания, купила билет. (30)Экскурсоводы рассказывали о метеоритах, о смене дня и ночи, времён года на Земле, ребятишки глазели на макеты спутников и на ракету. (31)Доедая мороженое и потихоньку бросая бумажки под сиденья, люди ждали лекции. (32)И вдруг купол над ней зацвёл звёздами. (33)Такими же звёздами, какие она привыкла видеть с тех пор, как научилась видеть. (34)И откуда-то с высот, нарастая, ширясь и крепчая, полилась музыка. (35)Лина слышала эту музыку не раз. (36)Она даже знала, это музыка Чайковского; на мгновение она увидела сказочных лебедей и тёмную силу, подстерегающую их. (37)Нет, не для умирающих лебедей была написана эта музыка. (38)Да и написана ли? (39)Музыка звёзд, музыка вечной жизни, она, как свет, возникла где-то в глубинах мироздания и летела сюда, к Лине, долго-долго летела, может, дольше, чем звёздный свет. (40)Звёзды сияли, звёзды лучелись, бесчисленные, вечно живые звёзды. (41)Музыка набирала силу, музыка ширилась и взлетала к небу всё выше, выше. (42)Рождённый под этими звёздами человек посылал небу свой привет, славил вечную жизнь и всё живое на земле. (43)Звёзды, вечные звёзды, как вы далеки и как близки! (44)Да разве есть такая сила, которая могла бы погасить вас, заслонить небесный свет? (45)Нет такой силы и не будет. (46)Люди не захотят, не могут захотеть, чтобы звёзды погасли в их глазах. (47) Музыка уже разлилась по всему небу, она достигла самой далёкой звезды и грянула на весь необъятный поднебесный мир. (48) Лине хотелось вскочить и крикнуть: — Люди, звёзды, небо — я люблю вас! (49) Вскинув руки, она приподнялась с сиденья и устремилась ввысь, повторяя заклинание: — Жить! (50) Жить! (51) А над ней гремела музыка. (52) Гимн, прославляющий жизнь. (53) И от этой музыки трепетали живые звёзды, до которых было рукой подать.

Из предложений 15–24 выпишите антонимы (антонимическую пару).

(1) Любовь — это чувство, когда ты крайне остро чувствуешь невероятную значимость кого-то или чего-то для твоей жизни. (2) Первый раз я влюбился, когда мне было 14 лет. (3) В эту девочку с озорной чёлкой и косичкой тогда одновременно влюбилась половина мальчиков из моего класса. (4) Как это нам свойственно — повторять других. (5) Естественно, ничего хорошего из этого не вышло. (6) Разве что мой первый опыт того, что я воспринял тогда как «разбитое сердце». (7) Прошли годы, прежде чем я понял, что никакая это была не любовь, а так, увлечение. (8) Но что же тогда любовь? (9) И есть ли она вообще? (10) В детстве о любви говорили порой как об обязанности, что, помимо родителей, надо ещё любить учителей, партию, родину. (11) Но, какими бы благими ни были побуждения, слово «надо» всё убивает. (12) Ведь нельзя полюбить по принуждению или по расписанию. (13) Когда я вырос, стал преобладать более циничный настрой: да нет никакой любви, говорили вокруг, это вторичная эмоция, побочный продукт эволюции. (14) Согласно этому аргументу, любовь нужна нам для того, чтобы продолжать наш род. (15) Вот в нас и завелись «гены любви», благодаря которым мы влюбляемся. (16) Этот самый ген нам покоя не даёт, заставляет нас терять голову, не спать по ночам, петь серенады и писать стихи. (17) А всё ради того, чтобы мы женились, создавали семьи, рожали детей и тем самым продолжали этот круговорот... (18) Такие псевдонаучные теории у меня всегда вызывали протест. (19) Мне довелось испытать настоящую любовь, когда «бабочки в животе», весь мир наполнен удивительным светом и кажется, что вот-вот взлетишь... (20) И это всё, извините, побочные эффекты химических реакций? (21) А я что тогда — случайный набор атомов, подчиняющийся неким законам физики? (22) Вот видите, вопрос о том, что такое любовь, неизбежно приводит нас к главному вопросу: а кто я? (23) Вот бы поставить научный эксперимент, который бы решил это за нас раз и навсегда! (24) Но оказывается, что никакой, даже самый сложный, прибор на этот вопрос нам ответа не даст. (25) На него должен ответить каждый сам, по-честному. (26) И это не просто. (27) Ключ к разгадке в том, чтобы полюбить себя. (28) Да, именно так: себя. (29) Не важно, крикливого или тихоню, дылду или коротышку. (30) Даже если с прыщиками или большими ушами... (31) Потому что невозможно любить других, пока не узнаешь, кто ты, пока не примешь себя полностью, как есть. (32) Ведь если не любишь себя, то каждый раз будешь оглядываться: а любит ли она (или он) меня столько же, сколько я? (33) Но что же это за любовь, если всё время её измеряешь или хочешь чего-то взамен? (34) Это не любовь — это попытка убежать от себя, от неуверенности в себе. (35) Мы перестаём убегать от себя именно тогда, когда начинаем себя любить. (36) Но важно осознать, что речь тут идёт отнюдь не о самолюбовании и эгоизме. (37) Любить себя — это не значит всё себе позволить и прощать, тянуть на себя одеяло. (38) Наоборот — это значит видеть себя как есть, без фильтров и масок. (39) Как будто зеркала повсюду и ты в них во всех, никуда не скрыться! (40) Это значит постоянно работать над собой, быть честным с собой и другими, преодолевать свои страхи и заморочки. (41) Это значит нести ответственность за всё, что происходит вокруг, а не сваливать на других. (42) Когда ты начнёшь по-настоящему любить себя, ты никогда не будешь ощущать себя жертвой обстоятельств, маленькой пылинкой на отшибе Вселенной. (43) Ты почувствуешь себя творцом этого мира. (44) И тогда ты поймёшь, что ты и мир неотделимы, а поэтому любить себя — это значит любить весь мир. (45) Ты откроешь своё сердце настежь, и любовь так наполнит тебя, что у тебя не будет другого выбора, кроме как делиться ею со всеми и всегда. (46) Щедро, бескорыстно, ничего не прося взамен. (47) И тогда ты поймёшь, что нет ничего в этом мире, кроме любви.

Из предложений 13–17 выпишите слово со значением «душевное переживание, чувство».

(1) Сегодня утром я шёл по улице старого Дрездена. (2) На душе было неприятно и неловко: шёл я смотреть её, прославленную Сикстинскую мадонну. (3) Ею все восхищаются. (4) Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в недоумении, чем тут можно восхищаться. (5) Мне нравились только два ангелочка внизу. (6) И вот, — я знал, — я буду почтительно стоять перед картиною, и всматриваться без конца, и стараться натащить на себя соответственное настроение. (7) А задорный бесёнок будет подсмеиваться в душе и говорить: «Ничего я не стыжусь, — не нравится, да и баста!..» (8) Я вошёл в Цвингер. (9) Большие залы, сверху донизу увешанные картинами. (10) Глаза разбегаются, не знаешь, на что смотреть, и шевель в путеводителе спасительных звёздочек, отмечающих «достойное». (11) Вот небольшая дверь в угловую северную комнату. (12) Перед глазами мелькнули знакомые контуры, яркие краски одежд... (13) Она! (14) С неприятным, почти враждебным чувством я вошёл в комнату. (15) Одиноко, в большой, идущей от пола золотой раме, похожей на иконостас, высилась у стены картина. (16) Слева, из окна, полузанавешенного малиновою портьерою, падал свет. (17) На диванчике и у стены сидели и стояли люди, тупо-почтительно глазея на картину. (18) «Товарищи по несчастью!» — подумал я, смеясь в душе. (19) Но сейчас же поспешил задушить в себе смех и с серьёзным, созерцающим видом остановился у стены. (20) И вдруг — незаметно, нечувствительно — всё вокруг как будто стало исчезать. (21) Исчезли люди и стены. (22) Исчез вычурный иконостас. (23) Всё больше затуманивались, словно стыдясь себя и чувствуя свою ненужность на картине, старик Сикст и кокетливая Варвара. (24) И среди этого тумана резко выделялись два лица — Младенца и Матери. (25) И перед их жизнью всё окружающее было бледным и мёртвым... (26) Он, поджав губы, большими, страшно большими и страшно чёрными глазами пристально смотрел поверх голов вдаль. (27) Эти глаза видели вдали всё: видели вставших на защиту порядка фарисеев, и предателя-друга, и умывающего руки чиновника-судью, и народ, кричавший: «Распни его!» (28) И рядом с ним — она, серьёзная и задумчивая, с круглым девическим лицом, со лбом, отуманенным дымкой предчувствия. (29) Я смотрел, смотрел, и мне казалось она живая, и дымка то надвигается, то сходит с её молодого, милого лица... (30)А дымка проносилась и снова надвигалась на чистый девический лоб. (31)И такая вся она была полная жизни, полная любви к жизни и к земле... (32)И всё-таки она не прижимала сына к себе, не старалась защитить от будущего. (33)Она, напротив, грудью поворачивала его навстречу будущему. (34)И серьёзное, сосредоточенное лицо её говорило: «Настали тяжёлые времена, и не видать нам радости. (35)Но нужно великое дело, и благо ему, что он это дело берёт на себя!» (36)И лицо её светилось благоволением к его подвигу и величавою гордостью. (37)А когда свершится подвиг... когда он свершится, её сердце разорвётся от материнской муки и изойдёт кровью. (38)И она знала это... (39)Вечером я сидел на Брюлевской террасе. (40)На душе было так, как будто в жизни случилось что-то очень важное и особенное. (41)Я сидел, и вдруг светлая, поднимающая душу радость охватила меня — радость и гордость за человечество, которое сумело воплотить и вознести на высоту такое материнство. (42)И пускай в мёртвом тумане слышатся только робкие всхлипывания и слова упрёка, — есть Она, есть там, в этом фантастическом четырёхугольнике Цвингера. (43)И пока она есть, жить на свете весело и почётно. (44)И мне, неверующему, хотелось молиться ей.

Из предложений 8–19 выпишите разговорное слово, имеющее значение «смотреть бесцельно, из праздного любопытства».

(1) В школьные годы Митрофанов славился так называемой «зеркальной памятью». (2) С лёгкостью заучивал наизусть целые главы из учебников. (3) Его демонстрировали как чудо-ребёнка. (4) Мало того, Бог одарил его неутолимой жаждой знаний. (5) В нём сочетались безграничная любознательность и феноменальная память. (6) Его ожидала блестящая научная карьера. (7) Митрофанова интересовало всё: биология, география, филателия, основы дрессировки... (8) Он прочитывал три серьёзных книги в день... (9) Триумфально кончил школу, легко поступил в институт. (10) Университетская профессура была озадачена. (11) Митрофанов знал абсолютно всё и требовал новых познаний. (12) Крупные учёные сутками просиживали в библиотеках, штудируя для Митрофанова забытые теории и разделы науки. (13) Параллельно Митрофанов слушал лекции на юридическом, биологическом и химическом факультетах. (14) Уникальная память и безмерная жажда знаний — в сочетании — творили чудеса. (15) Но тут выявилось поразительное обстоятельство. (16) Этими качествами натура Митрофанова целиком и полностью исчерпывалась. (17) Другими качествами Митрофанов не обладал. (18) Первая же его курсовая работа осталась незавершённой. (19) Более того, он написал лишь первую фразу. (20) Вернее — начало первой фразы. (21)А именно: «Как нам известно...» (22)На этом гениально задуманная работа была прервана. (23)Митрофанов вырос фантастическим лентяем, если можно назвать лентяем человека, прочитавшего десять тысяч книг. (24)Митрофанов не умывался, не брился. (25)Не возвращал долгов и не зашнуровывал ботинок. (26)Надевать кепку он ленился. (27)Он просто клал её на голову. (28)В колхоз — не поехал. (29)Взял и не явился без уважительной причины. (30)Из университета Митрофанова отчислили. (31)Друзья пытались устроить его на работу. (32)Некоторое время он был личным секретарём академика Фирсова. (33)Поначалу всё шло замечательно. (34)Он часами сидел в библиотеке Академии наук. (35)Подбирал для Фирсова нужные материалы. (36)Охотно делился уже имеющимися в памяти сведениями. (37)Престарелый учёный ожил. (38)Он предложил Володе совместно разрабатывать теорию диатонального гипотезоморфизма (или чего-то в этом роде). (39)Академик сказал: — Записывать будете вы. (40)Я близорук. (41)На следующий день Митрофанов исчез. (42)Он ленился записывать. (43)Несколько месяцев бездельничал. (44)Прочитал ещё триста книг. (45)Выучил два языка — румынский и хинди. (46)Обедал у друзей, расплачиваясь яркими пространными лекциями. (47)Ему дарили поношенную одежду... (48)Затем Митрофанова пытались устроить на Ленфильм. (49)Более того, специально утвердили новую штатную единицу: «Консультант по любым вопросам». (50)Это была редкая удача. (51)Митрофанов знал костюмы и обычаи всех эпох. (52)Фауну любого уголка земли. (53)Мельчайшие подробности в ходе доисторических событий. (54)Парадоксальные реплики второстепенных государственных деятелей. (55)Он знал, сколько пуговиц было на камзоле Талейрана. (56)Он помнил, как звали жену Ломоносова... (57) Митрофанов не смог заполнить анкету. (58) Даже те её разделы, где было сказано: «Нужное подчеркнуть». (59) Ему было лень... (60) Его устроили сторожем в кинотеатр. (61) Ночная работа, хочешь — спи, хочешь — читай, хочешь — думай. (62) Митрофанову вменялась единственная обязанность. (63) После двенадцати нужно было выключить какой-то рубильник. (64) Митрофанов забывал его выключить. (65) Или ленился. (66) Его уволили... (67) Он был явлением растительного мира. (68) Прихотливым и ярким цветком. (69) Не может хризантема сама себя окучивать или поливать...

Из предложений 41–47 выпишите книжное слово со значением «длинный, подробный».