Задание 19226 (ЕГЭ Русский язык)

Среди предложений 30–38 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущими при помощи притяжательного местоимения. Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1) Сегодня утром я шёл по улице старого Дрездена. (2) На душе было неприятно и неловко: шёл я смотреть её, прославленную Сикстинскую мадонну. (3) Ею все восхищаются. (4) Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в недоумении, чем тут можно восхищаться. (5) Мне нравились только два ангелочка внизу. (6) И вот, — я знал, — я буду почтительно стоять перед картиною, и всматриваться без конца, и стараться натащить на себя соответственное настроение. (7) А задорный бесёнок будет подсмеиваться в душе и говорить: «Ничего я не стыжусь, — не нравится, да и баста!..» (8) Я вошёл в Цвингер. (9) Большие залы, сверху донизу увешанные картинами. (10) Глаза разбегаются, не знаешь, на что смотреть, и шевель в путеводителе спасительных звёздочек, отмечающих «достойное». (11) Вот небольшая дверь в угловую северную комнату. (12) Перед глазами мелькнули знакомые контуры, яркие краски одежд... (13) Она! (14) С неприятным, почти враждебным чувством я вошёл в комнату. (15) Одиноко, в большой, идущей от пола золотой раме, похожей на иконостас, высилась у стены картина. (16) Слева, из окна, полузанавешенного малиновою портьерою, падал свет. (17) На диванчике и у стены сидели и стояли люди, тупо-почтительно глазея на картину. (18) «Товарищи по несчастью!» — подумал я, смеясь в душе. (19) Но сейчас же поспешил задушить в себе смех и с серьёзным, созерцающим видом остановился у стены. (20) И вдруг — незаметно, нечувствительно — всё вокруг как будто стало исчезать. (21) Исчезли люди и стены. (22) Исчез вычурный иконостас. (23) Всё больше затуманивались, словно стыдясь себя и чувствуя свою ненужность на картине, старик Сикст и кокетливая Варвара. (24) И среди этого тумана резко выделялись два лица — Младенца и Матери. (25) И перед их жизнью всё окружающее было бледным и мёртвым... (26) Он, поджав губы, большими, страшно большими и страшно чёрными глазами пристально смотрел поверх голов вдаль. (27) Эти глаза видели вдали всё: видели вставших на защиту порядка фарисеев, и предателя-друга, и умывающего руки чиновника-судью, и народ, кричавший: «Распни его!» (28) И рядом с ним — она, серьёзная и задумчивая, с круглым девическим лицом, со лбом, отуманенным дымкой предчувствия. (29) Я смотрел, смотрел, и мне казалось она живая, и дымка то надвигается, то сходит с её молодого, милого лица... (30)А дымка проносилась и снова надвигалась на чистый девический лоб. (31)И такая вся она была полная жизни, полная любви к жизни и к земле... (32)И всё-таки она не прижимала сына к себе, не старалась защитить от будущего. (33)Она, напротив, грудью поворачивала его навстречу будущему. (34)И серьёзное, сосредоточенное лицо её говорило: «Настали тяжёлые времена, и не видать нам радости. (35)Но нужно великое дело, и благо ему, что он это дело берёт на себя!» (36)И лицо её светилось благоволением к его подвигу и величавою гордостью. (37)А когда свершится подвиг... когда он свершится, её сердце разорвётся от материнской муки и изойдёт кровью. (38)И она знала это... (39)Вечером я сидел на Брюлевской террасе. (40)На душе было так, как будто в жизни случилось что-то очень важное и особенное. (41)Я сидел, и вдруг светлая, поднимающая душу радость охватила меня — радость и гордость за человечество, которое сумело воплотить и вознести на высоту такое материнство. (42)И пускай в мёртвом тумане слышатся только робкие всхлипывания и слова упрёка, — есть Она, есть там, в этом фантастическом четырёхугольнике Цвингера. (43)И пока она есть, жить на свете весело и почётно. (44)И мне, неверующему, хотелось молиться ей.