Задание 16915 (ЕГЭ Русский язык)

Укажите варианты ответов, в которых даны верные характеристики фрагмента текста. Запишите номера этих ответов.

1) Наряду с нейтральной лексикой в тексте используются разговорные (неказистая, пасть) и индивидуально-авторские слова (защепочный, прожаристо, забухшая).
2) Использование эпитетов (голубой звенящий январь, промороженный полдень, безмятежное детство, дрожащее пламя, непроглядные сумерки, затаённая тишина, кисловатый уют, тощее тепло), метафор (печной зев, бархат ночи, ели в песцовых мехах, мятый ветеран синей облупленной эмали), олицетворений (пляшет огонь, печь вздыхает) способствует созданию эмоциональности, выразительности изложения, помогает передать особенности восприятия автора, его отношение к описываемым явлениям.
3) Текст имеет грамматические особенности, характерные для деловой речи: глаголы в форме инфинитива, используемые в предписаниях, распоряжениях (отправиться, нужно разгрести снег, наладить печь).
4) Выразительность текста обеспечивается синтаксическими средствами, среди которых — используемые в изобразительной функции ряды однородных членов предложения, предложения с обособленным обстоятельством, выраженным деепричастным оборотом, с обособленным распространённым приложением; односоставные назывные предложения, восклицательное предложение.
5) Текст относится к художественному стилю, так как основная цель автора — эмоционально-эстетическое воздействие на чувства, воображение, мысли читателя посредством создания живых образов, картин, а не путём приведения логических доводов.

Голубой звенящий январь. Промороженный полдень. Снег выше валенок. <...> давно мечтал я отправиться в безмятежное детство! Заскрипела забытая дверь, повалился на пол рюкзак: нужно разгрести снег, наладить печь. Неказистая, широкобокая, с кисеёй паутины, вся она ожидание и смирение. За ней всё ещё лежат дрова, и я помню, как небрежно скидывал их в защепочный угол, цепляя кручёные завитки бересты. Надрав бересты, укладываю её горкой в холодный печной зев, несу дрожащее пламя — береста сворачивается, трещит, тянутся сизые струйки, пляшет огонь на копчёном кирпичном ходу, печь вздыхает, гудит разбуженной тягой — тепло, сухо, прожаристо, и я скидываю одёжку, потом растапливаю снежок и завариваю чай. Блаженно оцепенение. В запотевшем окне непроглядные сумерки... Скрип колодезной цепи вернул меня в снега Загорянки. Печь прогорала. Я кинул ей в пасть два увесистых горбыля. Забухшая дверь нехотя подалась. Бездонный бархат ночи. Колючий холод подсинённой россыпи звёзд. Ели в песцовых мехах. Покинутость. Затаённая тишина... Нырнув в кисловатый уют перегретой каморки, я присел на узкую отцову кровать. На ней лежит довоенное солдатское одеяло. В ночь я усиливаю его тощее тепло найденным бараньим тулупом. Засвистал чайник, мятый ветеран синей облупленной эмали. А заварка так и строилась в алюминиевой кружке, вопреки изначальным намерениям строго выверенной эстетики... (По В.Ю. Агафонову)